Чтение онлайн

–  Мы беседуем в юбилейные дни. Идут фильмы и спектакли по Платонову На днях вышел подготовленный вашей группой фолиант "Архив А.П. Платонова. Книга 1". 21 сентября в ИМЛИ начинает работу VII Меж-дународная конференция, посвящённая 110-летию писателя, а 23 сентября в Государственном литературном музее открывается выставка Н. Коньшиной "В прекрасном и яростном мире Андрея Платонова" Это лишь некоторые свидетельства значимости творчества русского классика XX века в наши дни Чем же он актуален сегодня?

–  Может быть, "актуальность" - не совсем то слово. В истории русской литературы немало было актуальных для своего времени произведений, которыми зачитывалась публика, а критика возводила их к вершинным явлениям ("новый Пушкин", "новый Достоевский" и т.д.). Мне близко замятинское понимание "современного" в литературе, которое отнюдь не совпадает с актуальным. Платонов современен, как современны наши классики. Он обжигающе современен, ибо своим творчеством многое объясняет не только в советском периоде русской истории, с которым мы выясняем отношения, но и наше время, и нас с вами, оголяет нас, доносит каждой написанной строчкой чистую правду, в которой мы иногда признаёмся если не публично, то хотя бы наедине с собой В начале повести "Впрок" говорится о самом "драгоценном" свойстве "душевного бедняка": "Он способен был ошибиться, но не мог солгать" Платонов выворачивает закон житейской логики, которому чаще всего мы следуем: чтобы не ошибиться, можно и солгать

