Чтение онлайн

— Смотри, смотри, — сказал Боря. — Разве ты не знаешь этого быка?

— Знаю, — сказал старик. — Это мой бык.

— Как же твой, — сказал Боря. — Если он ходит по всей Индии?

— У него такой характер.

— Говорят, он помогает в работе, приносит удачу и радость?

— Конечно, — сказал старик. — Потому я его и не удерживаю. Разве радость не лучше, чем горе? И у вас сегодня, как я могу заметить, радостный день?

Это была сущая правда. Ноги у нас стали вдруг притопывать и приплясывать. И, не сговариваясь, мы принялись танцевать на берегу, у самой кромки воды.

Ничего странного в этом я не вижу, потому что был праздник.

А если бы даже праздника не было, я всё равно ничего странного в этом не увидела бы. Танцевал Раджан, и Устин Устиныч, и Боря, и я — как могли, как умели, а главное, как хотели.

А Намби поднял какую-то раковину, дул в неё — и получалась музыка. Потом все разом остановились. Солнце шаром выкатилось в небо.

А мы повернули в обратный путь.

* * *

Весь город уже спал. Кто спал в домах, кто на крышах, кто добрался до своих деревень, кто прямо в поле, а кто под деревом.

Все коровы спали. Все собаки. Все попугаи и все ящерицы.

Один-единственный человек не спал во всём городе. Это был Сантана Кришна.

Мы заметили его у ремонтных мастерских на лужайке, откуда расходятся три дороги. Рядом с ним стояла его зелёная машина. А сам он стоял, прислонившись спиной к дереву. Вид у него был невесёлый. Нам даже показалось, что он заплачет, и потому мы спросили:

— Почему вы так печальны, Сантана Кришна, в такой радостный день?

— Да как же, — сказал Сантана Кришна. — У кого ни спросишь, все сегодня видели белого быка Брахми. Я же не видел его ни разу в своей жизни. Искал его всю ночь до рассвета, всю ночь провёл в пути — и не нашёл. Я начинаю думать, что меня водят за нос и бык вообще никогда не появляется на дорогах. Я стою здесь под деревом пиппал, жду кого-нибудь, кто скажет мне правду.

— Брахми отправился сейчас по дороге на северо-восток, — сказал Боря.

— Тогда я допустил чудовищную ошибку, — сказал Сантана Кришна. — Всю ночь я искал его на юго-западе.

И Сантана Кришна вскочил в машину и помчался на северо-восток. Так до отъезда мы больше его и не видели. Он не попрощался с нами не потому, что он невежливый человек, а потому, что он очень спешил. Но видел он Брахми или не видел, никто из нас не знает.

История двадцать пятая

ПОСЛЕДНЯЯ СКАЗКА РАМАЧАНДРЫ

За мной остаётся совсем немного. Последняя сказка Рамачандры, очень короткая. Намби, если вы помните, хотел оставить её себе. Но не знаю, почему он поделился этой сказкой с нами. Может быть, потому, что дело было на рассвете. На рассвете, как вы знаете, иногда случается то, чего в другое время и не жди. Это было как раз после того, как мы в последний раз увидели быка Брахми, и перед тем, как все пустились в пляс на берегу океана. Всходило солнце. Намби сел на песок. Крабы быстро зарылись, они терпеть не могут, когда на них смотрят, хотя я уверена, они тоже слушали. А мы сидели рядом, и Намби рассказал свою короткую сказку. Вот она.

На дне океана родилась раковина по имени Свати. Она жила, как все, пока ей не захотелось увидеть небо. «Это страшно», — сказали все в один голос. Но рыба, шнырявшая тут и там, успела шепнуть, что на небе взошла звезда, которую тоже зовут Свати. И раковина стала подниматься наверх — через всю глубину, через всю толщу океана. Ей уже начало казаться, что она никогда не поднимется, но как раз тут-то она и поднялась. Выплыла на поверхность. У видела разом всё небо и в высоте — звезду Свати. А звезда увидела раковину Свати и в виде привета послала вниз крупный прозрачный дождь. Раковина открылась, поймала каплю дождя, закрыла створки, чтобы её не пролить, и пошла вниз.

