Чтение онлайн

amp;#61548; Гай Валерий Катулл. Сочинения / Перевод с латинского, комментарии, приложения Ольги Славянки.
– М.: Русская панорама, 2009.
– На рус. и лат. яз.
– 384 с.: ил.
– (ANTIQUA: античные литературные памятники и источники).

"Сколько тайных встреч звёзды лицезреют В тишине ночей, что таит любовь" - в этих строках основная тема лирики Гая Валерия Катулла (84-54 гг. до н.э.) - великого поэта Античности. В книге представлено полное собрание его стихов на латинском языке и в заново выполненном русском переводе, который отличает максимальная бережность к оригиналу. Но заслуги Ольги Славянки этим не ограничиваются - перед нами фактически энциклопедия, содержащая самые разнообразные сведения. Не только о жизни и творчестве Катулла, но и об особенностях латинской поэзии и трудностях её перевода на русский; государственном устройстве, политических и культурных событиях Древнего Рима, религии и научных представлениях его граждан - вплоть до имён римских консулов III-I вв. до н.э. и значений "говорящих фамилий". Приводятся также переводы Катулла, выполненные русскими поэтами. Среди них Пушкин и Фет, Брюсов и Шервинский На цветных вклейках воспроизведены изображения Катулла и иллюстрации к его стихам.

ЛИТЕРАТУРНАЯ КАРТА РОССИИ В середине ХIX века путешествовавший по Волге И.С. Аксаков так писал о нашем старинном городе: "Только что мы стали приближаться к Рыбинску, как пошли нам встречаться амбары, возы с мешками муки и, наконец, в самом городе - огромные толпы народа, запрудившие площадь и улицы. Это всё крючники, бурлаки, коноводы, водоливы, лоцмана. Всё живо, шумно, деятельно Несколько часов разговоров и наблюдений вполне убедили меня, что этот город не только выходит из ряда обыкновенных уездных городов, но и имеет свою, совершенно особенную физиономию. Это решительно один из важнейших городов России". В ХIХ веке кроме Аксакова в городе побывали и оставили воспоминания о нём П.П. Свиньин, А.Н. Островский, В.А. Гиляровский, К.К. Случевский, Н.Г. Гарин-Михайловский, А.И. Куприн и другие крупные писатели. Недалеко от Рыбинска, в затопленном ныне Мологском крае, находились имения открывателя "Слова о полку Игореве" А.И. Мусина-Пушкина.

