Чтение онлайн

Последняя книга Бальмонта под названием «Светослужение», вышла в 1937 г. в Харбине. Она, по мнению современных исследователей, не только опровергает установившееся представление, что творчество Бальмонта было оборвано начавшейся в 1935–1936 гг. душевной болезнью, но и оценивается ими как одна из лучших его книг эмигрантского периода19. Поэт остался верен своему художническому призванию и выбору – символистскому принципу организации лирических текстов. В одном из писем Бальмонт специально оговаривает это: «Светослужение… одна световая поэма, где один стих ведет к другому, как строфа к строфе. Потому-то мы безусловно настаиваем на отсутствии дат и посвящений»20.

«Светослужение» – одна из наиболее трагических книг в эмигрантском наследии Бальмонта. И хотя лирический герой поэта по-прежнему идет «золотым путем» («Всходящий дым»), он вынужден с грустью признать, что «это золото – уж с красотой – не той» («Но я люблю Тебя!..»). Трагизм стихов последней книги отражен в самих названиях стихотворений: «Саван тумана», «Безветрие души», «Поля позабытые», «Задымленные дали». Герой стихотворения «Давно» отчетливо осознает, что все лучшее в его жизни уже в прошлом: «Давно моя жизнь отзвучала, / Как бурный, гремучий прилив»; окружающая природа (в стихотворении «Саван тумана») словно подтверждает это его ощущение, привнося дополнительную минорную окраску:

Единственное, что неизменно продолжает пребывать в душе лирического героя Бальмонта, – это любовь к России, к навсегда родным и близким людям («Но я люблю Тебя!..», «Газель», «Как мы живем»). Поэт в стихотворении «Как мы живем» декларирует любовь и верность своему художническому призванию, главным в котором у Бальмонта было светлое, восторженное отношение ко всем многообразным и многокрасочным явлениям жизни:

Такая жизнь – не важно где: там или тут – дает поэту радостное сознание, что песня его, даже если она уже лебединая, всегда служила и будет служить свету. И хотя сборник «Светослужение» стал последним в творчестве Бальмонта, а его жизнь из-за душевной болезни и безденежья – невыносимо тяжелой, поэт и в 30-е годы «остался приверженным светлым «солнечным» началам своего мироощущения»21. Впрочем, вся богатая событиями жизнь Бальмонта и все его многогранное творчество в эмиграции – красноречивое тому свидетельство. Раздарив людям тепло своего сердца и богатство своего удивительного таланта, поэт-«солнечник» оставил земной мир. Это случилось 23 декабря 1942 г. Но и по нынешний день поэзия Бальмонта воспринимается как «светослужение».

_______________________________________________________________________

1 Цит. по: Крейд В. Поэт серебряного века // К.Д. Бальмонт. Светлый час: Стихотворения и переводы из 50 книг. М., 1992. С. 5.

2 Цит. по: Иванова Е.В. Судьба поэта // К.Д. Бальмонт. Избранное. М., 1989. С. 6.

3 Цит. по: Бекназарова Е.А. Бальмонт К.Д. // Литературная энциклопедия русского зарубежья (1918–1940). Т. 4. Ч. 1 / ИНИОН РАН. М., 2001. С. 67.

4 Цит. по: Иванова Е.В. Судьба поэта… С. 4.

5 Куприяновский П.В., Молчанова Н.А. Поэт Константин Бальмонт. Биография. Творчество. Судьба. Иваново, 2001. С. 364.

6 Там же.

7 Там же. С. 369.

8 Тексты стихотворений цитируются по изданию: Бальмонт К.Д. Светлый час. М., 1992. С. 288. Далее страницы указываются в тексте. (В отдельных случаях цитирование стихотворений Бальмонта оговаривается специально.)

9 Бальмонт К.Д. Солнечная пряжа: Стихи, очерки. М., 1989. С. 152.

10 Куприяновский П.В., Молчанова Н.А. Указ. соч. С. 393.

11 Там же. С. 399.

12 Там же. С. 400.

13 Там же. С. 400–401.

14 Там же. С. 401.

15 Там же. С. 402.

16 Бальмонт К.Д. Стихотворения. М., 1990. С. 294.

17 Куприяновский П.В., Молчанова Н.А. Указ. соч. С. 420.