– Не слышится ли в произведениях писателя и упрёк нам, сегодняшним?– Спасибо за вопрос. Мне кажется, прежде всего Платонов указывает государственным мужам и всем нам, что мы забыли о погибших мужиках "Котлована", о могиле девочки Насти Крестьянство так и осталось нереабилитированным Даже в год 80-летия публикации статьи Сталина "Год великого перелома" (7 ноября 1929 г.). Наверное, историки проведут конференции Но я о другом, о нашем, непушкинском и неплатоновском отношении к своей истории, где нет любви ни к "родному пепелищу", ни к "отеческим гробам" А хорошо бы и государственный указ принять (куда Россия без деревни?), и память живущих потревожить. Автор великого "Котлована", мне кажется, просто взывает, чтобы, празднуя его юбилей, мы вспомнили о "годе великого перелома". Он ведь в 1930 году, когда его именитые современники бросились живописать коллективизацию как празднично-песенный карнавал, остался не над мужиками, а вместе с мужиками, или, как говорит его герой, - "в хвосте массы" У нас нет государственного указа об увековечении памяти крестьянства, ставшего жертвой страшного произвола. Нет указа и об увековечении памяти Платонова. Понятно, почему этого не было в советское время Но и в новые времена всё осталось по-старому, и в год 100-летия Платонова президент Ельцин не подписал подготовленный указ И ещё о самой жгучей современности Платонова - ведь ничего не сделали для увековечения памяти погибших Всё того же забытого крестьянства О всесоюзных масштабах голодомора 1932-1933 годов Платонов напишет в 1933-м (!) в трагедии "14 красных избушек"– А что получится, если попробовать посмотреть платоновским взглядом на нашу литературную и культурную жизнь?..– Получатся сплошные "гении литературы". Когда я иногда смотрю "Апокриф", мне всегда приходит на память или эта платоновская удивительно ёмкая ироническая характеристика его собратьев по перу, или другая: "одержимые достоинством" Скажу и о недавней публикации в "ЛГ" на одной странице двух юбилейных статей - о Платонове и о 75-летии открытия Первого Всесоюзного съезда советских писателей Опять совпадение юбилеев В. Ганичев высказался о юбилее писательского съезда патетически, главным образом как руководитель Союза писателей России Нет внимания государства к писательским союзам, да и к самим писателям И вроде кто же будет спорить?.. А я читала и думала о платоновском описании предъюбилейных торжеств начала 1933 г.
– съезд планировался на этот год - в первом действии трагедии "14 красных избушек" как о комедии, которой он противопоставил трагедию умирающего от голода народа, забытого и преданного литературой Платонов меня убеждает больше, он настраивает меня на пушкинскую иерархию отношения искусства и жизни Помните, из письма Пушкина Вяземскому: "Когда в глазах такие трагедии, некогда думать о собачьей комедии нашей литературы" Жёстко, но здесь - и путь к истине, и о нашей истории, и об истории литературы А нынешним критикам было бы небесполезно прочитать рецензии Платонова на произведения второй половины 30-х годов Это просто пиршество ума, с блестящими и, как всегда у него, точными определениями Жёстко он оценивал текущую писательскую продукцию не только за ложь о жизни, но и за её вторичность, за поделки, выдаваемые за литературу, за нарушение правды образа: "трупы, украшенные под живых"; "и если есть в ней (книге.
– Н.К.) глубина, то это глубина фанеры"; "смешное усилие автора писать обязательно красиво"; "автор не может контролировать себя и впадает в дурную прелесть хороших слов"; "художественная литература не побрякушка и не губная помада для украшения, скажем, истории. История сама по себе может быть интересной, и она обойдётся без беллетристических костылей"; "пишет, видимо, вовсе безотчётно"; "эксплуатация доброты и долготерпения читателя-народа"; "играя метафорой, автор и выигрывает одну метафору"; "слишком условная проза", "проза понятий" Современно? Да. Актуально? Не знаю.– Какие из событий в культурной жизни, связанные с юбилеем, вы бы отметили?– Скажу лишь о тех, свидетелем которых была. Наша юбилейная конференция посвящена драматургии и театру Платонова, поэтому сначала о спектаклях. Я не без боязни шла на "Рассказ о счастливой Москве" в "Табакерке" Может быть, и потому, что сама не один год собирала из фрагментов текст этого пронзительного романа о поколении детей - сирот революции Боялась, что изуродуют, подгонят под сегодняшнюю моду "смело" обращаться с классическим текстом, вывернут и уничтожат чистый сокровенный платоновский голос И - была потрясена игрой Ирины Пеговой, абсолютным доверием молодой актрисы к тому, что сказал Платонов, его интонации Подобное же чувство испытала на "Реке Потудань" в театре С.В. Женовача Играют молодые актёры, нет - не играют, живут и умирают на сцене, ведут тихий "сокровенный разговор" с нами на сверхсовременную тему любви - о том, как мучителен путь человека из мира войны к жизни Я благодарна театру, что в эти дни они будут играть "Реку Потудань" для участников конференции, гостей Москвы Да и сама идея фестиваля платоновских спектаклей пришла из этого театра Среди юбилейных мероприятий особо хотела бы сказать о выставке Натальи Коньшиной Уже на вторую московскую платоновскую конференцию Наташа привозит из Воронежа свои иллюстрации к произведениям Платонова У меня нет никаких связей в денежной Москве и нашем Министерстве культуры, но я убеждена, что её циклы иллюстраций надо издать альбомом Почему у нашего государства находятся деньги на гламурное Евровидение, не приближающее, а скорее, отвращающее молодёжь от подлинной культуры, и нет чтобы поддержать художника платоновского исповедания по жизни и искусству?.. Хорошо, что Воронежская область - администрация и губернатор - оказала содействие выходу в Москве в издательстве "Время" собрания сочинений своего великого земляка Однако, читая эту информацию на обороте титула томов, не могла отделаться от мысли, что, помогая бедной Москве, неплохо бы воронежскому губернатору помочь богатой Наташе Коньшиной в издании альбома её иллюстраций Это был бы подарок родины писателя - и Москве, и всем любящим Платонова. Подарок, соответствующий пафосу бессмертных творений и стилю жизни писателя.