За прошедшие полтора века Рыбинск менял свою "физиономию" неоднократно. Утратив статус "хлебной столицы России", он к середине ХХ века превратился в крупный индустриальный центр с десятками заводов. Естественно, в таком городе не могло не быть литературной жизни. Основоположниками местной литературы в советское время стали связанные с Рыбинском своим рождением и проживанием известные поэты А.А. Сурков, Л.И. Ошанин, С.В. Смирнов, позднее обосновавшиеся в столице, но не утратившие связи с малой родиной. Долгие годы жили здесь автор исторического романа "Зори над Русью" М.А. Рапов и репрессированный в сталинские времена поэт Н.М. Якушев. Последний дал новый толчок литературному движению во второй половине прошлого столетия. Сейчас имя Якушева носит старейшее в городе литературное объединение. Часто бывает на родине также рыбинец, лауреат премии А.И. Солженицына поэт Юрий Кублановский. Несмотря на наличие в Рыбинске около десятка членов разных союзов писателей, нельзя сказать, что литература здесь процветает, это было бы неестественным в наши дни. Но в городе несколько издательств. "Рыбинский Дом печати" и "Рыбинское подворье" выпускают в числе других книг и произведения местных авторов. За последние 3-4 года вышли в свет сборники стихов Леонида Советникова, Ольги Коробковой, Надежды Папорковой, Александра Кочкина, Алексея Ситского, рассказы Валентина Пальцева, книга очерков Евгения Куприянова. "Ошанинским фондом", созданным в Рыбинске более 10 лет назад, подготовлен и издан сборник воспоминаний о Льве Ошанине, приуроченный к ежегодному фестивалю поэзии и песни его имени. В прошлые годы были опыты издания коллективных сборников рыбинских авторов, но по финансовым причинам они прекратились. До всероссийских премий провинциальным литераторам дотянуться непросто, но каждый год при поддержке городской администрации проводятся конкурсы стихов и прозы, которые стали уже региональными. Посвящаются они обычно юбилеям наших классиков, в этом году - 210-летию А.С. Пушкина. Отсутствие в местном бюджете средств на книгоиздание не позволяет целому ряду и молодых, и уже стареющих талантливых авторов выпустить даже одну книгу. Свои деньги на это находят немногие. Книги могли бы иметь прозаики С. Котов и О. Фёдорова, поэты В. Эль и Е. Карасёва. Подобное положение может свести на нет то, что было заложено предыдущими поколениями рыбинских писателей. В столичные же издания пробиться нелегко. Некогда широко проходящий по всей Ярославской земле Всероссийский Некрасовский праздник захватывал и Рыбинск. Но сейчас он сжался до пределов Ярославля и Карабихи, места для современной поэзии здесь всё меньше и меньше. А зловещее слово "кризис" является теперь хорошей "отмазкой" от назойливых писак, требующих к себе внимания. Но то, что должно быть создано литераторами в нынешнее время, не может быть перенесено на 10 лет, как строительство какого-нибудь объекта. Да и писатель - существо не слишком долговечное. И всё же, несмотря ни на что, рыбинцы творят, пусть даже в стол или для прочтения в узком кругу, с каждодневной надеждой, что он расширится. Сергей ХОМУТОВ, заслуженный работник культуры РФ

ЛИТРЕЗЕРВ

Дарья ПОЛЯКОВА, МОСКВА, 23 года капли

помнишь. бежала по лужам визжала до жути боялась вдруг раздавить дождевых червей. ты в тот момент был мне безумно нужен. и я заходила в автобус и раздвигала все окна чтобы впустить кислород чтобы впустить весну чтобы увидеть тебя. готовая на что угодно. прошло несколько лет. я стала немного старше я поняла что мир может быть без меня мир может быть без тебя мир может быть может не быть совсем. я поросла цветами пожалуйста не срывайте пожалуйста не дышите и уберите пальцы мистер. мой материал для ваяния. вы. ищите на мне узоры. бегу в дорогих новых туфлях лишь бы забрызгать лужами всех прохожих вот вам моя естественность. назад красный зелёный синий розовый я выхожу на прямую дорогу я начинаю стряпать судьбы скуривать жизни вдыхать чувства может быть хватит искать повод. я бью посуду мне от неё от чистой слишком пусто слишком стерильно. я стучу кулаками в окна. не отвечаешь. я выбиваю двери телом ищу тебя в кухне гостиной спальне кидаюсь на шею целую ноги. я говорю послушай любимый как ты сверкаешь внутри меня. ты мне не веришь. ну говорю обними и падаю на пол я хочу прижимать твою тень к груди. целую пальцы а ты отступаешь назад по шагу. и я говорю что сейчас останусь что буду готовить завтрак а в августе купим собаку таксу и будет дочь и солнце сейчас играет в моих ресницах и я говорю нам пора жениться а можешь просто отдать сто баксов за эту ночь. аплодисменты такт. ставлю акцент два шага назад и. проклятье теряю сознанье падаю на паркет я у тебя в руках я у тебя в объятьях. такт. делаю мах ногой вижу твои ладони вижу твою улыбку руками хватаюсь за невесомость впадаю в агонию я одета как бонни. такт ты непреклонен ты так надёжен из-под каблуков стружка я иду на поддержку ты не готов ты из рук моих исчезаешь безбожно так как песок. такт. соло я ухожу со сцены заваленная цветами в левой руке одежда в правой руке сигарета на лбу табличка "отдам себя за бесценок". такт. привет я всё ещё истеричка вот так. видеть схвати меня за руку мёртвой хваткой в шею вцепись возьми в охапку вотри в обои мои лопатки зубами порви на части плоть мою я так люблю твои пальцы когда они еле касаются кожи и в то же время пронзают как ржавый ножик через спину до живота сними с меня шёлковый шарф завяжи мне глаза на два узла я хочу представлять твой взгляд в это самое тихое утро когда я стану мёртвой как будто. ты сваришь кофе. откроешь ставни. вдохнёшь через марлю прокисший воздух. и молча вспомнишь как алой ночью я шёпотом что было силы кричала и меня под тобой не стало.

