Чтение онлайн

Спасибо Партии за это" или "Под нашим красным знаменем гореть нам синим пламенем", - нельзя сказать, что второй не был знаком моим согражданам. Скорее, неходовым было его имя. Даже составитель "Строф века" и собиратель будущего десятикнижия отечественной поэзии Евгений Евтушенко в бытность свою в уральском Китеже "Музей реки Чусовой" засомневался, читая стихотворные надписи, накорябанные на обшивке охотничьего домика, авторство одной из которых принадлежало Влодову: "Разве он жив?!"

Как заметил когда-то сам Влодов: "Всему приличному я научился в воровском мире, всему отвратному - в мире литераторов". Рискованное и, разумеется, не бесспорное заявление, но таков уж он есть, Божьей милостью поэт Юрий Влодов: вся жизнь его, бытовая и бытийная, преломляющаяся в Слове, балансировала на грани риска, дурного или хорошего. И то, что сейчас, на 77-м году жизни, вышла, по сути, первая его твёрдообложечная книга, вобравшая, впрочем, лишь толику написанного Юрием Александровичем, - даже не вина Союза писателей, в который он вступил, что называется, на старости лет. Книга называется "На семи холмах". Кстати, Чердынь, где отбывал ссылку Мандельштам, коему, кстати, посвящены аж три великолепных по распаху своего синтаксиса и драматизма баллады Влодова, тоже на семи холмах расположена. Книга Влодова представляется мне пусть запоздалым, но широким шагом поэта к большому читателю или читателя - к большому поэту. Притягательно-отпугивающая величина его фигуры определена им самим: Талант, по сути, толст. А гений тощ, как щепка. Неважно, что там: холст, Поэма, фуга, лепка. Судьба, как дышло в бок, - Что дали, то и схавал Талант по духу - Бог, А гений - сущий Дьявол! Вот код "Семи холмов", равно как и всей творческой повадки Влодова. Всегда очерчивается водораздел между нравственной мерой таланта, скованного Божьей волей, и гениальностью, срывающей пломбы запретов и состоящей в заговоре с той самой парной Сущностью. У Влодова немало примеров прошвы этого дуализма - как открытых ("Всё гениальное просто, - сложным бывает талант!"), так и заминированных ("В лугах - оптический обман, Оптический обман Познай, где Бог, а где туман, где - Бог, а где - туман"). В последнее время немало пишут как о единственной в своём роде предсмертной поэме Юрия Кузнецова "Сошествие во ад". Для его тёзки, знавшего, несомненно, того по литинститутской юности, "Сошествие во ад" произошло задолго до освоения оного Юрием Поликарповичем. Впрочем, чем чёрт не шутит, может, это приключилось и благодаря Влодову, чьи творения были на слуху и ходили по рукам?.. Влодов всю жизнь писал собственную эпопею "Люди и боги", где действуют, переплетаясь, а иногда и, как в шахматах, участвуя в холодящих рокировках, Христос, Иуда и Магдалина ("Два мужика да стервь"), "Божья мамица", "демоны и стрижи", в конце концов просто персонифицируемые Жизнь и Смерть. Потому что, по Влодову, "поэт - библейский фолиант: столетья сжаты до мгновений". Но если Кузнецов завершил своё "Сошествие во ад" (правда, в новом романе Александра Проханова "Виртуоз" он пишет поэму о Рае в одной из отечественных психушек), то Влодов оставил за собой право выйти из преисподней. И в дождичке, слепом от солнца, - увидеть чудную картину: Утро - солнечным венчиком - В дождевом парике. Дева с младенчиком Идёт