Чтение онлайн

Основу сборника составляют дневниковые записи Касьяна Голейзовского о своём путешествии в начале войны в город Васильсурск, куда было эвакуировано училище. Это взгляд первый. Впечатления человека, воспитанного в «прежней» жизни.

Вторая точка зрения представлена фрагментами из книг, написанных и изданных начиная с 70-хгг. ХХвека, когда война из обыденной сакральности перешла в область священной мифологии.

Третья позиция – документальная, безрефлексивная, «боевая», составленная из писем, телеграмм, приказов и протоколов военного периода.

И наконец, четвёртый, последний взгляд, суммирующий данное многоголосие из нынешнего дня. Надо признать, предельно честный взгляд, не избегающий проблем, не «скругляющий углы», не пытающийся противопоставить героическое бытовому. Ибо и то, и другое пронизано единым духом – демократическим, вольным духом московской балетной школы, живительным и творческим дыханием самой Москвы.

Удачным и смелым даже сейчас выглядит обращение к дневникам Голейзовского. Почему удачным? На мой взгляд, Касьян Ярославович воплотил в своей личности главные и лучшие особенности московского балета. Почему смелым? Да потому, что автор рукописи нигде не бил себя по рукам в угоду политкорректности и чинопочитанию.

Из дневников хореографа мы можем предположить, что, родись раньше, он примкнул бы к славянофилам. Живи сейчас – не поддержал бы ДПНИ только потому, что и легальную иммиграцию, скорее, не жаловал. Но не это главное.

Его любовь к славянству вообще и русскому народу в частности воплотилась в таких хореографических произведениях, как «Русская» из «Лебединого озера» или «Славянская сюита». А вот дух его вполне раскрылся в «путевых заметках».

Представьте неразбериху и панику начала войны. Из Москвы бегут. Впереди – начальники. Сам Голейзовский где-то в народной толще. Он весел, наблюдателен, строг и язвителен. В нём нет человеконенавистничества, но нет и «розового» народолюбия. Не раз и не два проходится он недобрым словом в адрес «крестьян-мироедов». Но без злобы. Точно так же, как без злобы, почти дежурно, ругают советскую власть эти самые крестьяне.

Однако неверно предположить, что Касьян Ярославович был врагом страны. Ничуть! Просто ему, воспитанному в сословном обществе царской России, было неуютно там, где появлялись некомпетентные руководители, где ничего не могло наладиться по-военному. Или, если хотите, по-балетному: чётко, без спешки, но и без подавления творчества. Удивительно, как близок Голейзовский самому духу воинских уставов, прямо предписывающих проявление должной инициативы при беспрекословном выполнении приказа. Всего раз касается он ленинградской школы и ругает её за формализм, «засушивающий» индивидуальность. За следование традиции бюрократического Петербурга, добавлю я от себя.

Мировоззрение Голейзовского – в названии его номера «Плавный хоровод». Несуетливо, размеренно, эффективно – без вредной жёсткости системы – должен работать русский балет, повторяя основные черты русского характера.

Но из этого хоровода должны быть безжалостно выкинуты «советские князьки», вчера ещё бывшие «никем», да так «никем» и остающиеся!

При спокойной терпимости к не всегда, признаемся, симпатичному народу Голейзовский полон брезгливости, когда говорит об артистах, недавно обласканных властью, клявшихся ей в чём только можно, но возглавивших поток эвакуации. Иногда на собственных автомобилях.

И уж совсем отвращение вызывают у хореографа начальники-хамы. Что гражданские, что военные. Срывающие раздражение на подчинённых, думающие лишь о себе.

Полсборника отдано Голейзовскому. И это правильно. Поскольку через него становится понятным многое в эвакуационной жизни школы. Дисциплина и самоотверженность учащихся. Их готовность нести тяготы вместе со страной не только в репетиционных классах или на шефских концертах перед ранеными, но и в быту: делясь с фронтовиками деньгами и хлебом. Исполняя боевой и плавный танец славян Московской балетной школы. Русской во все времена.