ПОВЕРХ БАРЬЕРОВ В Феодосии открылся музей сестёр Цветаевых

Ослепительными сверкающими днями выдающаяся русская поэтесса Марина Цветаева назвала время, проведённое в Феодосии. А её сестра, писательница Анастасия Цветаева, вспоминала о первых днях приезда в старинный крымский город: "мы поняли - Марина и я, - что Феодосия - волшебный город, и мы полюбили его навсегда".

Поклонники сестёр Цветаевых в разных уголках нашей планеты знали, что в любимом ими городе создаётся музей в доме номер 30 на улице Вити Коробкова. Сюда присылали фотографии, документы, предметы быта того времени из России, Чехии, Франции и с нетерпением ждали, когда распахнутся двери для посетителей. И вот - свершилось Что такое

СОБЫТИЕ

В Баденвайлере, старинном курортном городе, в здании Дома отдыха (Курхауз), прошло собрание, посвящённое учреждению Германского Чеховского общества. Основание его в последнем месте пребывания нашего великого соотечественника неслучайно. За этим событием стоит кропотливая многолетняя работа.

Когда в 1998 году молодой бургомистр Карл-Ойген Энглер предложил создать на территории Дома отдыха музей-салон, посвящённый А.П. Чехову, никто не мог предположить, что работа в этом направлении сыграет заметную роль в развитии российско-немецких культурных связей. Например, сегодня посещение монумента Чехову в Баденвайлере, подаренного Россией, стало доброй традицией для всех приезжающих в эти места. На счету Салона Чехова сотни мероприятий культурного и просветительского характера, он стал притягательным как для специалистов-филологов, так и для всех, кому близка культура России. За высокие заслуги в развитии культурных отношений между странами указом президента РФ глава города Карл-Ойген Энглер и руководитель музея-салона Хайнц Зетцер удостоены Пушкинской медали. На учреждение Германского Чеховского общества приехали представители руководства Баден-Бадена, намеревающиеся