по реке. Словно трепет бубенчика Под Господней рукой, Лепет младенчика Парит над рекой. Я не противопоставляю одного поэта другому - просто хочу напомнить название пьесы Александра Островского: "На всякого мудреца довольно простоты". Выход Влодова к читателю вполне может переустановить чаши весов на поэтическом олимпе. Скажем, погружаюсь я в его стихотворение "Слетают листья с Болдинского сада": "Ребятушки! Один у вас отец!.." И на крыльце - Пугач в татарской бурке А на балах, в гранитном Петербурге Позванивает шпорами Дантес" Интонационно эта строфа ничего вам не напоминает? "Балы. Красавицы. Лакеи. Юнкера. И вальсы Шуберта, и хруст французской булки. Любовь, шампанское, закаты, переулки. Как упоительны в России вечера!" "Неофициальный гимн России" Виктора Пеленягрэ!.. Ну мало ли ритмических галлюцинаций? Но вот дохожу до концовки изящной влодовской вещицы: "И небо - в голубых глазах поэта! И нервный скрип гусиного пера" У Пеленягрэ: "И только небо в голубых глазах поэта. Как упоительны в России вечера!" Спрашиваю шансонье: "Свистнул "небо" у Влодова? Как, впрочем, и "французскую булку" - у Михаила Кузмина?" Шансонье захлопал ресницами, точно Шура Балаганов из "Золотого телёнка" в исполнении Леонида Куравлёва. Наконец избрал горделивую позу: "Я всегда беру то, что плохо лежит!" Лежало, поправим мы. А теперь вышло к читателю. И вот уже президент Академии поэзии Валентин Устинов, листающий книгу Влодова, восклицает: "Это - хороший поэт! Почему я его не знаю?.." Образный строй книги вряд ли - в биографических подробностях - расскажет о судьбе мало издававшегося автора. Она шире пастернаковского определения "почвы и судьбы". Тут если "почва", то перепаханная, стоявшая под парами и засеянная, но не тем изначальным зерном, а манной небесной. И если "судьба", то переходящая в своём преображении в новую жизнь и тему: "Вечная тема моя - Зеркало, ворон, змея. Стало быть, в этом я - спец (Зеркало. Ворон. Слепец)". И лишь посвящённые в узлы влодовской судьбы отыщут в одном из его отточенных восьмистиший вполне биографическую коллизию, связанную с фантасмагорическим обращением поэта к королю Швеции Карлу ХVI Густаву с просьбой о "нравственном прибежище: Жандарм сыграл сквозную роль. Позорно струсила газета. Смолчал запрошенный король. Все отмахнулись от Поэта Храпит Поэт!.. Житуха - во!.. Над ним хоров небесных спевка А кормит гения того Одна лишь уличная девка С точки зрения устоявшегося человечества, чья Земля держится на трёх китах канонов, Влодов, конечно, кощун. Вот что мы читаем в глубочайшем по перетокам смыслов стихотворении "Гомер, Бетховен, природа и автор": "Но видел я: сквозь веки, сквозь века - тебя, иконописная доска!
– безвольное лицо гермафродита с отметиной проказной у виска" Но ведь и Христос воспринимался как кощун, если встать на фарисейские котурны времени Его Пришествия. "Гонят ведьмины метели запоздалого Христа". Прав автор: снова "гонят". Точнее, всегда. Значит, и Влодов не возмутитель традиций, а их продолжатель?.. Просто вовремя кое-что понял: "И он предостерёг меня перстом!.." И потому поэт оставил покров отворившейся ему тайны покровом. Не оттого ли так долго молчал? "Он бредёт по вьюжной кромке, Временной свивая жгут. Нерождённые потомки Бога изгнанного ждут". Вот дождутся - и народятся. Иные читатели.

