Чтение онлайн

13.05.2011 00:07:03 - Алексей Александрович Мельников пишет:

Реквием пролетариату

Слова «рабочий класс», «пролетарий», «работяга» стали в последнее время почти ругательными. Их произносят с нескрываемым высокомерием по отношению к адресату. Знаю по себе. Как тот самый «пролетарий». К тому же, живущий на улице с характерным названием – Пролетарская. Не спорю: «работяги» - народ далеко неоднозначный. Часто – пьющий и солоно выражающийся. Но у них есть неоспоримое достоинство. Это – живые люди. Молитва – их тяжкий ежедневный труд, лишенный всякой помпезности. Он, этот труд, незаметен, как фундамент небоскреба. Но без него, многое бы в этой жизни пошло наперекосяк. Звучанию слов «пролетарий», «работяга» не надо добавлять прежнего ложного пафоса и помпезности. Ему нужно только одно – честность. У пролетария остается все меньше того, что жалко потерять. И в первую голову – достоинства. Оно куда-то уходит. Или его отбирают. Или его не было вовсе, а был только пафос – не знаю. Не видел людей, спокойной и рассудительно заявляющих о себе: «я – пролетарий». Как, впрочем, и тех, кто криво не усмехнулся бы в ответ. Зато видел, как, искоса поглядывая на твои почерневшие в литейке руки, с опаской отсаживаются в сторону бывшие друзья. Как самые порядочные из них брезгливо цедят слово «работяга». Не слышал, чтобы директора школ хвастались своими выпускниками, вытолкнутыми жизнью в «рабочий класс». Чтобы словосочетание это произносилось без издевки. Не знаю, есть ли намерение вернуть напряженному физическому труду прежний судьбоносный статус – «и будете вы хлеб добывать в поте лица своего…» Дабы воскресить некогда утраченное тождество труда и молитвы. Охранную грамоту бы ему, или, как у нас говорят – охрану труда… Труд следовало бы охранять. Ну, скажем, как памятники культуры. Оберегать, а не стеречь. У нас же пока главенствует второе. А именно: охрана – в смысле «застенки». На проходной тебя обыскивают на предмет возможности проноса на территорию «не имеющих отношения к производству» вещей. Пытаются перелистать томик Декарта. «Производственное ли это?» Утверждаю: да. «Имеет ли отношение к технологическому процессу?» Безусловно. Ну, скажем, как я сам, рабочий завода, пролетарий – имею ли отношение к этому самому процессу? Сердятся: «Давай, не «философствуй». Так вот, раз имею, то и «содержимое» мое – дух, вера, размышления, для мусульманина Коран – также неотъемлемая составляющая ремесла. Пролетариат, по Д.Н.Ушакову - это «обездоленные массы свободных граждан». Каково? Нищие и с высоким человеческим достоинством одновременно! Безденежные и гордые. Обездоленный, говорите… Ну, что ж, пожалуй. С этим в моем литейном цехе и за его оградой никто не спорит. Но я, оказывается, еще и свободный. А вот этот тезис поддерживается с трудом. Во всяком случае, внутри ощетинившегося колючей проволокой периметра завода. Может ли обездоленный быть свободным? Не ответив на этот вопрос, трудно вдохнуть утраченное достоинство в слово «пролетарий». Наиболее вероятный вариант ответа: нет, не может. Любопытно взглянуть, как сам автор данной формулировки попытался бы доказать на практике ее непротиворечивость. Хотя, почему «обездоленность» (то есть обделенность хоть какой-то материальной перспективой) должна по факту отменять свободу? Почему, скажем, невозможность для пролетария заработать на жилье и санаторий есть признаки неизбежно надвигающегося рабства? Когда у нас в литейке люди стали задыхаться от угарных испарений, то им объяснили, что так надо, ведь они получают деньги за вредность. Двести рублей в месяц. И они замолкли. Приняли, видать, слово «вредность» за синоним совсем другого - «самоубийство». «Обездоленность» пролетарская, как гласит все тот же толковый словарь - налицо. А вот со «свободой» пролетариата не вяжется. Если только так: «свобода» выбора между жизнью и смертью. И понятие «охрана труда» тут приобретает несколько зловещий смысл. А именно - «охраны рабства». Правда, на этот раз - его наиболее «прогрессивных» гуманитарных разновидностей. Имитация сословной толерантности – питательная среда антипролетарских настроений. И главный их разносчик, как ни странно – производство. Сама альма матер пролетариата. Сущность эта не устает генерировать все новые лишения для своих и без того не слишком удачливых отпрысков. За очевидными материальными лишениями грядут лишения куда более камерные и драматичные – человеческого достоинства и достоинства труда. Они постепенно вымываются из обихода. Как неоправданно усложняющие производственный процесс факторы. Процесс этот по возможности должен быть простым. А в идеале – примитивным. Аналогичные требования предъявляются к исполнителям. «Дожил ли Ленин до Великой Отечественной войны?» - неожиданно поинтересовался у меня как-то мой заводской напарник. Хороший в общем паренек, армию отслужил, в дизельных и инжекторных моторах разбирается. Я оторопел. Придя в себя, ответил что-то вроде: нет, не получилось. «А он был хороший руководитель или плохой?» - продолжал настойчиво интересоваться биографией основоположника социализма парень. Я вновь взял паузу. На этот раз длинней… А ведь это не так плохо: пусть нечаянно, пусть с диким опозданием, но попытаться выяснить истину по столь серьезному вопросу. Даже не осознавая его головокружительную глубину… Пролетарий – это не приговор. Это – исполнение приговора. Вынесенного, впрочем, по чужим грехам. Пролетариат не умер, он затих. Не обуржуазился, как многим нынче грезится, скорее – выстыл. Как оставленный в холодную зиму дом. Как брошенные в спешной эвакуации цеха завода. «Обездоленностью» работяг по-прежнему кормят ненасытный «прогресс». «Свободная» же «обездоленность» делает эту пайку пожиже. Хотя – и более «вегетарианской». До революции наша улица звалась Солдатской. После переименования солдатской и осталась. Теперь – во имя брошенных в окружении солдат индустрии – пролетариев. Так вот и живем: пролетарии с Пролетарской. В перестройку многое вокруг переименовали – вернули старые имена. Звонкую на слух Пролетарскую почему-то не тронули. «Улица Солдатская» на конвертах писать не заставили. Подумали видно: а какой смысл? И то верно: что толку?.. Алексей Мельников, литейщик, г.Калуга.