ЛИТФАКТЫ

В Санкт-Петербурге в рамках проекта "Образ Достоевского" в музее писателя составили фоторобот Фёдора Михайловича на основании его портретов, сохранившихся фотографических снимков, изображений художников-современников, а также произведений живописи, графики и скульптуры от конца ХIХ до начала ХХI века. В библиотеки Белгородчины поступил очередной, одиннадцатый, номер ежегодного общественно-политического журнала "Звонница" (гл. редактор и издатель - прозаик-фронтовик В.М. Шаповалов). Выпуск журнала, несмотря на финансово-экономический кризис, профинансировала администрация области. Группа "АукцЫон" Леонида Фёдорова приступила к записи пластинки песен на стихи Велимира Хлебникова. Губернаторская библиотека, филиал Калужской областной научной библиотеки им. Виссариона Белинского, открылась в здании администрации Калужской области - основу нового книгохранилища составили издания, подаренные главе региона Анатолию Артамонову творческими союзами, общественными организациями и коммерческими структурами. ЛИТВСТРЕЧИ По приглашению Союза писателей Калмыкии известные астраханские писатели Юрий Щербаков и Борис Свердлов приняли участие в совещании молодых литераторов этой республики. В "Доме Ростовых" состоялась презентация второго тома антологии современной поэзии "Созвучье слов живых" - совместного проекта Академии российской литературы и независимого литературного агентства "Московский Парнас". В Ижевской центральной муниципальной библиотеке им. Н.А. Некрасова в рамках проекта "Молодёжный LIT FEST" состоялась презентация книжного портала "Открой свою книгу". В городе Полярный открылся областной фестиваль патриотической книги "На Мурманском направлении". В Новгородском университете прошло первое в этом году заседание литературного клуба, посвящённое выпуску второго сборника "Июнь. Поэзия. НовГУ". В Челябинской государственной академии культуры и искусств открылась литературная студия "Взлётная полоса". Создание фонда поддержки брянских писателей - реальная перспектива, а привлечение спонсорских средств для издания книг брянских авторов должно стать постоянным. Об этом и многом другом говорили брянские писатели и литературный актив на встрече с заместителем губернатора Брянской области Анатолием Теребуновым, который передал в дар Брянской писательской организации компьютер и лазерный многофункциональный аппарат. В Степанакерте побывала делегация молодых деятелей культуры и искусства, журналистов и аналитиков из России, писателей представлял главный редактор журнала "Юность" Валерий Дударев. ЛИТПРЕМИИ В Астрахани литературная премия имени Бориса Шаховского вручена Марине Лазаревой, Марии Покусаевой и Алексею Кашкарову. Жюри французской премии "Медичи" опубликовало первый из трёх отборочных списков начавшегося осеннего литературного сезона - имена обладателей одной из авторитетнейших литературных наград Франции, ежегодно присуждаемой в трёх номинациях, в этом году станут известны 4 ноября. Лауреатом городской златоустовской литературной премии имени Иоанна Златоуста в 2009 году назван поэт Виктор Прохоров из литературного объединения "Мартен". ЛИТПАМЯТЬ В Ульяновской области в мемориальном комплексе "Усадьба Языковых" установлен памятный знак "Гений места".

Булгаковский дом (Большая Садовая, 10) 25 сентября - выступление организаторов конвента "Сильверкон" и поэтов из группы "Инфоромантики", начало в 19 часов; выступает поэт Александр Тимофеевский, начало в 20 часов; 30 сентября - творческий вечер Виктора Кагана (США), презентация книги "Превращение слова", начало в 20 часов. Центральный Дом литераторов Малый зал 30 сентября - вечер памяти поэта Александра Межирова (1923-2009) "Не забывай меня, Москва моя", начало в 18 часов; 1 октября - вечер памяти Антона и Евгения Шатько, презентация нового диска Антона Шатько, ведущий - Аркадий Инин, начало в 18.30. Институт мировой литературы им. А.М. Горького РАН Поварская ул., дом 25а 1 октября - Международная научная конференция "Кнут Гамсун (1859-1952). Жизнь и творчество. К 150-летию со дня рождения", начало в 11 часов.

*** Жестокие детские сны, чугунка, да степь в буераках, да песни недавней войны в расстёгнутых настежь бараках. Гуляет воскресный народ, швыряет деньгу пищеторгу. Отчаянно бабка орёт, что ироды срезали торбу. Свистит от восторга шпана, а воры поодаль - в законе, прищуром стальным пацана на подвиги новые гонят.

