Чтение онлайн

– Правильно, это замкнутый круг. Приходит в зал малообразованный подросток, а фильм его ещё ниже опустит. Если бы все не были так озабочены тем, чтобы кино обязательно давало прибыль, оно имело бы шанс быть высоким искусством. Это положение могут дать дотации государства, как, скажем, в советские годы.

– В последние годы, как и в «золотые» для нашей кинематографии советские годы, появилось множество экранизаций – и на ТВ, и в полном, и в коротком метре. По большому счёту удач маловато, а денег было вложено немереное количество. В вашей фильмографии экранизаций больше, чем у любого другого режиссёра, и они всегда удачны. Поделитесь секретом: как переносить на экран литературу?

– Секрет? Если экранизирую книгу – будь то «Дети капитана Гранта», «Робинзон Крузо», «Приключения Тома Сойера», «Десять негритят», «Эра милосердия» или «Не хлебом единым…», – я должен быть в неё влюблён. Но я вижу, чувствую, что большинство режиссёров не любят книгу, которую переносят на экран. Помню, режиссёр Витаутас Жалакявичюс начал экранизировать «В августе 44-го» Владимира Богомолова – мой любимейший роман. Потом фильм закрыли, с помощью Богомолова. Спустя некоторое время я посмотрел отснятый Жалакявичюсом материал и порадовался за Богомолова, что этой картины не будет. Первое, что я увидел, – режиссёр не влюблён в книгу, как я. Материал, может, и неплохой, но он не тронул мои чувства… Мне вообще не понравилась ни одна экранизация моей любимой книги, потому что у меня в мозгу она уже тысячу раз поставлена. Я тебе расскажу историю, она есть в моей книжке, которую я сам достать не могу: звонил сегодня издателю, он говорит, весь тираж давно раскуплен, ни одного экземпляра не осталось, будет допечатывать… Ну так вот. Я мечтал снять «В августе 44-го», потом был опыт Жалакявичюса, потом я уже побоялся, потом – новое время и надо было искать деньги на этот фильм… Роман же очень многие любят, и я побоялся, что не справлюсь, не смогу сделать эквивалент. Вышел Мишин (кинорежиссёр Михаил Пташук. – А.А.) фильм, который мне, конечно, не понравился. Но я прочитал сценарий и подумал: «Вполне приличный сценарий. Чего я так боялся этого фильма? Сам уже давно бы всё сделал!» И после всего этого я звоню Богомолову. Просто сказать ему «спасибо» за то, что доставил мне столько радости и этим романом, и другими своими произведениями – «Зосей», «Иваном», по которому Тарковский поставил фильм «Иваново детство»… И знаешь, что он мне сказал? Мне достаточно много отпускали комплиментов, а тут я услышал такое… Пауза. Он мне сказал: «Станислав Сергеевич… если б вы знали, сколько лет я ждал вашего звонка…» А я ему боялся звонить, потому что все говорили – он человек невозможный, с ним нельзя работать, он придирается по любому поводу!.. И вскоре после этого нашего разговора он умер. Это самый грустный и самый счастливый момент в моей творческой биографии. Конечно, он меня расстроил безумно, но, с другой стороны, и окрылил. Меня же по-всякому называли в прессе, что я, там, к примеру…

– Я не хочу это писать, Станислав Сергеевич, зачем глупости за кем-то повторять!

– Ну почему? (Улыбается.) Если бы ты сейчас подняла рецензии за 1999год на фильм «Ворошиловский стрелок», то убедилась бы, что так именно и писали: это не кино, это не режиссёр… А возвращаясь к теме экранизаций – во-первых, нужно любить литературный материал. Во-вторых, нельзя, конечно, стоять перед автором на коленях, но нельзя и буйствовать, самовыражаться на предмет романа. «А я вот так вижу!» – это всегда ужасающе. Если ты такой же гений, всё равно этого нельзя делать! Если ты такой гений, как Диккенс, к примеру, Бальзак или Богомолов, ты всё равно не имеешь права так поступать. Я помню, Борис Фёдорович Андреев, народный артист СССР, говорил: «Прочесть на экране книгу по-своему – это значит пренебречь тем, что написано для всех». У него были записные книжки, там много замечательных афоризмов! Поэтому я никогда не насилую роман, но, конечно, я что-то дополняю. Например, эпохальный роман «Не хлебом единым» начал писаться до смерти Сталина, а в 1956году, сразу после ХХ съезда партии, вышел на страницах журнала «Новый мир». И вся страна сошла с ума – стояли очереди в библиотеки, все хотели прочитать! Самая популярная книга, которая была издана в Советском Союзе. Никакая другая не вызывала такого энтузиазма масс и повышенного читательского интереса. И после того, как миллионы читателей книгу прочитали, её умудрились фактически запретить! Писатель на долгие годы оказался лишён возможности печататься, понимаешь?.. Но писал-то он свою книгу в 1953-м, многое ещё не мог сказать, о чём-то просто немыслимо было даже подумать. Поэтому в фильме мне пришлось догадаться о том, что Дудинцев хотел написать. А в случае с Жюлем Верном, Марком Твеном или Даниэлем Дефо в подобном «додумывании» не было никакой необходимости. Ты попробуй сделать эквивалент! Такой же интересный рассказ на экране, как и чтение этой книги, – вот и весь секрет! Но сейчас в кино приходят поколения не читающих, не любящих книгу людей… Моё поколение, я – мы не мыслим свою жизнь без книги! Вот мне одна врач говорит: «Вы знаете, я люблю читать больше, чем есть». Мы вот такое поколение! Я без книжки не могу обходиться.

– Чем было вызвано появление на свет вашего нового двухтомника?

