Чтение онлайн

– А ваши нынешние студенты? Что они собой представляют? Неужели всё так мрачно?

– Вы знаете, есть и один позитивный момент. Современный студент готов к серьёзному разговору, подготовлен к нему жизнью, хотя интеллектуально наивен. Порой понятия не имеют, что такое 1917-й год, что такое Великая Отечественная… Да, порой не знают, но желание понять у них есть. Есть у них сильное ощущение, что происходит нечто катастрофическое, что человека обманывают, нет перспективы, нужно что-то менять…

– Выходит, несмотря на пропаганду развесёлого образа жизни, царят иные настроения? И его величество Интернет не дал ощущение всемогущества и блаженства?

– По моему ощущению, не дал. Но они начинают верить тому, что ты говоришь, если ты готов быть с ними честным…

– Двадцать лет назад у вас были рецепты, а сейчас они есть?

– Есть программа, как переключить управление страной с внешнего на внутреннее, самостоятельное. Во-первых, нужно взять в свои руки механизм денежной эмиссии. Российская экономика на сегодняшний день использует не национальную валюту, а доллар. У нас формально бумажки другого цвета, но есть фабрика – Центробанк РФ, – которая занимается перекрашиванием бумажек.

Предложение денег не соотносится со спросом. Внутреннего рынка попросту нет. Денежной массой управляет некто, находящийся за пределами России.

Сегодня у нас искусственный переизбыток денег: нет инвестиционной политики. Нет спроса со стороны реального сектора экономики, который должен производить товары и увеличивать предложение отечественных товаров.

А нам говорят: мы не можем увеличивать социальные программы, потому что они увеличат инфляцию. Люди получат больше денег, станут больше покупать товаров – а они импортные. Выходит, денежная масса увеличивается, а количество товаров не растёт. Вот и инфляция. Чтобы её избежать, нужно увеличение отечественных товаров. Всё это просто, на уровне средней школы. Но у нас господа либеральные экономисты дело так запутывают, что сто мудрецов не объяснят…

– Экономические оракулы все эти годы говорили нам про «невидимую руку рынка», которая волшебным образом всё устроит, если государство превратится в скромного «ночного сторожа».

– Само понятие «невидимая рука рынка» появилось лет 300назад. Автором был Адам Смит, идеолог рыночной экономики. Но ведь он же говорил и о том, что рынок может повести общество к пропасти. Смит считал, что созидать могут только люди, в высшей степени нравственные, ориентированные на заповеди Божьи даже в усечённом протестантском варианте. В остальных случаях рынок уведёт общество совсем не туда… Адам Смит имел в виду под «невидимой рукой» Промысел Божий, и ничто иное. А мы в последние 20лет воспеваем другую руку, волосатую… Она не имеет никакого отношения к Творцу. Скорее, она принадлежит его антиподу.

– И тогда главный критерий – барыш. И горе тому, кто стоит на кратчайшем пути к этому барышу…

– Ориентация только на прибыль искажает все мотивы человеческой деятельности и, кстати, нарушает пропорции хозяйственной жизни. Был такой экономист Жан-Батист Сэй, который говорил: «Предложение автоматически рождает спрос, и кризисов быть не должно». Простое товарное производство. О прибыли речь не идёт. Чрезмерная прибыль, прибыль как цель всего нарушает балансы, и экономика становится неуравновешенной, а платёжный спрос отстаёт от предложений. Здесь есть прямая аналогия с физиологией. Ожирение, нарушенный обмен веществ. Накопление прибыли – это признак нездорового организма, ожирение.

– Зато экономисты говорят как о благотворной задаче: «Нужно накопить жирок…»

– Ещё Аристотель считал, что есть экономика, а есть хрематистика. Экономика – это целенаправленная деятельность по созданию благ, необходимых для естественных потребностей человека. А в хрематистике сверхзадача – накопление. Скажем, накопление государственного золотого запаса, создание запаса продовольствия на случай неурожая – это экономические меры. А накопление богатства как самоцель, как поклонение прибыли – это уже хрематистика. Аристотель предупреждал, что скатывание в хрематистику губительно. Мы скатились в хрематистику в самом худшем её варианте. Есть западная модель экономики, а есть периферийная модель, смысл которой – обслуживать золотой миллиард, а не местное население. Наша экономика сегодня именно такая.