< image l:href="#"/>

Надсадно шарманка сипит

про сопки, что мглою покрыты. И наши карьеры в степи хранят сновиденья убитых. Год 53-й. Весна! Рыдает старуха в ракитах. В садах и в руинах страна Ничто до сих пор не забыто. *** Вот это ночь - продрогшая, что пробы морозу негде ставить, а из сфер, как из ведра, по крышам и в сугробы материально хлещет рыжий свет. Свирепые свирели полнолунья свистят метелями над спящею землёй. Не то чтобы весь мир ополоумел или приснился сон кому какой. Но оживают тени неживые, по мостовым безвременным скользя, и в подворотнях псы сторожевые вбирают небо в ноздри и в глаза. И в очертаниях, очерченных нерезко, проступят вдруг окно, дорожка, шлак Да как припомнится знакомая окрестность и женский шаг *** Обрушится красою - невозможной, как ливень, листопад или грачи. И припадёт - целебный подорожник, таким прохладным сердце бы лечить от всплеска плеч - до обморочных яблонь Щедра, щедра - до зябнущих лугов, раздетых сенокосом под сентябрь, до слишком скорых, ранних поездов. Ах как щедра - до слёз необъяснимых, вся из того, что мучило да жгло. Так невозможна - будто бы приснилась. Проснулся - вправду лето отошло. Но мне ли сон приснится снова странный, в котором нет невозвратимых дней. Прощай, прощай!.. Остался запах пряный - и он уйдёт, чтоб вспомниться поздней. *** А.Б. Рассвет. Глазастая луна скользит над сумрачной аллеей. Опять запойная весна, бессонница и лёгкость в теле. Промозглый ветер горячит, кровь разгоняет в дряблых жилах. На пустырях кричат грачи о вечном обновленье мира. И так легко быть молодым - так радостно, так незнакомо обжечься взглядом голубым, к губам прижаться ледяным и вдруг понять, что ты любим. *** Тяжёлая набухшая луна. Над майской полночью знобящий запах цвета. И яблони стоят в воде букетом, и спит разлив у самого окна. В голубоватой рыжей полутьме столбы огней, вселенское затишье. И только капли чиркают о крыши - считают жизнь. Я тоже - но в уме. *** О, захолустная тоска! Она задушит здесь любого. Шнуром, свисающим с крюка, завьётся в дуло у виска - вот зрак всевидящего Бога! Кричи - никто не прибежит. Зови - кому ты нонче нужен? На костылях вторая жизнь за водкой хлюпает по лужам. Эй, инвалид, и я с тобой! Ты не останешься внакладе - всей заковыристой судьбой прибавку к пенсии оплатим. Твой Кёнигсберг и мой Афган, Летит по вычурному кругу трясущийся в руке стакан - ввек недопитые сто грамм - от друга к другу. И с каждым днём тесней кольцо, всё бойче лживые преданья, и всё слышнее пред концом тех недобитков ликованье. *** Среди высохших трав над обрывом занялся мой неяркий огонь, и летит его сизая грива журавлиному клину всугонь. Вот и осень. На глинистом склоне выгибай на прощанье смелей этот рвущийся в небо сосонник - и крылатые гусли полей. Пусть шумят, пусть гудят, пусть рокочут - пусть округу от грома трясёт! Далеко ли далече меж кочек золотую иглицу несёт? Это юности быстрые кони превращаются в розовый дым Ты, конечно, их тоже догонишь, заарканишь у первой воды. Всё там будет, да всё ли там станется?.. Утро вечера не мудреней, и не звонче на выцветшей раннице зов летящих вдали журавлей, где, фуфайку на плечи набросив, между пеплом костра и зари ты когда-то курил папиросы - просто так лежал и курил. ЖУРАВЛИ А. Карину Пустое утро пасмурного дня, а на дворе ледком уже запахло. И над равниной, низенькой и чахлой, вожак свою колонию поднял. И - с мягкой кочки прыгнув в небеса, и - молодняк на случай примечая, он полетел, поплыл, крылом качая, - и дрогнули у стаи голоса: курлы-курлы А мы бежим Скорей за ней бежим - нам, босотве ленд-лиза, непонятно, зачем вожак поворотил обратно, идёт на нас вдоль высохшей межи. Идёт на нас. И плачет. Боже мой! Мы удивлённо пятимся к забору. Но караван кольцом взмывает в гору. "Курлы-курлы" несётся над землёй сквозь заполошно-рваное "динь-дон" - динь-дон динь-дон!..
– в каком-то гибельно-червонном озаренье - через войну и через мой детдом, парящий над вселенским разореньем от ранних звёзд рабфаковской Москвы до рудников и вышек лагспецстроя Давно ль они позаросли травою? Но всё туманней их рубцы и швы, всё дальше, выше чёрные следы Ах, пахари воздушной борозды, Ах, журавли, чего без вас я стою?! Я - человек, покуда в небе вы. МЕТАМОРФОЗЫ Ночь так темна, что в десяти шагах сплошной стеной загадочная бездна. Тугие травы тянутся к ногам, затишье давит тяжестью железной. Ночь так темна, что хочется кричать - авось хоть чей-то голос отзовётся. Подмокший ельник цапнет сгоряча - и сердце кувыркается в колодце. Колючий лес пронзил тебя насквозь, он дышит мхом, густым настоем хвои, он фыркает в прогалине, как лось, и ёжится опасливым покоем. Его хребет окутан млечной мглой, во лбу - звезда, кровь запеклась на лапах. И он ползёт, змеится над землёй, как будто вверх, а всё равно на запад. Плывут стволы, плывёт тяжёлый дым, скрипят верхи и чавкают коренья. И ты плывёшь, и ты ползёшь по ним, по мордам луж, по слякоти осенней. Лицо залито едкою росой, в глазах туман, а горло - листьев шорох. Ты прорастаешь радостью босой - и буреломом спишь на косогорах. Ты - как цветы, ты - сгусток белых роз и зов лощин, и сумрачные чащи Глухая полночь - час метаморфоз, нечистый дух, ощерившийся ящер. *** Анюте Зеркальный плёс зари вечерней. Песок от влаги потемнел. Спит над притихшею деревней нарядный облак в вышине. Он между вечностью и нами завис в незримой пустоте и золотыми куполами двоится в выпуклой воде. К нему в белёсом промежутке прижалась стайка старых хат и безалаберные утки под берег илистый скользят. И над зелёною рекою такая Божья благодать Но обмелевшему душою её, пожалуй, не признать. МОСКВА

