Чтение онлайн

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 6 чел. 12345

Комментарии: 12.05.2011 23:49:28 - Борис Иванович Сотников пишет:

Статьи Ю. Болдырева являются одним из украшений ЛГ

Прочитал дайджест книги Ю. Болдырева. Каждый абзац представляет собой блестящее изложение наших проблем. Статьи Юрия Болдырева являются одним из украшений «Литературки» (разумеется, не единственным, я совсем не хочу обидеть других авторов, которые мне близки). Хочу отметить только, что одна мысль, приведенная в дайджесте, показалась мне слишком легковесной: это упоминание о необходимости механизмов реальной конкуренции в бизнесе. На это обратил внимание в свое посте В.А Барболин. Но дело здесь совсем не в нашей ментальности. Конкурентная среда на заре рыночных отношений была, действительно, двигателем развития. Сегодня на этапе корпораций и монополий главным механизмом являются ПРАВИЛА. Что касается конкуренции, то конкуренция конкуренции рознь. Одно дело соревнование для получения эффекта в интересах общества, типа соцсоревнования (да простят меня за напоминание о советском прошлом), другое дело - соревнование для получения прибыли за счет потребителя. Та же самая реклама товаров (не к ночи будь упомянута), которая, как известно, производится за счет того же потребителя. Цель ее самыми изощренными методами заставить нас приобрести именно этот товар. Кому польза от этой конкуренции?

12.05.2011 14:41:16 - Николай Алексеевич Барболин пишет:

Все сформулировано убедительно, четко, ясно. У меня лишь одно вызывает сомнение: тезис о необходимости повсеместно развивать конкуренцию. Увы, конкурентность очень мало присуща нашей ментальности, в чем убеждают постоянные провалы либерального реформрования за последние более чем 20 лет. Как- то больше мы привыкли держаться принципов кооперации и взаимных договоренностей. Климат у нас такой и география, что выдюжить можно было только вместе...

Всемирная литература

«Понять народ без литературы невозможно»

ИНТЕРПРЕТАЦИЯ

Чжэн Тиу – профессор, доктор филологических наук, до 2011г. – декан факультета русского языка и литературы Шанхайского университета иностранных языков. Автор монографий о Пушкине, Блоке, поэзии Серебряного века, русского модернизма, творчестве В.Розанова, В. Пелевина, ряда работ по истории русской литературы, учебников и хрестоматий. Удостоен звания «10выдающихся деятелей литературы и искусства Шанхая». В 2008г. за большие заслуги в распространении русского языка и культуры в Китае и подготовке высококвалифицированных русистов награждён медалью Пушкина Международной ассоциации преподавателей русского языка и литературы (МАПРЯЛ).

– Есть такая восточная мудрость: человек, осуществивший свою мечту, – счастливый человек. Вы мечтали стать переводчиком?

– Нет, прозаиком или поэтом. Я очень любил читать, и среди прочитанного мною в детстве и юности больше всего было русской и советской классики.

– Первую книгу помните?

– Конечно! Повесть о советском разведчике, работавшем в тылу у немцев. Названия я, к сожалению, не знаю: книга была без обложки. Во времена культурной революции, когда добрые отношения между СССР и Китаем прервались, чтение русских книг было под запретом. Дома у моей двоюродной сестры они были. Летом, на каникулах, она, уходя на работу, запирала дом снаружи, как будто там никого нет. А я сидел и читал. Самое яркое впечатление произвёл на меня «Один день Ивана Денисовича», тоже запретный, изданный очень маленьким тиражом только для специалистов. У нас это называется «жёлтая книга». Мне было тогда лет 12.

– Вряд ли вы тогда думали о карьере переводчика…

– Естественно. Судьба так распорядилась: в средней школе первые несколько лет я изучал английский язык, а потом меня перевели в класс с преподаванием русского как иностранного. Не по моей воле, так получилось. Но я увлёкся, начал заниматься всерьёз и через три года решил поступить в такой вуз, где преподавался бы не только язык, но и литература. Выбрал Шанхайский университет, где готовили не просто переводчиков, но исследователей иностранных литератур.

– В вас заговорил дух первооткрывателя?

– Пожалуй, что так.

– Русский, как и китайский, считается одним из самых сложных языков в мире. Как носителю одного было изучать другой?

– Для китайца русский язык труден на первом этапе, вначале. Но если учиться как следует, то за четыре-пять лет можно овладеть основами, а потом трудностей становится меньше. Для китайца особенно трудна русская фонетика – произношение в китайском языке намного мягче.