ШЕСТЬ ВОПРОСОВ ИЗДАТЕЛЮ

Литературно-просветительский фонд "Август" существует в Алтайском крае 17 лет, выпускает поэтические сборники, публицистику, альбомы. Сегодня у нас в гостях главный редактор ЛПФ "Август" Валерий ТИХОНОВ.
– Валерий, почему вы решили создать издательство?

– Во-первых, потому, что наше краевое книжное издательство хитроумно сдулось в начале 90-х годов. Во-вторых, я намеревался отдать должное поэзии - в отличие от прозы поэтические книги издавались реже и меньшим тиражом. В августе 1992 года, уволившись из школы, где три года работал учителем русского языка и литературы, я официально зарегистрировал своё детище как СМИ, назвав его авторским альманахом "Август" (свидетельство СМИ стоило меньше, чем лицензия на издательскую деятельность). С тех пор и выпускаю книги "хороших и разных" поэтов Алтайского края. У нас сейчас четыре книжные серии: две поэтические - "Дебют" (понятно, первые книги молодых) и "Катунь" (известные поэты), "Тема" (тематические художественно-публицистические сборники), "ИЗО" - альбомы графики, живописи, фото. В настоящее время подвожу к вёрстке сразу пять различных книг.– С чего всё начиналось?– С заявленной периодичности и с работы "за себя и за тех парней". Но лишь первые два года, 1993-й 1994-й, я издавал по шесть книг тиражом по пять тысяч экземпляров да третий и четвёртый год по четыре книги тиражом по три тысячи. А затем и поныне выпускаю по мере возможности, когда удаётся договориться с нашими предприятиями и организациями о партнёрском участии - оплата типографской составляющей, лишь по тысяче экземпляров, что, конечно, очень мало!.. За 17 лет издал 43 книги общим тиражом более ста тысяч экземпляров, передав через администрацию Алтайского края в библиотеки края почти половину этого тиража в обмен за оплату типографской составляющей трёх-четырёх книг "Августа", готовых к тому времени к печати, много книг раздарил нашим библиотекам и музеям, школам и детским домам. Кроме непосредственно редакционно-издательской работы веду просветительскую деятельность - организовываю и провожу со товарищи поэтические вечера-презентации не только в Барнауле, но и в других городах, районах Алтайского края. Тяжело было первые 12 лет, поскольку мы - я и два моих сотрудника-помощника - работали бесплатно (то есть даром), реально зарабатывая на жизнь на других работах. Лишь последние пять лет удаётся выкраивать себе какие-никакие гонорары, а работаем по-прежнему кто где.– На что вы надеетесь?– Конечно, я изначально очень надеялся на господдержку В августе сего года надежде исполнится 17 лет. Ребята шутят, мол, у нашего Тихонова 17 мгновений "Августа". Если в 90-е годы слышалось, мол, время-то эвон какое тяжёлое, а ты с поэзией заявляешься, то сегодня говорят: "Кризис же! Давай как-нибудь потом!" Стартового капитала не было и нет, помещений и оргтехники тоже нет. Но "Август" действует. Мы готовы и прозу издавать, шире пропагандировать творчество наших писателей, серьёзнее пополнять фонды библиотек Алтайского края.– Хоть какая-то поддержка была или уже есть?– Да. В 1995 году мне вручили премию Алтайского центра Демидовского фонда в номинации "Общественная деятельность" - за создание и продвижение "Августа" (тогда у нас вышло 16 книг). В 2008 году я был удостоен губернаторской премии в номинации "Просветительская деятельность в области литературы и искусства". В этом 13-летнем промежутке получал грамоты и благодарственные письма, даже отмечен медалью "За служение литературе" в 2008 году - от Ассоциации писателей Урала.– Что особенно разочаровало, порадовало?– Это всё переплетено. Грустно, когда встречаешь отношение такое - выживай, мол, сам, но и нам не забывай подсоблять. К примеру, издал я когда-то книги двух известных в стране поэтов - наших земляков. По десять и пять тысяч экземпляров соответственно! Впервые на родине! Их большие поэтические вечера организовал и с успехом провёл в Барнауле, но они-то меня в ответ не поддержали Или помог, не только изданием книг, нескольким нашим поэтам, которых вскоре в Союз писателей России приняли и краевых премий за "августовские" книги удостоили, и опять всё как должное, никаких ответных инициатив Зато радуемся, что нами изданы книги о Н.М. Рубцове, В.Г. Шершеневиче, В.М. Шукшине В прошлом году издали поэтическую антологию "Состояния пространства" (спасибо, в "ЛГ" был отклик на неё), представившую десять авторов "Августа" - лауреатов краевых премий. Этот проект - первый пример господдержки!
– осуществлён благодаря финансированию в рамках целевой программы "Культура Алтайского края" на 2007-2010 годы по инициативе директора краевой библиотеки им. В.Я. Шишкова Тамары Чертовой.– Что в ближайших планах?– Издать книгу стихотворений алтайских немцев в переводах авторов ЛПФ "Август". Алтайских немецких поэтов - восемь, и в Алтайском крае поэтов-переводчиков - восемь. Стихотворения немецких авторов, рождённых в первой четверти ХХ века, переведут русские, рождённые в 60-х годах ХХ века. Мы надеемся дать вторую жизнь их стихотворениям. У поэтической антологии уже есть название - "Встречи в августе". Все тексты (стихотворения, предисловие, автобиографии и т.д.) будут представлены на русском и немецком языках. Уже подготовлены к вёрстке две художественно-публицистические книги: о пребывании в Алтайском крае летом 1966 года замечательного русского поэта Николая Рубцова и о жизни и творчестве Василия Шукшина (это будет уже третье "августовское" обращение к его таланту и личности). В посвящённом Шукшину сборнике "Нам бы про душу не забыть" я обязательно обмолвлюсь о своей краткой встрече с А.И. Солженицыным в Новосибирске. Когда я спросил, как он относится к Шукшину, Александр Исаевич встал из-за стола, приложил руку к сердцу и проникновенно произнёс: "Я очень, очень его люблю". Беседу вёл Борис ЛУКИН