18 Бальмонт К.Д. Стихотворения. С. 325.

19 См.: Куприяновский П.В., Молчанова Н.А. Указ. соч. С. 423–429.

20 Там же. С. 424.

21 Там же. С. 429.

После большевистского переворота в 1917 г. («октябрьского веселья – похмелья») Зинаида Николаевна Гиппиус (1869–1945), равно как и Д. Мережковский, не могла больше оставаться в России: и хотя у нее возникает чувство, что «бежать некуда» и «родины нет», писательница эмигрирует1. Лучший знаток творчества Гиппиус и хранительница ее архива Т. Пахмусс отмечает: «Не желая приспосабливаться к большевистскому режиму, они решили “искать в Европе ту свободу, которая была попрана на родине”»2. Некоторое время Мережковские живут в Минске и Варшаве, а затем (как выяснилось позже – навсегда) поселяются в Париже. Восстановив знакомство с другими писателями-эмигрантами из России, они становятся активными участниками культурной и общественной жизни русской диаспоры.

Литературную деятельность в эмиграции Гиппиус начинает с того, что переиздает свои прежние произведения, в частности сборник рассказов «Небесные слова» (Париж, 1921). В 1922 г. в Берлине публикуется ее сборник «Стихи: Дневник 1911–1921». Помимо новых произведений, в него вошли и написанные прежде: почти все тексты (кроме трех) из «Последних стихов» (1918). Преобладает антибольшевистская тональность помещенных в берлинский сборник стихов, что вызвало неоднозначные суждения среди эмигрантской критики. Ряд рецензентов (И. Василевский, А. Бахрах, Р. Гуль) высказались об этой старой-новой книге Гиппиус отрицательно. Другие же (В. Амфитеатров, С. Черный), напротив, оценили ее в целом положительно3. Думается, вполне справедлива в отношении «Дневника» мысль, высказанная Н. Слонимским в рецензии на «Последние стихи»: «Как ни различны были времена, как ни разнородны события – вера автора оставалась неизменной, воля – непоколебимой»4. Более того, эта характеристика Гиппиус точно выражает самую суть всей ее литературной деятельности за рубежом.

«В эмиграции, – отмечает современная исследовательница, – Гиппиус стала чуть ли не символом идейной человеческой непримиримости. В 1922 г. вокруг Гиппиус сгруппировался парижский “Орден непримиримых”»5. Но не только «непримиримых» сумели привлечь к себе Мережковские. По словам Н. Берберовой, «к ним ходили все или почти все»6. Говоря иначе, дом Мережковских стал одним из центров литературной и культурной жизни русского Парижа.

Среди самых заметных событий в культурной жизни эмиграции, следует назвать создание Мережковскими литературно-философского общества «Зеленая лампа» (1927–1939). На первом заседании «Зеленой лампы» Гиппиус был прочитан доклад «Русская литература в изгнании», главным в котором была мысль о «правде изгнанничества», ставшей основной темой всей русской литературы «первой волны» эмиграции. Между тем отношения с бывшими соотечественниками, особенно с младшим поколением, у Гиппиус были не всегда ровные. Возникшие разногласия со временем лишь усилились, что косвенно отразил выпущенный Мережковскими в 1939 г. сборник «Литературный смотр». Кроме их собственных текстов, в него вошли произведения тех русских писателей-эмигрантов, у которых по каким-либо причинам возникли проблемы с их опубликованием.

Для этого сборника Гиппиус написала статью «Опыт свободы», содержавшую критику эмигрантской литературной жизни; ее не устраивала якобы неправомерно большая роль, играемая цензурой. Характерно, что и эта «акция» Гиппиус вызвала, мягко говоря, сдержанно-критические отклики: большинству из активных участников литературного процесса не по душе пришлись поучительная интонация и вождистский настрой Мережковских.

Среди других произведений, написанных Гиппиус в эмиграции, – книга воспоминаний «Дм. Мережковский» (Париж, 1952) и поэма «Последний круг» (Париж, 1968). Однако самым значимым ее творением стал сборник стихотворений «Сияния» (Париж, 1938), в котором «было много горечи, одиночества и разочарования», и где «Гиппиус стремилась понять новый мир и нового человека»7.