12.05.2011 21:47:49 - Артем Константинович Кресин пишет:

Все та и будет пока есть болтуны.

Граданин Евгений Федорович (фамилию закрыло настоящее окно) что Вы нашли плохого в первом абзаце высказывания госпожи Дмитриевой, по моему все сказано здраво. Просто Вы во-первых хам, когда так оскорбляете женщину, во вторых если уж Вы оскорбляете человека, так хотя бы обоснуйте свое высказывание, что Вам не понравилось, в третьих надо было поднатужиться и высказать свое мнение по существу поднятой темы - о пресиже созидателя. Вот такие пустозвоны и есть причина наших бед.

12.05.2011 18:48:21 - Евгений Федорович Сергеев пишет:

Формула успеха?

Г-же Дмитриевой. Сударыня, вам когда-ибудь говорили, что Вы несёте чушь? Я имею в виду первый абзац Вашего комментария. В принципе на каждого мудреца (особливо из ГД!) довольно простоты. Но если бы Ваше понимание сути вопроса оставалось только Вашим достоянием, всё было бы ОК. Но ведь Вы законодатель! Это уже драма с трагедией в кубе. Тут вряд ли заявленный Народный фронт поможет.

События и мнения

Не день убийства

ТОЛЬКО В «ЛГ»

Юнна МОРИЦ

Убили тех, а этих разбомбили,

Загнали в гроб детей джамахирийства.

Убийства праздник!.. Страшно полюбили

Отплясывать на празднике убийства.

