Чтение онлайн

Уголовный процесс по делу служащих астраханских финансовых и торговых отделов и Центрального рабочего кооператива (ЦРК), а также группы рыбопромышленников, обвиняемых в экономической контрреволюции (ст. 58/7УК), завершал череду показательных процессов двадцатых годов. Предшествовали ему дела о вредительстве в золотоплатиновой промышленности, на транспорте, на судостроительном заводе в Ленинграде, Шахтинское дело… И всё же «астраханщина» (это дурнозвучное наименование молва приписывает Сталину) заметно отличалась от вышеперечисленных. По сути, это был первый антикоррупционный процесс, однако поскольку слово «коррупция» по какой-то причине не приглянулось судейским интеллектуалам, определение выбрали менее эффектное, но более грозное – «экономическая контрреволюция».

На скамье подсудимых, а «скамьёй» этой был весь партер, сидели 129человек. Заведующий губторготделом Панков, его заместитель Протодьяконов, опять же Адамов, председатель губернской налоговой комиссии со своим заместителем Ларионовым, ну и иные торгагенты, ревизоры и инспекторы, коих также сгубила легкодоступная астраханская рыбка. Невдалеке расположились нэпманы-искусители: Блок, Кантер, Полевой, братья Солдатовы, правда, без своего старшего, который предусмотрительно удавился ещё во время следствия…

Дело слушалось выездной сессией Нижне-Волжского краевого суда. Процесс был скучным и утомительным. Тонны, центнеры, пуды, нормы, дефективные книги, суммы взяток, названия ресторанов, количество выпитого и съеденного. Но случались и забавные эпизоды. Вот инспектор Семиков вспомнил о том, как, приехав с ревизором Чурашевым для «обревизования» XI финансового участка, спросил того: «С чего начнём?» – «Я думаю начать с обследования рыбокоптилок», – ответил Чурашев. «Да я не о том тебя спрашиваю! С чего начнём – с коньяку или с водки?»

Если гениальность и впрямь в простоте, то проще схемы, разработанной совместно со служащими и нэпманами, и представить себе нельзя. Вот, скажем, сидите вы на берегу и ловите себе рыбку. К вам подходит некто в чесучовом пиджаке и говорит хмуро: «Норма вылова – 10штук в одни руки. Иначе – год условно или расстрел». – «Какие 10штук?! – возмущаетесь вы. – Тут эти 10штук за три минуты сами из воды выскочат. Назначьте хотя бы 100». Чесучовый человек оглядывается по сторонам, чешет бритый затылок, а потом говорит, откашлявшись: «Дай-ка закурить, а то жрать охота».

Сцена, конечно, условная, но вот другой диалог, теперь уже взятый из уголовного дела обвиняемого Куликова: «Зайдя в палатку Кантера, Куликов попросил у последнего закурить. Тот спросил, мол, что, папирос нет? Куликов обиженно ответил: «Нет вот папирос, а вы и не догадаетесь мне дать на папиросы». Тогда Кантер дал ему «на папиросы» 30рублей».

Разумеется, перепадало совслужам от рыбопромышленников и поболее 30рублей «на папиросы». Так, Панков, заведующий губторг­отделом, обвинялся в том, что в два приёма получил 1400рублей от Солдатова и 1750рублей от Полевого. На эти деньги он купил мотоцикл за 1200рублей и «круглый год ел чёрную икру, что подтверждено счетами».

Тут требуется небольшой комментарий. Мотоцикл – это, конечно, серьёзно, а вот круглогодичное откушивание кавиара – это для слабонервных и малосведущих. В Астрахани вплоть до 80-х годов прошлого столетия икра стоила сущую безделицу. В частности, автор в середине 60-х годов приобрёл пол-литровую банку «зерна» за початую пачку сигарет «Трезор», которая стоила тогда 30копеек. Икра, само собой, была браконьерской, и поначалу просили за неё 3рубля.

Вернёмся, однако, к рыбаку, оставленному нами наедине с инспектором-вымогателем.