– Первый том – «Чёрная кошка» – небольшие рассказики, миниатюры, эссе мемуарного плана, второй – «Воровская страна» – публицистика. С юности я мечтал стать журналистом, и я им был! Подрабатывал в газете, учась в университете. Учась во ВГИКе, работал в «Советской культуре». Вся перестройка прошла у меня в журналистской работе, написал множество статей, которые взбудоражили общество. И те статьи легли в основу моих фильмов «Так жить нельзя» и «Россия, которую мы потеряли». Вместе с фильмом «Великая криминальная революция» они составили трилогию. Чисто журналистская работа: я там выступаю как интервьюер, езжу по стране, разговариваю с людьми…

– А про сегодняшнюю Россию вам не хотелось бы сделать публицистический фильм?

– Нет. Мне бы хотелось, чтобы сегодня показали на большом экране фильм «Великая криминальная революция», но кто его будет смотреть? «Так жить нельзя» в 1989-м смотрела вся страна! В очереди за билетами стояли ночами! Жгли костры, чтобы не замёрзнуть. А когда выходили из кинозала, бросали в костёр партбилеты. Другое общество, энтузиазм, все верили, что вдруг действительно всё наладится. В прошлом году в «МК» вышла моя статья, которая называлась «Так жить нельзя. 2009-й год». То есть после фильма прошло 20лет…

– А это, кстати, тоже секрет: почему ваши фильмы не устаревают, а смотрятся современно и спустя десятилетия после создания?

– Я себя утешаю, когда мои фильмы не «делают кассу», – зато я делаю «долгоиграющие пластинки»! Ведь любой современный фильм, который шёл с успехом в прокате, и тот, которому за границей слегка похлопали, через год-два все забудут. Забудут даже их названия! Моя дипломная работа называется «Вертикаль». Это мой дебют, 1967год. Но этот фильм показывают каждый год, без какого-либо повода, в прайм-тайм! Мне он, кстати, раньше не нравился, казался слабым. Сейчас думаю: он слабый, но смелый. Потому что сегодня я, может быть, и не решился бы сделать то, что мы сделали тогда.

– Станислав Сергеевич, раз уж вы заговорили о смелости… Далеко не все творческие люди принципиально отстаивают собственную гражданскую позицию. При этом вы настолько самокритичны…

– Это нормально. Значит, человек ещё здоров. Если человек не самокритичен, особенно в такой роли, как кинорежиссёр, когда он абсолютно в себя поверил и убеждён, что всё, им придуманное, гениально, – это беда. Это свойственно юности и старости, потому что к старости человек снова становится ребёнком – он теряет чувство опасности. А пока он самокритичен, ему опасаться нечего.

Беседу вела Арина АБРОСИМОВА, ВЫБОРГ–МОСКВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Киномеханика

Гарри, Гарри, моя звезда

В ПРОКАТЕ

Итак, свершилось! «Гарри Поттер и Дары смерти», седьмой фильм знаменитой киноэпопеи о юном волшебнике с молнией во лбу, который можно без преувеличения назвать самой ожидаемой премьерой последних полутора лет, вышел наконец в прокат. Вышел – правда, не в декабре 2009 года, как было обещано сначала, а почти с годичным запозданием, в ноябре 2010-го, – но зато в первый же уик-энд триумфально пошёл по миру и собрал обильную жатву в виде $330 млн., тут же окупив потраченные на его создание $250 млн. Впрочем, кто бы сомневался. Да и то ли ещё будет! Ведь это фильм седьмой – но не последний: рачительные создатели самой успешной франшизы за всю историю кинематографа приняли поистине соломоново решение и располовинили последнюю книгу Джоан Роулинг на две полновесные картины продолжительностью по два с половиной часа каждая. Мотивы, правда, были озвучены куда более деликатные и даже почти гуманные – довольно-де занимались мы липосакцией пухлых роулинговских томов во имя вящей стройности кинопродукта; даёшь сугубую аутентичность на радость многомиллионной интернациональной армии буквоедов-поттероманов!

Задача сама по себе похвальная – на уровне идеи. Хотели, знамо дело, как лучше – однако ж что мы имеем на выходе? Записным фанам всё равно не понять, как столь громкие декларации совмещаются с вопиющей несправедливостью ленты в адрес целого ряда персонажей, которые сыграли немалую роль в раскрытии непростой философии саги и даже подчас под заботливым пером писательницы тонко эволюционировали, как, например, infant terrible Дадли Дурсль, доводящийся Гарри кузеном и перманентным притеснителем, или Кикимер, эльф-домовик с проблемным до поры до времени характером. Зрителям же, вовсе не готовым жизнь положить во имя верности букве Великого Семикнижия, тем паче нелегко будет следить за вялотекущими перипетиями этого чародейного роуд-муви, выдержанного в унылых тёмно-серых тонах на протяжении почти всех честно анонсированных 148 минут экранного времени.

Что и говорить, самостоятельная художественная ценность явленного нам киноопуса не столь велика, чтобы посвящать ей пространные рецензии – не важно, восторженного или язвительного тона. Ну да, справедливость требует отметить прекрасную игру актёров старшего поколения – и то сказать, под ружьё был поставлен поистине весь цвет британской актёрской школы. Да, есть занятно сделанная сцена с Оборотным зельем, когда в одной комнате оказываются сразу семь Гарри Поттеров, при том что только один из них настоящий. Или же роскошный вставной номер, решённый в жанре теневой анимации, – Сказка о трёх братьях, получивших пресловутые Дары смерти. Вот, пожалуй, и всё… Другое дело, что, как бы ни были велики недостатки фильма, мы всё равно обречены идти, чтобы увидеть их собственными глазами: этакое must do нынешней осени, ибо, как ни крути, а это уже неотъемлемая часть феномена, понять масштаб и причины которого трудно, но отрицать – бессмысленно.