Створки она не открывала, и все решили, что она онемела от страха там, наверху. Поговорили об этом, покачали головами, решили, что она сама во всём виновата, и забыли. И долго-долго Свати не открывала свои дверцы. А когда наконец открыла, все увидели жемчужину. Она сделала её из капли дождя, который послала звезда Свати.

Больше Намби ничего не прибавил. А мы ни о чём не спросили. Спасибо и на том, что он рассказал нам сказку, которую собирался оставить самому себе. Не знаю, что хотел сказать Рамачандра этой сказкой и почему рассказал её, навсегда прощаясь с Намби. Впрочем, Намби был ему вместо сына. А когда отец умирает, он оставляет сыну последний совет или наставление. Например: чего следует бояться на этом свете? Может быть, Рамачандра ответил на этот вопрос: «Ничего. Ничего не надо бояться». Но вполне возможно, что он хотел сказать что-нибудь другое. Что-нибудь совсем другое… Например… нет, не знаю, не знаю.

Когда Намби умолк, солнце уже взошло над океаном, рассвет миновал, и начинался день.

А рассветные сказки не стоит тревожить дневными вопросами.

НУ, А ТЕПЕРЬ — ПОРА

Пора закрывать книгу. Пора возвращаться домой.

Пора прощаться с Индией.

— Слушай, Боря, — сказала я. — Может быть, мы напрасно не взяли белую раковину на память об океане?

— Чушь, — сказал Боря. — Я говорю, что об океане может напомнить только сам океан.

— Так, может быть, мы возьмём с собой лист банановой рощи? Он будет напоминать и о солнце, и о тени.

— Глупее ничего нельзя придумать, — сказал Боря. — Что может напомнить о солнце и о тени? Не положу ведь я солнце и тень в карман!

Иными словами — Боря загрустил при расставании.

Это бывает всякий раз, когда расстаёшься с тем, что успел полюбить. Боря не складывал чемодан. Он лежал очень грустный, и я испугалась, что он разучился смеяться, как доктор Рао. Как ни мало остаётся времени, но я думаю, что успею сказать вам про доктора Рао. Это очень хороший доктор, но он никогда не смеётся. Говорят, будто в юности его укусил крокодил за пятку, и это навсегда отшибло у него охоту смеяться. Говорят, что, пока он учился в Англии, он так отсырел, что улыбка его заржавела. Но мы не верили слухам и напрямик спросили:

— Доктор Рао, почему вы никогда не смеётесь?

Он нам ответил:

— Ни к чему. Это совершенно излишне. Я не хочу вносить в жизнь лишнюю путаницу. Смех и слёзы ещё ничего не значат. Вы, конечно, знаете, что бывают слёзы радости, а бывает и смех сквозь слёзы. Вот почему я предпочитаю и не плакать и не смеяться.

Я испугалась, что Боря, как доктор Рао, перестанет смеяться. И Устин Устиныч опасался того же. Он сказал:

— Идёмте немедленно к фокуснику, не было случая, чтобы он не развеселил нас.

Фокусник охотно расстелил коврик, уселся и приступил к фокусам.

Прежде всего он тряхнул пустыми рукавами И вывернул их наизнанку, чтобы мы убедились, что там ничего нет. Тряхнул во второй раз — из каждого рукава вывалилось по морской свинке. Он дал им капусты, и они наелись и стали танцевать индийский танец манипури.

Мы посмотрели на Борю — он не улыбнулся.

Факир взял яйцо, приставил его к носу, яйцо не свалилось и не разбилось и так и торчало на носу, как второй нос. Боря старался улыбнуться, но при всём желании не мог. А фокусник пустился на последнее средство — вынул камень величиной с кулак, проглотил его, а выплюнул сразу три камня. Все мы, как один, посмотрели на Борю и убедились своими глазами, что, когда человек грустит, никакие фокусы не помогут.