Анатолий Барзах. Причастие прошедшего зрения.
– М.: Наука, 2009.
– 224 с.
– (Русский Гулливер). Можно было бы начать шаблонно: проблематика книги Анатолия Барзаха, известного критика, автора работ, посвящённых Анненскому и Мандельштаму, связана со взаимоотношением поэзии и визуальности, с судьбой визуальности. И не погрешить против истины - именно об этом издание. Но вот вам начало части первой, озаглавленной "пространство письма путешествие в Италию" (именно так, без запятых, явно мешающих путешествию): "Область Венето была знаменита своими лошадьми - ночной стук дождя и громыхание ставен кажутся в полусне далёким поцокиванием копыт античных, окаменевших на надгробиях табунов, - камень стучит о камень, и страшный, косящий глаз фонаря перемещается между веток, всхрапывает порывом ветра, уносит прочь кибитку гэстхауса. Утром они высохли, ускакали, только едва слышно удаляющееся постукивание"

Анатолий Барзах даже премию "Мост" получил за неопубликованную статью "Ритуальное общение любителей русской словесности". А весь издательский проект выходит под эпиграфом из Джонатана Свифта "Собственно говоря, лишь немногие живут сегодняшним днём. Большинство готовится жить позднее". Анатолий Барзах в своих удивительных эссе явно живёт днём сегодняшним, который в глазах автора - шажок в вечность.

Галина Нерпина. Вместо разлуки: Книга стихов.
– М.: Время, 2009.
– 64 с.
– (Поэтическая библиотека). Первая книга Галины Нерпиной вышла в свет в 1992 году на рубеже эпох. Сегодня это поэтическое имя известно многим ценителям поэзии. "Вместо разлуки" - четвёртая книга поэтессы, о которой немало писали критики и коллеги по поэтической работе. Владимир Корнилов отметил лаконичность "нерпинского" стиха: "Соединяется вроде бы несоединимое, и это даёт стихам глубину и объём Стихи никогда не бывают затянутыми - две-три, изредка четыре строфы, не больше. Ничего лишнего, наоборот, всякий раз недоговорённость" Поэтесса оправдывает данную ей характеристику:

Метафора - подзорная труба. А правда неосознанно груба - И потому не терпит искаженья. Но в линзу мощную глядит воображенье, И начинается серьёзная игра. Там тени выпуклы и гроздьями висят. Туда подошвы лёгкие скользят. Там вечность приближается (как будто!). И длится чудо целую минуту И смысла не доищешься с утра. Многие стихи Нерпиной как раз об этом - о целой минуте чуда. Это подтверждает и Евгений Рейн - ещё один известный поэт, который откликнулся на творчество поэтессы: "Лучшие её стихи привлекают выразительной нервностью, неограниченно широким кругом ассоциаций, тонкостью письма. Их можно читать как дневник". Книга Галины Нерпиной и есть лирический дневник переживаний, снов и надежд