– Расскажите о работе вашей группы и о семейном архиве Платонова, перешедшем на хранение в ИМЛИ. В прессе мелькали сообщения об этом, но развёрнутой информации не было.– Платонов не одобрил бы презентацию этого события, ибо у его истоков стоит смерть дочери писателя, старшего научного сотрудника ИМЛИ Марии Андреевны. Мы благодарны её сыну А. Мартыненко, всем, кто укрепил его в решении передать архив писателя в наш институт, где уже сформировалась группа профессиональных текстологов творчества Платонова. Российская академия наук приняла беспрецедентное решение и выделила средства на приобретение архива. Почти три года группа занимается систематизацией и описью архива. Работают преимущественно молодые учёные, кандидаты наук. Я хотела бы назвать их имена: Елена Антонова, Людмила Суровова, Наталья Умрюхина, Дарья Московская, Елена Роженцева, Наталья Дужина. Это всё та же негламурная молодёжь, выбравшая в филологической науке одно из самых трудных (и трудоёмких) направлений - текстологию, ежедневную работу в архивах и залах периодики. В дни конференции группа расскажет об архиве (мы заканчиваем его опись), представит труд - спутник нашего научного собрания сочинений - первую книгу "Архив А.П. Платонова" Мы ответим и на вопросы о подготовке следующих томов "Сочинений"– Наталья Васильевна, недавно в издательстве "Время" вышло восьмитомное полное и научное собрание сочинений (так утверждают издатели), а вы указаны в качестве составителя– Первая часть этой информации - типичный современный пиар: "научный редактор", "научные комментарии" (в академических изданиях нет такого понятия, а есть просто "комментарии") Понятие "научное издание" предполагает сверку всех источников текста каждого произведения Рукописи же большинства произведений Платонова мы увидели впервые в нашем архиве Всё понятно с "научным"? В вышедшем в 2003 г. в ИМЛИ первом томе (в двух книгах) научного издания "Сочинений" Платонова указано 12 томов, а если учесть, что некоторые тома, как и первый том, будут в двух книгах, то понятно, что получается в результате элементарных арифметических действий. Далее начинаются высшая математика наследия Платонова и вереница проблем научного освоения этого грандиозного по масштабу и уникального - по своему художественному "веществу существования" - наследия. Наше издание не называется полным собранием сочинений. Это дело не близкого будущего, учитывая масштаб наследия (кроме литературного у Платонова это научно-техническое, а также киносценарии, письма и т.д.). Я действительно в январе 2006 г. составила восьмитомник, расписала каждый том, что по какому изданию печатать, передала все источники и подготовленные мною тексты в издательство "Время" (об этом я говорила в интервью "ЛГ" в июле 2007 года, отвечая на вопрос, чем массовые издания отличаются от научных). Вот и всё, что я смогла сделать, больше никаких отношений (включая юридические) у меня с издательством не было. Я увидела вышедшие тома вместе с читателями. Не буду говорить о "научном" сопровождении издания: такой тотальной неряшливости, произвольности, научной некорректности давно не встречала Больше всего меня просто потряс произвол с текстом "Котлована". Откройте 424-ю страницу тома, и вы увидите абзац со странным нагромождением скобок ( amp;lt; amp;gt;) Опять вырыли небольшой котлован для "Котлована" Текст повести изуродовали при первой публикации и за рубежом, и в России. В середине 90-х я упросила редактора одного издательства уже на стадии вёрстки книги восстановить основной корпус текста повести Затем в издании 1999 г. были исправлены неточности предыдущего издания А в 2000-м наконец-то вышло подготовленное в Пушкинском Доме (там хранятся рукопись и главная авторизованная машинопись повести) научное издание "Котлована". Естественно, я передала во "Время" для публикации именно это издание Хочу подчеркнуть, что массовые (Д.С. Лихачёв называл их "популярными") собрания сочинений должны выходить, а уж в отношении к Платонову выпустить подобное издание - просто наш долг: ни при жизни, ни после смерти писатель не имел собрания сочинений Можно составить и по-другому Образцовым популярным (массовым) изданием является том драматургии Платонова, вышедший в "Вагриусе". И читатели, и исследователи (щедрый подарок к нашей конференции) благодарны инициатору этого издания Е.Д. Шубиной– Наталья Васильевна, приведённый вами пример произвола с текстом "Котлована" не так уж редок в современных изданиях классики. "Литературная газета" об этом не раз писала– Назрела необходимость собрать круглый стол издателей и текстологов литературы ХХ века. Надо выправлять ситуацию: тексты ХIХ века печатаются в массовых изданиях в основном по академическим собраниям сочинений, а ХХ - кто как пожелает. Может быть, "Литгазета" выступит организатором этой встречи?.. Давайте поговорим о нашей общей ответственности перед литературой ХХ века, детьми которого мы все являемся. Это будет ещё одно хорошее юбилейное мероприятие