– Итак, за прошедшие двадцать лет…

– Мы двигались вниз. Организм нашей экономики болен. Потому что это антиэкономика. Рыночная экономика, как остроумно сказал один мой коллега, не производит, она только перераспределяет и потребляет. И потому идёт движение вниз, амортизация основных фондов, проедание того, что было создано предыдущими поколениями. Вот полёт Гагарина состоялся всего через полтора десятилетия после войны, а был ещё атомный проект… Мы продвигались на пути к бесплатному всеобщему образованию. Когда в 90-е годы громили этот процесс, кричали: «Ах, как страшно – натягивают тройки!» Это действительно было нездо­рово, но на фоне нынешних проблем образования, нынешней массовой малограмотности вспоминать об этом просто смешно и грустно…

Беседу вёл Арсений АЛЕКСАНДРОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,9 Проголосовало: 9 чел. 12345

Комментарии: 15.06.2011 16:23:31 - Николай Алексеевич Барболин пишет:

,,..экономический рост и развитие рынка приводит здесь не к раскрепощению народа, а к его закрепощению. Буржуазное развитие в странах периферийного капитализма оказывается подчинено совсем другой логике, нежели на Западе... Б. Кагарлицкий.

Дискуссия

Крайняя слева в заднем ряду

КНИЖНЫЙ

РЯД

Леонид Млечин. Фурцева . – М.: Молодая гвардия, 2011. – 410с.; 8 л. ил. – (Жизнь замечательных людей: Сер. биогр.; вып. 1303). – 5000экз.

Перед нами вышедшая в серии «ЖЗЛ» биография Екатерины Фурцевой – единственной женщины, как сказано в книге, сумевшей «занять постоянное место на мавзолее», то есть войти в ряды высшего руководства СССР. Правда, сразу следует оговориться – рассматриваемая книга не является биографией в классическом понимании этого слова.

«ЖЗЛ» за много лет приучила нас к мысли, что произведение подобного жанра должно опираться на определённый круг источников, как на трёх китов. Первый кит – это личный архив исследуемого лица и воспоминания родственников. Второй кит – воспоминания близких друзей, сокурсников, коллег и их архивы. Третий кит – воспоминания посторонних людей, пресса, кинохроника, исторические документы ит.д.

Конечно, троичную формулу удаётся соблюсти не всегда, но в случае с Фурцевой условия благоприятные. Со дня смерти прошло менее полувека. Живы родственники и те, кто не раз виделся с Екатериной Алексеевной лично. Почему же в данной книге формула не соблюдена? Из воспоминаний родственников есть только интервью, которое дочь Фурцевой, умершая в 2005году, дала газете «Совершенно секретно». А почему не обратиться к внучке? Из близких друзей подробно цитируется только Нами Микоян. А почему Людмиле Зыкиной, ближайшей подруге Фурцевой, отведено всего несколько строк? Пусть известная певица скончалась в 2009году, но она охотно рассказывала о своих дружеских связях для ТВ и печати. Опять же сохранились личные архивы.

С третьим китом всё в относительном порядке, но и здесь автор упустил одну хорошую возможность. Екатерина Фурцева, как министр культуры, много ездила по миру, давала интервью. Да, сбор информации требует много сил, но биографии – совсем не лёгкий жанр, нелёгкий в первую очередь для автора.

Причины отказа от долготрудной работы могут быть чисто субъективные. Например, семья и друзья исследуемого лица не хотят сотрудничать с биографом, с которым разошлись во мнениях. Но даже в таких информационных границах получится достойная книга, если говорить об общеизвестных событиях, представив их глазами Фурцевой. Но автор и этого не делает.