Михаил Левитин. Богемная трилогия.
– М.: Эксмо, 2009.
– 480 с. В книгу входят произведения, посвящённые трём неординарным людям уже прошлого века. "Сплошное неприличие" рассказывает о судьбе поэта, художника, театрального режиссёра-авангардиста, расстрелянного в 1937 году Игоря Терентьева. Название романа - перефразированное название работы самого Терентьева "Трактат о сплошном неприличии". Прототипом героя повести "Убийцы вы дураки" стал поэт и драматург Александр Введенский. По легендам, в начале 1930-х он был задержан за произнесение тоста в честь Николая II. В 1941-м был как "политически неблагонадёжный" арестован. Во время этапа из Харькова в Казань скончался от болезни. "У меня всегда ощущение собственной двуликости. Иногда я понимаю, что рассказы и повести пишет совсем другой человек, не тот, кто выходит в репетиционный зал. Литературу и театр нельзя противопоставлять. Это вещи разные по природе" - говорит о себе автор, по совместительству художественный руководитель и режиссёр театра "Эрмитаж". Как пишет режиссёр? Интересно. "Она родилась в Одессе. Ей всегда так хотелось". А как соотносит себя с героями? Не менее любопытно: "Реален ли герой этой книги? Настолько же, насколько реален её автор. Наши реальности совпадают". Или: "Жизнь кончалась напраслиной, а начиналась бедой. Бедой был он сам" (роман "Безумие моего друга Карло Коллоди, создавшего куклу Буратино", посвящённый кинорежиссёру Сергею Параджанову).

Владимир Портнов. Разлом: Повести.
– Махачкала: ГУ "Дагестанское книжное издательство", 2008.
– 504 с. Есть такие фильмы с титрами "Для семейного просмотра". А много ли таких книг? Сейчас - явно маловато. На что и обратил внимание Владимир Портнов. О кинематографе здесь упомянуто неслучайно. Автор "Разлома" в своё время был главным редактором киностудии им. М. Горького, по сценариям В. Портнова снимались фильмы. Геолог, журналист, прозаик и поэт, автор двадцати пяти книг - богатая судьба, в том числе и творческая. Многое передумано, есть что рассказать как взрослым, так и детям: "Жизнь всё более утверждала меня в желании объединить литературу, приемлемую как старшим, так и младшим поколениям, под одной обложкой" Объединил, собрав воедино повести "Разлом", "Третий не прикуривает" (Фрагменты маленькой войны), "В стране живых камней, или Приключения Рала" и "Аудиенции". Как и обещал, не обошлось без "детских" вопросов: "Из поколения в поколение мыслители ломают головы над тем, почему, исповедуя мирную жизнь, человечество мерит свою историю войнами. Почему человечество не знает имя изобретателя колеса, но знает имя изобретателя пороха? И почему, даже понимая, что в войне нет справедливости, доблестные и благородные натуры отправляются искать эту самую справедливость в огонь и под пули?" И если даже автор не вполне ответил на них, то уж точно заставил читателя крепко задуматься.

Паоло Джордано. Одиночество простых чисел: Роман / Пер. с итал. И.Г. Константиновой.
– М.: РИПОЛ классик, 2009.
– 320 с. Семейная сага, в которой много детских воспоминаний и неизжитых обид. Вроде бы давно брат ревновал весь мир к сестрёнке-близняшке, постоянно опасался, что она рассыплет все чипсы из тарелки или радостно сунет ему под нос свеженайденного червяка а всё равно вспоминается, как "Микела вытворяла какую-нибудь из своих глупостей". Сейчас о таких детях, как эта малышка, дипломатично говорят "отстаёт в развитии". А мальчика волновало лишь одно: рядом с такой сестрой он всегда будет выглядеть жалко. Маттиа вырастет, станет читать студентам лекции по алгебраической топологии (автор романа по образованию - физик-теоретик, вот и героя снабдил подходящей специализацией), но знание высшей математики не сделает более лёгкими жизненные коллизии, скорее, усложнит их. Однако к финалу все герои научатся любить и прощать, и видеть просто ослепительно прекрасный рассвет, не размышляя о небесной механике.

Вадим Эрлихман. Король Артур.
– М.: Молодая гвардия, 2009.
– 319 с.: 16 л. ил.
– (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; вып. 1195). Книга придётся по душе тем, кто историческую достоверность ценит выше романтической легенды. Король Артур - один из самых известных, но в то же время загадочных персонажей мировой истории. Он правил Британией на рубеже античности и Средневековья, основал рыцарское братство Круглого стола но на самом деле ничего этого не было, не то что одухотворённых поисков Грааля - даже просто правителя по имени Артур. Вся обширная литературная и мифологическая артуриана насквозь фантастична. И всё равно её влияние на всю европейскую цивилизацию оказалось столь велико, что, несмотря на результаты исследований, Артур существовал и, можно сказать, существует поныне. Да и прекрасной легенды жалко до слёз Возможно, именно поэтому не прекращаются попытки отыскать на страницах истории подлинного Артура. Одну из таких попыток и предпринял историк Вадим Эрлихман.