Беседу вёл Николай АЛЕКСАНДРОВ

21-23 сентября 2009 г. в Институте мировой литературы им. А.М. Горького РАН (ул. Поварская, д. 25-а, м. "Баррикадная", "Арбатская") состоится VII Международная научная конференция, посвящённая 110-летию со дня рождения А.П. Платонова. Тема конференции -"Драматургия и театр Андрея Платонова". В конференции принимают участие исследователи творчества писателя из России, Украины, Англии, Германии, Франции, Японии, Норвегии и других стран. Открытие конференции состоится 21 сентября в 11 часов. Для участников конференции "Студией театрального искусства" (главный режиссёр С.В. Женовач) будет показан спектакль "Река Потудань". В рамках конференции пройдёт круглый стол "Театр и кинематограф Андрея Платонова" с участием московских драматургов, режиссёров и актёров, состоится презентация издания "Архив А.П. Платонова. Книга 1".

23 сентября в 11.00 в Государственном литературном музее (Трубниковский пер., д. 17) откроется выставка воронежской художницы Натальи Коньшиной "В прекрасном и яростном мире Андрея Платонова".

С 1 сентября в Москве проходит Фестиваль платоновских спектаклей. Помимо "Студии театрального искусства" в нём принимают участие Московский театр-студия под руководством Олега Табакова, Московский театр "Современник", Лаборатория Дмитрия Крымова, "Школа драматического искусства", Московский государственный историко-этнографический театр.

ОБЪЕКТИВ

Надежда ГОРЛОВА

Александр Терехов. Каменный мост: Роман.
– М.: АСТ: Астрель, 2009.
– 830 [2] с.

Книга из разряда тех, которым нужен редактор-тиран. В текст войти трудно, как в реку с заиленным дном. Сначала по колено тонешь в иле, с трудом вытягиваешь ноги из чавкающего дна, потом только поплывёшь, если не передумаешь и не повернёшь к берегу. Но поплыв наконец - забудешь обо всём. Мощное течение, глубокий сюжет.

Иногда автор словно забывает, как надо писать. Вязкие, непрописанные куски текста соседствуют с блестящими образами и сильными мыслями. Может быть, оттого, что роман писался долго и в давно набросанное спустя годы не удалось "вжиться" - лава застыла, окаменела. А может, автор специально не добивался кристальной чёткости

структуры, ведь действие романа происходит в сознании главного героя, - там в принципе не может быть полной ясности Хотя у Фолкнера вообще "поток сознания", а читается на одном дыхании У Терехова встречается такое: "Девушка не выглядела запоминающе красивой". "По фанатичному, высохшему лицу матери легко угадывалась фанатка закаливания"