– Русская литература необъятна. Что в этой необъятности вам ближе всего?

– Поэты Серебряного века, Блок, Ахматова. В середине 80-х я стажировался в МГУ. Меня всегда очень интересовала модернистская литература. Западную у нас хорошо знали, неплохо переводили, а о русской литературе этого направления не знали почти ничего. Разве что Блока переводили немного – несколько стихотворений и поэму «Двенадцать». К самому старому переводу «Двенадцати» предисловие писал наш выдающийся классик Лу Синь. Позже её переводил другой классик – Гэ Баоцюэнь. И всё – ни Белого, ни Гумилёва у нас практически никто не знал. Ахматову более позднего периода потихоньку начинали переводить. Для меня Серебряный век был чем-то вроде ещё не открытого месторождения ценных руд. Поэтому я и выбрал его в качестве темы своей стажировки.

– Блок – ваш любимый поэт?

– Когда я впервые прочёл несколько его стихотворений на русском, это стало для меня потрясением, я ощутил общность мировоззрения с поэтом:

О, я хочу безумно жить:

Всё сущее – увековечить,

Бездушное – вочеловечить,

Несбывшееся – воплотить!

Я думал, что я и есть тот самый «юноша весёлый», к которому обращался Блок. За время стажировки я перевёл 170его стихотворений и три поэмы. Книга была издана в самом солидном нашем издательстве – «Народная литература».

– Но вы переводили не только поэтов, но и, к примеру, Розанова.

– Я его открыл для себя в 93-м. В одном московском книжном магазине мне попалась на глаза тоненькая брошюрка – «Уединённое». Бегло пролистал её прямо у стеллажа и решил купить. Прочёл за ночь, запоем. И решил переводить. Не ради публикации, для себя: никаких договорённостей с издательствами у меня, разумеется, тогда не было. Наутро пошёл в тот же магазин и скупил там всё, что было из Розанова. Первый раз его знаменитая трилогия – «Уединённое», «Опавшие листья» и «Апокалипсис нашего времени» – в моём переводе вышла в сокращённом виде. А сейчас я заканчиваю работу над полной версией, трёхтомником, который должен выйти в свет в конце года. Это был удивительный человек, неповторимая личность: «Ради любви мы родились. Не добившись её, мы в этом мире будем страдать, а на том свете будем наказаны» – что можно прибавить к этим словам?

– Вы не только переводчик, но и педагог. Что, по-вашему, самое сложное в процессе передачи знаний о чужом языке?

– Передать дух народа – носителя языка. У нас в программе достаточно учебных часов для грамматики, синтаксиса, пунктуации и катастрофически не хватает для преподавания литературы, истории и русской культуры вообще. А без этого полноценным специалистом в области любого иностранного языка, русского в особенности, стать невозможно. Многие преподаватели недопонимают значение литературы для подготовки русистов. Они считают, что литература – это «романтика», а не «практика», а потому пользы от неё в профессии мало. А между тем именно литература даёт самый правильный, самый изящный язык. Они забывают о том, что можно уметь синхронно переводить, знать специфическую лексику экономики или права, но при этом не понимать людей, с которыми тебе приходится общаться по основному роду деятельности. Понять народ без литературы невозможно.

– К сожалению, в России с прилавков книжных магазинов большая литература всё сильнее вытесняется коммерческой. В Китае такая же картина?

– И у нас коммерческой литературы становится всё больше, пусть и не в таких масштабах, как в России. Ваша литература переживает сейчас очень сложный период, и сложность его, на мой взгляд, в первую очередь обусловлена тем, что в среде ваших писателей слишком велик раскол не только по творческим, но и по политическим, идеологическим мотивам. У нас тоже нет единства среди литераторов, но линии раскола проступают не так явно. Зато в чём литературный процесс и у вас, и у нас сходен, так это в стремлении молодых литераторов в Сеть. Им, никому не известным, проще выложить свои произведения в Интернете на всеобщее обозрение, чем обивать пороги издательств, доказывая своё право быть опубликованным. И у нас, и у вас издатели всё пристальнее вглядываются в виртуальное пространство, отслеживают посещаемость сайтов молодых писателей, таким образом выбирая из них самых «востребованных» и одарённых. Так что в будущее русской литературы я смотрю с оптимизмом: русский характер таков, что не даст пропасть большой литературе.