Чтение онлайн

Я уже говорил вам, что русская литература XVIII века развивалась столь стремительно, что за несколько десятилетий сократила вековой разрыв с литературой западноевропейской. Существенный вклад в такое ускоренное развитие отечественной литературы внес H. М. Карамзин, человек русский по духу, патриот, поднявшийся до высот европейской культуры. В конце XVIII – начале XIX столетия не было, вероятно, в России более прогрессивного и образованного литератора, чем Николай Михайлович. Во многих областях литературного творчества он выступал смелым новатором. Вы уже знаете, что в XVIII веке в России господствовал метод классицизма. Не исчерпал он своих возможностей и к началу XIX века, но все же общий характер русской литературы уже требовал обновления, освоения нового содержания. Эту задачу и начал выполнять в своем творчестве H. М. Карамзин. Он впервые в русской литературе овладел новым, более прогрессивным методом – сентиментализмом (вспомните, что вы знаете о сентиментализме в зарубежной литературе, каковы отличительные черты этого метода).

В русской литературе сентиментализм отличался определенным художественным своеобразием. Во-первых, он предполагал сосредоточение писателя на внутреннем мире человека, на сфере его чувств и переживаний. В центр литературы выдвигается чувствительный герой, способный остро реагировать на чужую боль, радость, печаль, на страдания, как потом скажет Ф. М. Достоевский, «униженных и оскорбленных». Русский сентиментализм предполагал очень пристальное внимание к самому угнетенному и несправедливо обиженному слою общества – крепостному крестьянству, поскольку, по словам А. Н. Радищева, «крестьянин в законе мертв». Открыть «человеческое содержание» в крепостном крестьянине, понять его не как неодушевленную вещь, товар, который можно продать, подарить, выменять, а как человека со всеми присущими ему переживаниями, – эта задача выпала именно на долю русского сентиментализма. Наконец, именно сентиментализм впервые внес в русскую литературу идею гуманизма, сострадания и сочувствия человеку. Если классицизм строго судил и обличал человека за его пороки, то сентиментализм старался прежде всего пожалеть человека, не осуждал его за его слабости, а пытался понять и простить их (это не значит, конечно, что сентиментализм оправдывал разврат, жестокость, невежество; он просто не требовал от человека непременного подвига, жертвы, признавал за личностью право на чувство, иногда даже и противоречащее долгу).

Н. М. Карамзин – ив этом его особая заслуга перед русской словесностью – существенно реформировал русскую прозу, придав ей легкость, плавность, изящество. Во многом здесь писатель ориентировался на французский язык, уже гораздо более разработанный художественно, чем русский. Вы сами убедитесь в том, что произведения Карамзина легко читать; он старался сделать язык прозы приятным для слуха, понятным и настолько приблизил к современному литературному языку, что нам даже трудно оценить его новаторство. Решительно освобождая русский литературный язык от церковнославянского влияния, устраняя из него устаревшие слова и выражения, Карамзин в то же время пытался переводить многие слова с французского языка на русский, будучи автором многочисленных неологизмов, прочно прижившихся в русском литературном языке. Такие слова, которые мы воспринимаем теперь как нейтральные, чисто русские, были в свое время изобретены писателем по аналогии с французскими: «промышленность», «влюбленность», «будущность», «общественность», «человечный».

H. М. Карамзин в области русского литературного языка активно продолжал дело, не вполне удавшееся Тредиаковскому: его задачей было сблизить письменную и устную речь, «говорить, как пишешь, и писать, как говоришь». Николаю Михайловичу это во многом удалось, но тут была одна тонкость. В поэтической речи, максимально приближенной к простому разговорному языку, Карамзин не допускал низкой лексики, и даже такое простое слово, как «парень», вызывало у него чувство эстетического протеста. Таким образом, он создавал язык во многом салонный, рассчитанный на дворянские круги. И все же его заслуга в деле становления нового русского литературного языка очень велика. Можно сказать, что без прозаических опытов Карамзина мы вряд ли бы имели язык Пушкина, который окончательно сформировал новые принципы русской литературной речи, основывающейся на речи разговорной, народной.

Одним из первых сентиментальных произведений в России стала повесть H. М. Карамзина «Бедная Лиза». Ее фабула очень проста – это любовь дворянина к крестьянке, заканчивающаяся очень печально: слабохарактерный, хотя и добрый дворянин Эраст губит бедную доверчивую девушку. Но главное здесь не в фабуле, а в тех чувствах, которые повесть должна была пробудить в читателе. Поэтому главным героем произведения становится не собственно Лиза или Эраст, а повествователь, который с грустью, печалью и сочувствием рассказывает нам о чувствах героев и их печальной судьбе. Такой образ сентиментального повествователя – находка в русской литературе, поскольку ранее повествователь был в основном нейтрален, его задача была рассказывать о событиях, а не выражать своего эмоционального отношения к ним. Для «Бедной Лизы» в высшей степени характерны короткие или развернутые лирические отступления, при каждом драматическом повороте сюжета мы слышим голос автора: «сердце мое обливается кровию в сию минуту», «слеза катится по лицу моему».

Чрезвычайно существенным, как я вам уже говорил, был для писателя-сентименталиста момент обращения к социальной проблематике. Он не обличает Эраста в гибели Лизы: дворянин Эраст так же несчастен, как крестьянка Лиза. Важно другое, что Карамзин едва ли не впервые в русской литературе открыл «живую душу» в представительнице низшего сословия. «И крестьянки любить умеют» – эта фраза из повести надолго стала крылатой в русской культуре. Автор открывает нравственные достоинства в том классе, который было принято считать за скотов (вам, конечно, известно, что крепостных крестьян в России XVIII века продавали, выменивали, разлучали семьи). Поэтому повесть Карамзина объективно носила антикрепостнический характер.