Но ведь и такое. На курорте после прибытия поезда "местные жители с довольным охотничьим видом ведут приезжих, согнутых под тяжестью чемоданов, по квартирам, как невольников, купленных на рынке". "Ну что?! Что случилось?" - тряс я её, как трясут берёзу, чтоб побольше свалилось майских жуков". "Человек говорил медленно, в его словах можно было жить, прохаживаться, прилечь, как внутри подползающего к станции поезда". Читательницам наверняка не понравится обилие однообразных эротических сцен. Но даже циничными их трудно назвать. Циника не жалко, а героя - жалко. Он словно страдает расстройством пищеварения. Есть хочется и надо, но как поешь - стошнит. Голод борется с отвращением, сначала побеждает голод, потом долго главенствует отвращение к пище. У героя такое же с женщинами, и даже трудно выбрать, кому сочувствовать, многочисленным дамам или герою, так уж ему дурно после близости. "Все девушки - волшебные двери в помойку". Зачем этих сцен так много? Главный герой - взрослый, зрелый человек, с серьёзным, трагическим даже мировосприятием. Может, сказались какие-то комплексы автора. А возможно, авторский замысел таков: главный герой не может быть слишком положительным. Он служит Правде, практически Богу, и, если убрать из романа "неправильную" личную жизнь героя и подростковую жестокость к близким, получится образ неживой, скучноватый. Не человек, а Ангел мести и печали. Человеческие недостатки оттеняют и на своём фоне возвышают служение героя. Да и коррелируют со страстями тех людей, чьи тайны он расследует. У героя кроме силы, данной Правдой, есть и человеческое, слишком человеческое. Следовательно, люди, в жизнь которых он проникает, ему понятны. И ещё одно: герой тратит уйму времени на унылые сексуальные похождения, чтобы почувствовать себя молодым и от смерти максимально удалённым. Девушка "завораживает всех и не принадлежит обыкновенной жизни На неё боишься поднять глаза, она не ест, не спит, а если и спит, то как-то по-другомуИ вот когда эта девушка обрушивается на тебя, слова её обращены к тебе возникает это ощущение, что смешно назвать радостью, это твоя свершившаяся жизнь, бессмертие; ты идёшь рядом с ней - и не веришь, и, значит, всё и другое, что поменьше, может сбыться (типа коммунизма или олимпийского золота) И чуял я это раза полтора, а скольких потом пытался провести по этим же рельсам расслышать отголоски того, что нельзя вернуть". Но герой пытается "вернуть", а выходит: "Она неожиданными дикими пожарными скачками, грохая каблуками, пометалась, готовя премьеру: долой свет - оставив особую лампу в розовом коконе, ткнула в музыку, утихомирив до нужного звука какое-то унитазное журчанье и запорные охи.– Сидишь? Закрой глаза. Ты должен оставаться на месте, - она предполагала, что это от меня потребует нечеловеческих усилий; посидела молчком, председатель совета молодых педагогов города Москвы, и, глядя только на меня, вслепую дрожаще расстегнула молнию на розовой косметической сумке и с большим баллончиком с белой крышкой вдруг поползла ко мне, в своих глазах становясь кошкой" Простив роману наплывы стилистической небрежности и поведенческие особенности героя, можно сказать о главном. В основе книги - документальное расследование убийства, произошедшего на Большом Каменном мосту 3 amp;#8239;июня 1943 amp;#8239;года. Пятнадцатилетний сын наркома авиапромышленности Шахурина застрелил одноклассницу, дочь дипломата Уманского, накануне её отлёта вместе с родителями в Мексику. Из ревности, не хотел расставаться с возлюбленной? А потом застрелился сам. Или на мосту был кто-то третий и подростков убили? Расследование реальное, проведённое Александром Тереховым. Он мог написать просто очень интересную документальную повесть о "деле волчат". Но обрамил документальное в метафизическую канву, и получился роман. Документ приобрёл сверхсмысл. Главный герой выхватывает забытые, похороненные факты из лап забвения, воскрешая прошлое в памяти, в сознании живущих, преодолевая сопротивление тёмных сил, стремящихся похоронить истину, убирая свидетелей. Это метафизическая борьба, свидетели умирают своей смертью, по законам природы. Помимо документального сюжета, и самого по себе очень интересного, философский пласт романа глубоко трогает, ибо касается каждого: все мы смертны, и невозможно не сопереживать тому, кто ощущает это с особой ясностью восприятия. Не всем дана эта яркость боли, большую часть жизни мы проводим как под наркозом, не осознавая близость смерти. "Ничего больше не будет. Всё сгниёт, как трава. Но это невозможно показалось совместить с существованием рядом родной, потной, пахучей макушки моей дочери. Я оказался не готов к небытию навсегда В юности предохранительной подушкой впереди лежала неизведанная земля "ты ещё молодой" ты поднялся на следующую гору и вдруг увидел впереди чёрное море; нет, вон там, впереди, ещё есть горы, поменьше, но моря, к которому ты идёшь, они не закроют больше никогда. Я отмечал в себе: я всё равно не готов, что мой сын умрёт, что его старческое лицо появится в фотографическом овале, а потом крест завалится и могилы распашут. Я не готов принять появление каких-то новых мальчиков, дождавшихся очереди жить. Я не хочу других мальчиков, других стариков, другой весны, кроме моей, нашей Любую радость начала протыкать смерть Мёртвых и вовсе нет Их большинство, но им нечем сказать Никто не слышит этот подземный стон великого большинства: ВЕРНИТЕ НАС!" Автор осмысляет и время репрессий, в которое его герой погружается. Почему миллионы людей безропотно шли в лагеря и оговаривали себя на допросах? Это не страх. "Сверхпроводимость - вот что они должны были исполнять и исполняли. Гони по цепи имперскую волю, не становись для неё преградой, а напротив, разгоняй и усиливай своим существом - это едино понимали и наркомы, и пехотинцы". Империя - земной, извращённый вариант Правды. Империя пытается противостоять ей, и даже после падения, в наше время, империя могущественна. Она хранит свои тайны, представляя события такими, какими хочет. Как было на самом деле? До конца герой это так и не выяснил, но всё-таки миссию выполнил. Совершив несколько фантастических рейдов в прошлое, как Орфей - в Аид, за Эвридикой, воскресив столько прошлого, сколько было возможно, герой, так любящий жизнь, ушёл в небытие. Только работа на Правду обеспечивала его существование в этом мире. Но: "Мы воевали. С тьмой. Отступающие пока основные силы оставили нас прикрывать отход, оборонять данную высоту. И мы - цеплялись когтями, ходили в штыковые. Ну а наши - успеют взорвать мосты и получше закрепиться за рекой. Ну а нас уже нет. А как же по-другому? Все ж пока умирают". Пока люди смертны.