*** Листвы взволнованная речь Ошеломляет, нарастая: На этот ветер можно лечь И долго мчаться, не взлетая,

Легко сминая гребни волн,

Сбивая лиственную пену, Зелёный гул со всех сторон Вбирая постепенно… Пока в душе ещё темно, Блуждает, словно свет в кристалле, Всё то, что произнесено Листвы закрытыми устами - Всё то, что обретает слог Вблизи молчанья, между строк. Но если настигает страх И даже защититься нечем - На всех немыслимых ветрах Распустятся полотна речи: Спасти, утешить, оберечь, Дать мужества на ополченье: И небо - речь, и поле - речь, И рек студёные реченья. *** Сквозная память, тайная беда, Извечное кочевье в никуда… Бессонницы зелёная звезда Бессмысленно горит в пустых осинах, И низко-низко виснут провода Под тяжестью вестей невыразимых: И острый скрип несмазанных колёс, И полуптичьи окрики возничих, И сладковатый вкус кровавых слёз, Из ниоткуда в памяти возникших, И слабый крик младенца, и плащи, Трепещущие рваными краями, Безмолвно раздувающие пламя Нощи… Ты знаешь всё. Раскрыты небеса, Как том стихов, но смятые страницы Сияют так, что прочитать нельзя, И силятся вздохнуть и распрямиться. *** Когда в распахнутый закат В Господень улей Два белых ангела летят В тревожном гуле, Глубоко в небе выводя Две параллели: Финал растраченного дня, Конец апреля, - Тысячелетняя тоска Любви и света Бьёт прямо в сердце, как река О парапеты. Венецианская вода Бессмертной жажды Нам отвечает: никогда!
– На всё "однажды…" И сердце плещется не в такт - Ладони ранит, И всё обманчиво, да так, Что не обманет. *** Охрана вооружена, Дорога в белый сумрак брошена. Вокруг такая тишина, Что от неё не жди хорошего. Январский холод зол и слеп, И вполдороги - одинаково - Кривая мельница судеб, Крутая лестница Иакова. По оба выросших крыла, Куда бы злая блажь ни целила, Зима в беспамятство слегла - И ни кровинки на лице её. Но с облаков наискосок - Тонюсенький, вздохнёшь - и нет его, Трепещет русый волосок Луча залётного, рассветного Помилосердствуй же! И впредь, Где горя горького напластано, Не дай соблазна умереть, Не допусти соблазна властвовать. *** Вспомнил - и промолчи, Вздрогнул - и успокойся. Ангелы на покосе Точат свои лучи. Искрами бьёт по коже Их незнакомый смех: Гости-то не из тех Мест - из других, похоже… Песенок не поют, Мёда на хлеб не мажут. Лезвия отобьют - То-то травы поляжет! *** Переживя глухое бездомье, Вёрсты тоски, Берёшь ли нынче крошки с ладони, Пьёшь из горсти? Званая столькими именами - Всё ль налегке? Таешь ли, словно заря в тумане, Снег в молоке? Да, неизменно, по-детски робко, Пряча лицо, Ни одного не забыв урока - Любишь, и всё. Ибо восстанут они из праха - Пепел грести, Где же им будет прильнуть без страха К свету в горсти? *** Город холодом набит, Как мешок хрустящей ватой. Не туманит, не знобит, Но пылаешь виновато: На рождественский мороз, На крещенские оковы Столько радости пришлось - Нестерпимой, родниковой, Обжигающей уста, Занимающей дыханье, Как дитя, или звезда, Или свет под слабой тканью, Ежедневной суеты, Наспех сотканной вручную За мгновенье до беды, За полшага в жизнь иную… *** Смотрите, спящие, смотрите же, Как звон гуляет в граде Китеже, Расшатывая окоём В смятенье яростном своём! Смотрите, если вы не слышите, Как волны, молниями вышиты, Идут и падают внахлёст На берег, полный сбитых звёзд! Звон поднимая до Всевышнего, Беззвучно ратуя: услышь его!
– К востоку обратясь лицом, Звонарь раскачивает сон. А наяву гуляют ордами, Глумясь над спящими и мёртвыми, И голь не срам, и стыд не дым, И веки тяжки - невподым… *** Пади, вечерняя роса, Роса вечерняя! Прости за всё, за что нельзя Просить прощения! Пади, как падают в поклон Пред виноватыми, Сырой подол беря в полон Лесными мятами! Не зёрнышком среди хлебов, Не рыбкой в неводе - Пади, как падает любовь Под ноги нелюби, Пади на травы и цветы Горючей влагою - И он опомнится: "Да ты Сегодня - плакала?.." *** Стояла ночь - зелёная вода. Я слушала невнятный шёпот крови. И неотступно, словно невода, Метанье звёзд преследовали кроны. Я распахнула в глубину окно: Струилась кровь, и речь её звучала, Как будто бы стекавшая на дно, В магическое, зыбкое начало. Я знаю всё, что я хочу сказать. Но речь её была такая мука, Что никакою силой не связать Могучий ток неведомого звука. *** О, эта жизнь захватывает дух В неумолимый плен, Не хлеб, но лёгкий тополиный пух Даря взамен! Протянешь руку - он летит в испуге прочь, Замрёшь - и вот, Наивный страх пытаясь превозмочь, Он льстит и льнёт. И как посмеешь этот дар принять? А не принять?.. Боишься крылышки ему примять - Учись пленять, Как эта жизнь - жестоко и легко, Одной тоской. Как этот пух, которого легло Невемо сколь. ЧЕЛЯБИНСК

КНИЖНЫЙ РЯД

Юрий БЕЛИКОВ Влодов Ю.А. На семи холмах: Стихи из разных книг.
– М.: Московские учебники и картография, 2008.
– 223 amp;#8239;с. Возвращался из Москвы в Пермь с двумя книгами: одна была подарена Евгением Евтушенко, другая - Юрием Влодовым. Глянув на обложки, на которых, как акрополь, отобразились фотопортреты авторов, очаровательная соседка по купе определила: "Сразу видно - из одного поколения". Однако если первого поэта трудно было не узнать, то второго не узнать было не трудно. Хотя, если судить по двустишиям, когда-то запущенным им в народ - "Прошла зима. Настало лето.