Рыбак, а в нашем случае рыбопромышленник, подвергался и более изощрённой «дойке», чем «эй, мужик, дай на папиросы!». Тот же инспектор, приходя, скажем, в какое-нибудь товарищество «Волгорыбка – Бр. Хансоведовы и Ко», устанавливал суммы оборота и дохода, близкие к действительности, а от «папирос» отказывался с негодованием. Приходилось давать «на лапу»: а) другому инспектору, чтобы тот выправил заключение об ошибочности произведённых коллегой расчётов; б) ревизору – за ревизию финансовых книг; в) эксперту-бухгалтеру, чтобы тот признал эти самые финансовые книги годными для налогообложения; г) председателю и членам губналог­комиссии, от которых зависело окончательное решение вопроса.

Расходы, что и говорить, немалые, но и отдача была порой заоблачной. В деле есть пример, которому отказываешься верить. Один из инспекторов санкционировал годность для налогообложения дефективных финансовых книг за 1927/28годы крупнейшей рыбопромышленной и торговой фирмы «Рыбак», указавшей прибыль в 4985рублей при обороте, заявленном владельцем в размере 1990 989рублей, с чего был уплачен налог в 174рубля, тогда как налог должен быть в 1000(!) раз большим.

Торготдельцы брали своё на распределении квот. Губисполком установил для частников норму в 17% от общего плана вылова рыбы. Тут у «весёлых и находчивых» работа шла в двух направлениях: продавалось не только увеличение нормы, но и ассортимент. Кому нужна была какая-нибудь краснопёрка с окунями?! А вот вобёлка-черноспинка…

В результате крупных взяток нормы увеличивались в 5–10раз. Это не могло не сказаться на социалистическом секторе, который безнадёжно проигрывал в соревновании с частником. Но преимущества рыночной экономики никого не интересовали в Стране Советов. Интересовало другое – размер ущерба, нанесённого врагами молодой республике. Размер был впечатляющим: около 16миллионов рублей вместе с недоимками и недообложением налогами. Глубину падения определил не судья, а подсудимый Чурашев, служивший ревизором. Он сказал, сам, видимо, не поняв всего ужаса сказанного: «У нас были взяточники устойчивые, которые брали взятки и не делали льгот частнику, и такие, которые за взятку продавали интересы государства».

Приговор был суров. Пощадили семерых из двадцати одного, для которых обвинение от имени государства требовало применения высшей меры социальной защиты – расстрела. Железная пята пролетарского закона раздавила цветы зла, а сорняки просто выдрали и выбросили на помойку.

Показательный триллер в Астраханском драматическом театре на долгие годы отучил советских людей от желания подкупать чиновников. Но свято место пусто не бывает. И вот уже на смену ужасайке пришёл современный водевильчик под броским названием «Кто не спрятался – я не виноват!», повествующий о борьбе с отдельными проявлениями коррупции в новом, молодом государственном организме. Как и полагается по условиям весёлого жанра, здесь всё кукольно, всё невзаправду. Главный герой постоянно хмурит брови, морщит лоб, давая понять, как он зол, но его никто не боится, и в конце концов он машет на всё рукой и присоединяется к танцующим танго под популярный в обществе мотивчик «Почём там нынче баррель нефти?» Зритель покидает зал преисполненным добрыми чувствами к тем, кто умеет радостно жить за его счёт.

Бедная, несчастная, состарившаяся было латинянка Коррупция! Мы вдохнули в неё новую жизнь. Если вы найдёте теперь хотя бы с десяток должностных лиц, в той или иной мере не использующих свои высокие посты для личных целей, то можете считать себя поцелованными.

Чтобы успешно бороться с коррупцией, в государственном организме должен быть хотя бы один внутренний орган, не заражённый ею. Судя по выступлениям осведомлённых лиц, прессе («Операция прикрытия?» – «ЛГ», №5) и по личным наблюдениям, такого органа у нас нет. Поэтому нам рассказывают сказки о том, как трудно поймать коррупционера, особенно высокопоставленного, за руку. А не надо ловить его за руку. В остальном мире его давно уже выявляют с помощью компьютера. И в Штатах, и в Западной Европе не видят ничего зазорного в том, чтобы сравнивать доходы и расходы чиновников, и при малейшем несоответствии обращать на них более пристальное внимание. Если не удастся доказать факт коррупции, то удовлетворяются уклонением от уплаты налогов, а за это преступление сроки тоже дают немалые.