Жития святых, написанные святыми.
– М.: ДАРЪ, 2009.
– 880 с. Особый случай, когда жития святых составляют люди, сами прошедшие узким путём благочестия, неустанного исполнения заповедей Божьих и за то впоследствии, в свою очередь, причисленные к лику святых. "Чудно приходит к праведникам посреди их бедствий мысль благодарения Богу. Она исторгает сердца их из печали и мрака, возносит к Богу, в область света и утешения. Бог всегда спасает прибегающих к Нему с простотою и верою" - такими словами начинается повествование святителя Игнатия (Брянчанинова) о праотце Иосифе. С удивительной теплотой душевной написаны все произведения духовной литературы, а потому могут быть рекомендованы самому широкому кругу читателей.

В книгу включены "Житие св. Антония Великого" и "Жизнь и наставления преподобной Синклитикии Александрийской, подвизавшейся в IV веке" святителя Афанасия Великого, "Жизнь блаженного Аврамия и племянницы его Марии" преподобного Ефрема Сирина, "Душеполезная повесть о жизни Варлаама и Иоасафа" преподобного Иоанна Дамаскина, "Однажды ночью. Повесть о святом Григории, епископе Акрагантийском" епископа Варнавы (Беляева), "Жизнь и подвижничество иже во святых отца нашего Симеона Нового Богослова" преподобного Никиты Стифата.

Анатолий Митяев. Книга будущих адмиралов.
– М.: Издательский Дом Мещерякова, 2010.
– 408 с.: ил. Тридцать лет назад была написана эта книга для детей, повествующая о славе нашего флота - с тех времён, когда воины князя Олега на лёгких ладьях атаковали и обращали в бегство византийские дромоны, и до морских сражений Великой Отечественной войны. Автор, в своё время добровольцем ушедший на фронт, пишет в предисловии: "Однажды были сказаны прекрасные слова: "Мы стоим на плечах гигантов" Наша жизнь - только вершина горы, а вся гора, без которой вершине не на чем было бы держаться, - жизнь прошлая. Мы были бы непростительно высокомерны, мы наделали бы множество ошибок, если бы пренебрегли опытом прежних поколений". Со времени первого издания, конечно, изменились взгляды на историю ХХ века. Анатолий Васильевич сам начал редактировать текст, но завершить труд не успел, скончавшись в 2008 году, и работа над книгой продолжалась без него. В итоге книга получилась свободной как от излишней идеологичности, часто свойственной изданиям советских времён (хотя не умалчивает и о революционных событиях), так и от появившихся в недавние времена нелепых попыток увидеть в наших победах не подвиги, а вину. А с учётом полностью сохранённого благородного патриотического пафоса она обрела поистине эпическую ясность.

Галина Морозова. Третий Рим против нового мирового порядка.
– М.: Институт русской цивилизации, 2009.
– 272 с. В монографии исследуется главное противоречие современной эпохи - столкновение христианства с антихристианской глобализацией. Второй Рим, Византийская империя, отступившая от истинной христианской веры, запустила, по мнению автора, механизм диктата глобальной человеческой воли над волей Божественной. Этот принцип был унаследован всей западной цивилизацией. До настоящего времени русская православная цивилизация подвергается эрозии со стороны западной цивилизации. Ответом на вызов Запада может быть только возвращение к истокам Святой Руси, решение стратегических задач русской цивилизации.

В книге исследуются процессы разрушения общественного сознания. Приводится методология формирования его идентификационной матрицы. Анализируются проблемы информационно-психологической и геостратегической безопасности России. Структурируются представления о современных технологиях разрушения государств и цивилизаций: в частности, с помощью управления противоречиями, внедрения информационных вирусов и моделирования глобальных системных патологий вплоть до мировых военных и финансовых кризисов. А потом предлагаются современные методы концентрации усилий православных учёных, представителей Церкви и властных структур для создания информационно-технологического противовеса антихристианским мировым замыслам - противовеса, ориентированного на духовные ценности русской цивилизации и сопряжённого с цивилизационной миссией России.