Евгений МАЛИКОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Искусство

Академики удержались на «Краю»

ПРЕМИАЛЬНОЕ

Академики удержались на «Краю», а «Орёл» сел рядом с «Никой»

Разговор о выводке новых, окрылённых «Золотыми орлами» тружениках больших и малых, широкоформатных и домашних экранов, а также их произведениях, которые в минувший уик-энд подверглись высокой ревизии со стороны Национальной академии кинематографических искусств и наук России, следует по справедливости начать с совершённого за несколько месяцев до очередной, девятой по счёту, церемонии вручения вожделенных пернатых призов поступка отца-основателя означенной академии. Никита Сергеевич Михалков, как известно, загодя благородно вывел свою последнюю ленту «Утомлённые солнцем-2. Предстояние» из числа возможных соискателей наград, объяснив это тем, что оцениваться фильм должен вкупе со второй частью дилогии, то есть с «Цитаделью», официальная дата премьеры которой несколько раз переносилась, но теперь вроде как точно должна выйти к зрителю в начале будущего мая. И теперь можно с большой долей вероятности предсказывать, что на следующем, юбилейном вручении абсолютный рекорд по числу полученных одной картиной статуэток (а именно 16, доставшихся михалковским «12») будет превзойдён.

В ситуации, когда главный фаворит снялся с гонки, основная интрига мероприятия, происходившего по устоявшейся традиции в «максимально приближенной к боевой» обстановке Первого павильона «Мосфильма», заключалась в следующем: чья российская репутация окажется в итоге весомее – берлинская, венецианская или же лос-анджелесская? Напомним, что в первом из этих городов праздновал в 2010 году свой триумф фильм-номинант «Как я провёл этим летом», во втором – соответственно второй из кандидатов на главную премию фильм «Овсянки». А вот в заокеанском кинограде у нашего «Края» хоть и не сложилось и уже не сложится («Золотой глобус» картина Алексея Учителя не получила и в оскаровский шорт-лист не вошла, притом что многие по совершенно непонятным для нас причинам залихватски полагали и то и другое делом практически решённым), это прискорбное обстоятельство дружно отнесли на счёт «злых происков врагов» и, по сути, как-то негласно договорились принять желаемое за действительное.

В заочном споре трёх городов победил Берлин. Лучшим игровым фильмом был назван фильм Алексея Попогребского (получившего вдобавок персонального «Орла» за лучший сценарий) «Как я провёл этим летом». И это решение академиков стоит, без сомнения, назвать одним из наиболее правильных и осмысленных за все годы (достаточно будет напомнить о весьма неутешительных итогах прошлогодней церемонии, где победили диковатые и бесформенные «Стиляги»). Камерная по форме, но «всеохватная» по мысли арктическая повесть Попогребского, представившая нам замечательно выстроенную психологическую дуэль двух талантливых исполнителей (один из них – Григорий Добрыгин – взял также впервые учреждённую одним из спонсоров церемонии награду под пафосным названием «Будущее зависит от тебя»), действительно стала редким в последние годы для нашей кинематографии образцом качественного, умного и безупречно снятого (ещё один заслуженный «Орёл» – у оператора фильма Павла Костомарова) кино, равно и безо всяких «поддавков» понятного и в наших пенатах и за их пределами.

Наверное, не могли претендовать на многое слишком уж эстетские «Овсянки», и им пришлось довольствоваться своего рода утешительным трофеем – призом за лучшую мужскую роль второго плана, доставшимся почти непременному лауреату всех и всяческих наград Виктору Сухорукову.

В случае же с «Краем» было, похоже, принято некое «решение» подсластить пилюлю, а точнее, разом две, полученные этим с уверенным прицелом на покорение американского рынка сделанным продуктом. Нам уже приходилось подробно разбирать это сколь бессмысленное, столь и беспощадное экранное явление на страницах «ЛГ» – нужды повторяться сейчас нет, ни особой возможности, ни – главное – желания. Тех же читателей, кто по каким-то причинам ещё не успел составить собственного представления об этом «пире духа», мы отправляем на 16-ю страницу нашей газеты. Скажем также, что если с кандидатурами Владимира Машкова («Лучшая мужская роль»), а также Юлии Пересильд («Лучшая женская роль второго плана») какого-то категорического чувства протеста не возникает (притом что и у актрисы, не говоря уже об актёре, не раз случались в их творческих биографиях удачи поочевиднее), то фигуры проявившей себя достаточно средне немки Аньорки Штрехель («Лучшая женская роль») и уж тем более совершенным образом опростоволосившегося, по нашему мнению, режиссёра ленты Алексея Учителя выглядят в итоговом премиальном протоколе нонсенсом. Особенно на фоне того, что академия решительно и бесповоротно проигнорировала, ещё на стадии списка номинантов, мощнейшего и человечного «Кочегара» Алексея Балабанова.