Чтение онлайн

— Спи, — шепчет отец и кладет руку на голову Крылышка. Рука прыгает, а под ней дрожит голова девочки.

— Нет, это ты иди спи, — уговаривает она совсем по-взрослому. — Иди спи. Спи.

Утром, когда папа ушел на работу, осторожно, крадучись, появляется мама. Губы ее бледны.

— Испугалась, моя девочка, — нежно обнимает она Крылышко, — ну, ничего, скоро все кончится. Собирайся. Мы уезжаем.

— Куда? — удивляется Крылышко.

— На другую квартиру.

— А кто же… на другую квартиру?

— Я, ты…

Мама заполняет четыре больших чемодана. Какой-то мужчина с засученными рукавами выносит их, насвистывая.

Крылышко бежит к дверям, расставляет руки:

— Мама, не надо!

— Ты с ума сошла! — сердится мама, берет ее за руку и уводит из дома.

У ворот стоит серое такси с шахматной полоской на боку…

Крылышко и мама живут в большом каменном доме. Вместо папы с ними дядя Валера. У него скрипка. Вечерами он бережно, как ребенка в люльку, укладывает ее в черный футляр, обклеенный внутри красным бархатом, и уходит куда-то играть. Дома он играет каждое утро. Играет одно и то же, скучное, надоедливое. В это время Крылышко должна сидеть где-нибудь в уголке. Не мешать. Она сидит, и ей хочется оборвать все струны на скрипке.

Дядя Валера никогда не ругается. Он только все время тихим голосом учит Крылышко:

— Руки нужно мыть. Привыкай к порядку. Повесь полотенце на место.

Мама говорит, что он воспитывает.

Крылышко молчит, не смотрит на него и тихонько уходит в угол. Там лежат игрушки. Со скучным лицом перебирает их. И думает о том, как она обязательно порвет все струны, запачкает чернилами все ноты, а в карманы белого пиджака дяди Валеры насыплет сажи. Ее выгонят из дома, она будет скитаться. А мама потом спохватится, начнет со слезами искать, но ее уже никогда не найти. Крылышку становится жалко себя. Она чуть не плачет.

Вспоминает темноватый сад, роняющий яблоки на рассвете, Наташу в тюбетейке, кур, спящих на яблонях. Папа, наверное, один в пустой комнате. Он стоит у окна и вертит ножницы. Он ждет Крылышко. И она убежит к нему. Они будут скитаться вдвоем…

Крылышко видит, как мама с удовольствием и торопливо готовит обед, прибирает в комнате. Она старается угодить дяде Валере. Теперь вещи слушаются ее. Они всегда стоят на местах чистые, как именинники. И мама и вещи любят друг друга. Мама, раскрасневшись, поет, дурачится и походит на озорную девчонку. Дядя Валера любуется ею, целует руки.

Крылышко отворачивается и, не вытерпев, коротко всхлипывает. Мама испуганно оглядывается, шепчет:

— Ну, что ты, глупышка? Иди погуляй.

Крылышко крепко сжимает губы и молча выходит. Из-за двери слышит грустный голос мамы:

— Что случилось с ребенком — не пойму. Была такой правдивой, мягкой. А теперь упрямая, скрытная, нервная… Вдруг испортился характер…

«Ну и пускай! Ну и можете прогнать! Не заплачу!» — думает Крылышко, стоя на лестничной площадке.

Во дворе слышится детский визг и беготня, но ей неинтересно играть.

Вечером Крылышко с мамой и дядей Валерой приходят в парк. Мама и дядя Валера сидят на скамейке в густой аллее и говорят о том, что завтра нужно купить девочке форму и букварь с тетрадками. Уже время пришло. Мама смеется, держит дядю Валеру за руку.

Недалеко, на повороте аллеи, под огромным карагачем стоит ларек. Перед покупателями, загораживая продавца, висят на веревочках лиловые гроздья винограда и большая золотистая дыня.

Крылышко подбегает к ларьку. С другой его стороны на скамейке сидит человек в темном костюме. Волосы у него как меховая шапка. Крылышко смотрит и узнает отца. Она резко останавливается, улыбается, но, услышав голос мамы, пробегает мимо. Отец успевает протянуть плитку шоколада. Крылышко на ходу берет и стрижом уносится обратно.

Быстро глянув на маму с дядей Валерой, прячет шоколад под куст, проносится мимо. Опять выпархивает перед отцом, дарит мгновенную улыбку и улетает за деревья.

В темноте, низко между кустами, она мечется бесшумной белой птицей.

— Катюша! Скоро начнется сеанс! — кричит звонко мама.

Крылышко устремляется к отцу, крепко обхватывает его шею, шепчет:

— Я приду к тебе завтра.

Вдали слышится смех мамы. Крылышко плавно скользит над землей, опускается у куста, ловит шоколадку, на лету сует ее в кармашек и растворяется в темноте.

Отец сидит без движения, похожий на большой куст.

На другой день Крылышко влетает в свой старый сад. Смеется, встретив обрадованную Наташу, прыгает на свое крыльцо. Большой рыжий Ленивец сидит, закрыв глаза. Она прижимает его к груди, гладит:

— Маленький мой, маленький!

Выбегает отец, прижимает к себе Крылышко с Ленивцем, гладит ее и тоже приговаривает:

— Маленькая моя, маленькая!

Крылышку чудится, что он, вглядываясь в ее лицо, старается разглядеть в нем что-то необыкновенно дорогое. И он видит это, известное только ему, и потому так дрожат его руки, так крепко он целует ее.

Крылышко обегает кухню и улыбается. Она кружится по комнате и смеется. Гладит свою раскладушку, все еще не убранную. Гладит свое одеяло, все еще не увезенное. Все так же. Все то же. Только пахнет по-другому. Раньше пахло духами и табаком, теперь же — только табаком.

Крылышко подбегает к окну. Берет красный карандаш и лист бумаги, — это она оставила их на подоконнике. Сад, разронявший яблоки, машет ветвями — радуется. На вершине груши воркует серая горлинка — радуется. В арыке проплывают золотые ремешки — тоненькие корочки дынь.

У окна ждет Наташа. У нее под тюбетейку подоткнуты огуречные корки. Они прилипли ко лбу мокрым прохладные веером, спасая от жары.

Крылышко машет и ей, и саду, и горлинке, и золотым ремешкам.

— Возьми меня на руки, — просит она, не поворачиваясь к папе.

Он прижимает ее к теплой груди, носит, как носил ночами в белом саду. Папа заглядывает ей в глаза и спрашивает:

—: Ну как же, как ты живешь?

— Хорошо, — весело отвечает Крылышко. Лицо ее улыбается, а руки судорожно протыкают карандашом бумагу. Отец испуганно смотрит на ее руки. Крылышко вдруг ощущает, как папино сердце сильно ударяет ее в грудь. Удары становятся все чаще, все сильнее.

— Твое сердце толкает меня, — тихо говорит Крылышко.

Прилавок, отделанный под орех, сверкает, словно крышка рояля. Желтые, черные, синие, белые туфли стоят на полках, на стеклянных подставках. Приятно пахнет новой кожей.

Старший продавец Антонина Степановна, маленькая, сухонькая, с худым лицом, сняла резиновые боты и надела серые подшитые валенки. В туфлях ноги мерзнут, устают. А ведь часто приходится часами не присаживаться: у прилавка шумит толпа покупателей.