СОБЫТИЕ

С 7 по 11 сентября в Варне с большим успехом состоялись творческие встречи в рамках гуманитарного проекта "СловОбраз", организованного мэрией города при содействии посольства Болгарии в Российской Федерации. На специальном вечере, состоявшемся в арт-салоне "Радио Варна", было представлено приложение к "ЛГ", посвящённое болгарской литературе, культуре и философии, - "Рукопожатие". Первый заместитель главного редактора "ЛГ" Леонид Колпаков рассказал о перспективах приложения и отметил, что "Рукопожатие", звучащее на братском языке как "Рукотискане", становится всё крепче по причине никогда не угасавшего в России интереса ко всем пластам мощной болгарской литературы, а также побратимству Южного административного округа Москвы и Варны.

Председатель Варненского отделения Союза болгарских писателей и председатель Постоянной комиссии по культуре городского совета Панко Анчев представил литературно-художественный журнал "Простор" с новыми переводами стихов и прозы российских писателей.

В старинном изящном здании на берегу моря прошёл музыкальный вечер - шестнадцатилетний лауреат международных и всероссийских конкурсов Сергей Нештапов вместе с аккомпаниатором Ларисой Отченашевой представили целую коллекцию русских песен и романсов. Чистым, гибким, излучающим неподдельную красоту и обаяние назвала голос молодого исполнителя солистка оперно-филармонического театра города Варны Даниела Иванова-Димова, также принявшая участие в музыкальной программе.

В уютном зале городской художественной галереи звучала литургия Святого Иоанна Златоуста в исполнении сводного хора болгарских певцов (дирижёр Валентин Кубратов, хормейстер Димитр Фурнаджиев). Песни на стихи Надежды Кондаковой и Олега Чухнова исполнил под гитару болгарский поэт и переводчик, активный участник проекта "СловОбраз" Владимир Стоянов.

Пронзительным двуязычным аккордом прозвучали стихи московской поэтессы Анастасии Ермаковой на её творческом вечере. Соавтором-переводчиком выступил один из старейших писателей Болгарии Тихомир Йорданов, признавший, что русская литература не может угаснуть, пока пишутся такие добрые и одновременно тревожные стихи.

Заместитель префекта Южного административного округа Москвы Сергей Бородачёв подтвердил, что ответный визит деятелей культуры Варны состоится в октябре, и, не раскрывая всех карт, пообещал болгарским гостям интересную программу. Соб. инф.

ФОРУМ

Крупнейший сибирский фестиваль поэзии прошёл в девятый раз

Фестиваль поэзии на Байкале имеет давнюю (по нынешним меркам) историю. Его зачинатель - ныне покойный Анатолий Кобенков, чьи стихи хорошо известны по всей стране. Казалось бы, с уходом главного организатора идея фестиваля почила в бозе. В 2008 году он не состоялся. Но поэты Иркутска нашли в себе силы и не дали ему погибнуть. Оглядываясь на прошедшие годы, отметим, что фестиваль поэзии на Байкале собирает под свои своды поэтов первой величины.

И в этом году немало интереснейших поэтов посетили прибайкальских жителей. Среди них Александр Кабанов, Алексей Остудин, Максим Амелин, Сергей Корычев, Олег Медведев Стоит отметить, что впервые на фестиваль были приглашены не только поэты, но и барды.

Слово доходило к иркутянам и через специально выпущенную к знаменательному событию газету "Иркутск литературный". В интервью этому изданию Максим Амелин заявил, что "иркутский фестиваль самый приличный из многих. Если им всерьёз заниматься, то он может стать по-настоящему международным".