Неузнаваем труп, который подан,

Однако – танцы, смех, поток витийства

Над мертвецом, который весь обглодан…

Международный праздник – День Убийства!

Наш День Победы – не из этого окопа,

Наш День Победы очень многих дразнит.

Мы не танцуем в день убийства Риббентропа

И в день убийства Г… Победы праздник –

Не день убийства!.. День Победы над

Чудовищем, которое так радо

Ворваться к нам и здесь устроить ад.

Но победил народ и маршал ада.

И в том Победа, что врываться к нам не надо,

А кто ворвётся, чтобы здесь устроить ад,

Порвётся в лоскут… Праздник высшего разряда –

Не день убийства, – День Победы над!..

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,6 Проголосовало: 13 чел. 12345

Комментарии:

События и мнения

Увенчаны признанием

ПРЕМИИ

Новые лауреаты премии «Золотой венец Победы» 2011года Центрального музея Великой Отечественной войны на Поклонной горе.

Эта премия учреждена музеем и присуждается за произведения, темы которых – Великая Отечественная война, верность славным традициям наших старших поколений, жизнь сегодняшних Вооружённых сил, военно-патриотическое воспитание.

Премий «Золотой венец Победы» 2011года удостоены: известный наш поэт-фронтовик Николай Доризо (посмертно); народная артистка России Зинаида Кириенко, чьи роли во многих популярных кинофильмах запомнились миллионам россиян; доктор исторических наук и доктор искусствоведения Георгий Миронов, многие исторические исследования которого посвящены Великой Отечественной войне (в молодые годы Г. Миронов был сотрудником «ЛГ»).

За просветительскую деятельность и шефскую работу в воинских частях премия присуждена Центральному дому работников искусств (директор – художественный руководитель заслуженный деятель искусств России Э. Погорелова, председатель Российского профсоюза работников культуры – учредителя ЦДРИ Г. Парошин). Кстати, в годы войны творческие фронтовые бригады, сформированные в ЦДРИ, дали больше 17тысяч концертов в действующей армии и госпиталях.

Почётными дипломами «Золотой венец Победы» награждены: народная артистка России певица Зинаида Кириллова; за книгу «Перепады. Война-война: судьбы истоки» – Александр Кравцов; скульптор член-корреспондент Академии художеств Российской Федерации Пётр Стронский; за повести «Нелидовский коридор» и «Яркие легенды» – Геннадий Сазонов; за повесть-поэму «Кавказушка» – Анатолий Санжаровский; за книгу очерков «Алтарь добра» – Александр Тарасов; за стихи последних лет – Зиновий Ямпольский.

Юрий КАЗАРИН

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Настоящее прошлое

Если не по лжи

Cоответствуют ли истине расхожие ныне представления о ГУЛАГе?

Александр ДУГИН, историк, автор книг «Неизвестный ГУЛАГ», «Сталинизм: легенды и факты»

Откуда пошла «земля гулаговская»?

Одной из первых публикаций, вышедших на Западе на эту тему, стала книга бывшего сотрудника газеты «Известия» И. Солоневича, сидевшего в лагерях и бежавшего в 1934году за границу. Солоневич писал: «Я не думаю, чтобы общее число всех заключённых в этих лагерях было меньше пяти миллионов человек. Вероятно, несколько больше. Но, конечно, ни о какой точности подсчёта не может быть и речи».

Изобилует цифрами и книга эмигрировавших из Советского Союза видных деятелей партии меньшевиков Д.Далина и Б. Николаевского, которые утверждали, что в 1930году общее число заключённых составляло 622257человек, в 1931году – около 2миллионов, в 1933–1935годах – около 5миллионов. В 1942году в местах лишения свободы, по их утверждениям, находилось от 8до 16миллионов человек.

Аналогичные многомиллионные цифры приводят и другие авторы. С. Коэн, например, в своей работе, посвящённой Н. Бухарину, ссылаясь на труды Р. Конквеста, отмечает, что к концу 1939года число заключённых в тюрьмах и лагерях выросло до 9миллионов человек по сравнению с 5миллионами в 1933–1935годах.