Чтение онлайн

Николаю Еременко дважды довелось форсировать Сиваш и оба раза удачно. Второй раз в Великую Отечественную. Ирония судьбы – дед совершенно не умел плавать.

Власть любой ценой

Раевский в своей повести «Добровольцы» приводит потрясающие по своему откровению свидетельства участников событий, из которых становится понятно, почему большевики вышли из смуты победителями. Один эпизод: «…красные на самом деле думали, что Александровск удержат. Начали эвакуироваться, когда было уже поздно. Шли на все. Поезд с ранеными, мешавший маневрированию, пустили на взорванный Кичкасский мост. Спаслись только ходячие. Носилочные все утонули в Днепре. Не было времени разгрузить.»

Раевский рассуждает – смогли бы белые поступить так же, попав в подобную передрягу, и делает вывод: «Не хватило бы нервов выкинуть эдакую штуку. Все бы бросили, а раненых не потопили.

– А они из другой глины, и знаешь, в конце концов, им лучше. На зверской войне большой плюс быть зверями до конца. Мы не умеем…»

Чтобы это уметь надо с презрением относиться ко всем моральным ориентирам, выработанным человечеством. А это уже особая закалка, особая порода людей. Власть любой ценой. Взять деньги на развал отечества у иностранного государства – ленинский принцип, отдать полстраны за Брестский мир – его же решение со товарищами. Бросить Россию в костер мировой революции для вождя пролетариата и его приспешников - правое дело. Надо учесть еще, что большевики во многом опирались на людей, для которых Россия никогда не была родиной. С готовностью участвовали нашей гражданской войне на стороне красных, возвращавшиеся из плена отряды чехов, австрийцев, венгров, румын... Памятны кровавые дела китайских красноармейцев, а уж про героическую деятельность латышских стрелков сложены песни. Не жалели они ни чужой страны, ни чужого народа.

Массовые казни, концентрационные лагеря, система заложников – все это в кратчайший срок было внедрено в революционную практику. В ужасе заблажила, способствовавшая приходу большевиков демократическая интеллигенция. Писатель-демократ Владимир Галлактионович Короленко с десяток писем послал Ленину, стараясь открыть ему глаза на зверства «рабоче-крестьянской» власти на полтавщине. Хитромудрый Ильич в ответ отправил доверенных врачей, чтобы поддержать пошатнувшееся здоровье авторитетного гуманиста. Вскорости после их посещения писатель умер.

Буревестник революции Максим Горький так же не ожидал подобного поворота событий и даже пытался публично протестовать, но вовремя сообразил, что безопаснее будет эмигрировать. Благо отпустили.

Попутчики

Было бы наивно рассуждать, что для всех сторонников большевизма власть любой ценой была основной целью и в их рядах находились, в основном, чистые прагматики. Большую часть, как всегда, во всех массовых катаклизмах, составляла толпа, порывы которой, часто зависят от случая, многие были мобилизованы и красными и белыми насильно. Но были и идейные враги. Пронзительны воспоминания Раевского о бое с красными курсантами:

 « Куда ни посмотришь – трупы… Наших немного, все курсанты. Один мне особенно запомнился – красивый такой малый, высокий… на гимнастерке жетон с портретом Троцкого. Грудь в крови, его штыком двинули…»

Записал Раевский страшный по своей простоте рассказ сослуживца: «Пленных взяли человек семьдесят. Держались отлично. Когда я велел их расстрелять, один взял под козырек и сказал:

– Ваше превосходительство, разрешите нам перед смертью спеть «Интернационал»!

Ну что же… Я никогда сам раньше не слышал… Интересно было. Позволил. Начали нестройно, а потом, знаете, с такой силой, что у меня, ей-богу, мурашки по коже бегали. Кончили, опять запели, но я остановил.

– Не хитрите, - говорю, - второй раз споете там…»

И вот вывод, который делает подчиненный Раевского:

– Да, господин, капитан, эти не то, что красноармейская шпана… Мы за Россию, они за Интернационал, но надо отдать должное… Молодцы ребята… Ничего не скажешь… Умирать умеют… Даже как то жалко их становится. Мы за идею и они за идею…»

«…И вот ведь, что обидно – пойди дела иначе, некоторые из этой публики, наверняка, служили бы у нас. Поступили в училище ради пайка, а потом и втянулись.»

Человек существо общественное, порыв масс воспринимает, как беспрекословный приказ. А толпой, часто управляют все те же большевики, для которых единственная цель – власть.

Опросите тех, кто защищал в 1991 году Белый дом. Повторили бы они сегодня свой порыв по защите ельцинского режима? Уверен, что толпа его приверженцев, пройдя горнило псевдодемократических реформ, значительно поредела и многие сегодня перешли бы на другую сторону баррикад.

Остров Россия

В восьмидесятых годах, еще при советской власти я увлекся литературой русского зарубежья. Этот могучий пласт русской культуры был недоступен широкому читателю, но, к примеру, в спецхране ленинки произведения многих авторов, в том числе и непримиримых врагов коммунизма, можно было найти. Встретилась мне как-то повесть неизвестного тогда в Советском Союзе Ивана Лукаша «Голое поле». Это было потрясающее по силе документальное свидетельство возрождения русской государственной и культурной жизни в изгнании.

Осенью 1920 года остатки белогвардейцев покинули Крым. От материка оторвался остров. Во главе отплывающей России стоял генерал Петр Николаевич Врангель. Ставка расположилась в Константинополе, а тридцатитысячному корпусу генерала А.П. Кутепова под лагерную стоянку были отведены окрестности городка Галлиполи, на забытом богом Галлиполийском полуострове. Тогда это была территория Греции, ныне – турецкая земля Голиболу.

Повесть Лукаша – это гимн русским людям. Измученные круговертью гражданской войны, выброшенные из страны, нищие и отверженные, в кратчайший срок они сумели наладить достойную человека жизнь.

Двадцать лет назад, когда разваливалась держава Советский Союз, мне удалось в альманахе «Русский рубеж» опубликовать отрывок из этой повести со своим предисловием. Тогда в предреволюционной сумятице мне хотелось, чтобы мои современники увидели в подвиге русских галлиполийцев пример несгибаемой нравственности и жизнестойкости русского человека.

В Галлиполи возродилась русские церковь, школа, газета, книга. Издавалась ежедневная газета «Огни», два раза в неделю газета «За рубежом». За год было проведено 180 сеансов устной газеты, которые, как сегодня выяснилось, проводил капитан Раевский. Сеансы прослушивали до 3 тысяч человек. Издавалось более десятка журналов, существовал театр, в каждом полку был свой хор, шли занятия в гимназии, был оборудован гимнастический городок, работали детский пляж, диетическая столовая, лазарет.

Удивительно, что общество не было монолитным по своему социальному составу. Среди галлиполийцев было 20 000 крестьян, 6 тысяч бывших студентов, 1500 женщин – жен офицеров и несколько сотен детей. Все находили занятия по душе. Общество изыскало возможность отправить не казенный кошт более 500 человек доучиваться в Прагу.

Вспоминая нравственный подвиг галлиполийцев, мы испытываем не только горечь за людей, покинувших родину, но и гордость за русского человека, сумевшего за гранью отчаяния проявить величие духа и перешагнуть через безысходность.