Чтение онлайн

Собственно, она повторила свой привычный сценарий, только в другой стране: в России дважды побывала замужем, первый брак длился год, второй – четыре месяца. В конце концов она стала агрессивной, разучилась улыбаться, а если улыбнётся, это походит на улыбку Медузы горгоны. Лечилась от алкоголизма, потом нашла работу – на заводе, на конвейере.

Там она и выучила французский. На конвейере. А какой на конвейере язык? Матерный. Во французском нет точных соответствий нашему мату, который обозначает гениталии, но вот аналоги этих ругательств есть. Так она и общается. Теперь она работает «помощницей по жизни» – сиделкой у стариков. Так вот и со своими стариками, и в учреждениях она разговаривает именно на этом франко-матерном языке. Читать и писать по-французски не выучилась и видит в этом некое своё достоинство. Живёт скромно, всё купленное отвозит на родину, в основном это тряпьё из секонд-хенда. Причём живёт она старыми привычками. Это, впрочем, характерно для многих эмигрантов – они могли приехать и тридцать лет назад, но если живут анклавом, ведут тот же образ жизни, который вели при отъезде во Францию у себя на родине и который там давно исчез.

Но главное – постоянная печать злобности на лице Александры, это делает её просто отталкивающей. Стала завистливой, мужененавистницей. Говорит: к старости вернусь в Россию. При этом подумывает о французском гражданстве. Несчастный она человек и всех вокруг делает несчастными.

А вот другая история. Дина приехала во Францию по визе невесты, тридцать один ей был. Высокая, длинноногая, тонкие губы, синие глаза, только очень холодные – внешность модели. В браке никогда не состояла, живёт здесь уже четыре года. В России она была главным бухгалтером на крупном предприятии.

Познакомилась с женихом по Интернету, он на двадцать лет её старше, с итальянскими корнями, куча распавшихся браков, куча детей в тех браках. Торгует подержанными автомобилями, шестьдесят процентов заработка отдаёт на алименты – на жизнь остаются крохи. Живут в крошечной деревне, в гараже.

У Дины совершенно определённая цель: ей нужно французское гражданство, чтобы свободно ездить по Европе. У неё всё просчитано. Ничего русского в ней не осталось. Она быстро переняла французские женские правила игры: я должна быть лучше всех, а соперниц, хоть на пляже, хоть на приёме у мэра, унижу – мало не покажется. Скоро и хорошо выучила французский, но квалифицированной работы не нашла, а работу уборщицей считает для себя унизительной. О муже заботится, по утрам ему на работу возит на велосипеде свежий хлеб, по вечерам – мясо к ужину. Лишь одно занятие себе нашла кроме ведения домашнего хозяйства – стала разводить собак для продажи.

Её-то цели понятны… Почему французские граждане женятся на русских? Ну это просто. Француженка может потребовать и деньги, и машину в подарок, и квартиру, и повышение по службе, а у русских жён такого обычно нет. К тому же они хозяйственные. Да и плохо ли в постели иметь молодую жену?.. Сам же супруг состоит членом Общества битых мужей – есть тут и такое.

И ещё одна судьба. Ирина приехала во Францию год назад, в тридцативосьмилетнем возрасте. Была главным бухгалтером крупнейшего российского авиазавода. Потом поработала в разных государственных и финансовых учреждениях, утвердилась в мысли «я – богатая женщина» и потянулась в Европу. В тридцать три уехала в Бельгию, жила там с бойфрендом, но когда выяснилось, что он наркоман, в брачном агентстве нашла себе французского жениха, вдовца, на двадцать лет старше себя.

Когда она пригласила меня с мужем в гости, мы очень долго искали её дом. Это город, где разгружаются танкеры с нефтью, а вокруг – хибары и трущобы, сараи какие-то. Нашли наконец. Представьте – из какого-то сарая с разбитыми стёклами и покосившейся крышей выпорхнула нам навстречу красавица в роскошном платье, с ярким макияжем и маникюром, вся в браслетах и кольцах. В этот день, оказывается, к ней приехала семнадцатилетняя дочка из Москвы, привезла ей деньги: оказывается, денег муж не даёт совсем.

Мы всей компанией поехали к морю, посидели в кафе. У Иры я разглядела три синяка, оставленных явно мужскими пальцами. Расспросила. И она мне открылась: муж страдает какой-то душевной болезнью, во время приступов рукоприкладствует. Пыталась обращаться в полицию – там только похохатывают: говорит по-французски она плохо, одета так, как, на их вкус, одеваются портовые шлюхи. Говорят ей, сами шли замуж, терпите.

Дочь, кроме денег, привезла ей и билет домой. Они постепенно перевозят в Россию вещи, но мужу Ира не говорит, что уедет навсегда: боится. А в Москве она уже присмотрела себе русского мужчину…

Мне всех их, таких, жалко. Русские женщины почему-то думают, что все иностранцы – богатые и благородные, как бароны или виконты старинные… Как в книжках… Бывают, конечно, и удачные браки. Но где-то мне попадалась статистика: 99%смешанных браков распадаются. Как это ни банально звучит, они продавали свою красоту, а за безлюбовность женщина платит очень дорого.

Записала Анна ЯКОВЛЕВА

Статья опубликована :

№30 (6332) (2011-07-27) 2

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,0 Проголосовало: 5 чел. 12345

Комментарии: 27.07.2011 15:17:35 - Алексей Фёдорович Буряк пишет:

Наконец-то женщина про женщин написала правду... А то чаще пишут: ля-ля, да улю-лю...burur@mail.ru

Человек

Эра зависти

КНИЖНЫЙ

РЯД

Айн Рэнд. Возвращение примитива . Антииндустриальная революция / Пер. с англ. – М.: Альпина Паблишерз, 2011. – 352с. – 5000экз.

Книга известного философа и социолога посвящена острейшим проблемам современного общества и остаётся остроактуаль­ной, хотя первое англоязычное издание появилось ровно 40лет назад, когда по всему миру бушевали студенческие бунты, в искусстве расцветал постмодернистский абсурд, а нормальный образ жизни объявлялся устаревшим и ненужным.

«Источником всего этого безумия было движение, с трудом поддающееся определению, – пишет редактор нового издания Питер Шварц. – Его врагами было всё, и всё американское, его героями – диктаторы-убийцы, его целью – разрушение всего подряд; однако комментаторы-интеллектуалы объявляли его лидеров идеалистами, защищающими личность от подавления государственной системой».

Казалось бы, нам-то, нынешним, что за дело до проблем «оказавшегося в осаде» американского общества времён вьетнамской войны?

А то, что пропагандистский прессинг на сознание современных граждан России осуществляется по той же самой схеме. Не только «всё американское» можно возвести в ранг пугала – всё советское и социалистическое (равно как российское и капиталистическое) годится для таких же страшилок. О перекосах на тему политкорректности даже и говорить не приходится.

«Приспосабливаться к чему? – негодует Рэнд. – К жестокости, к несправедливости, к слепоте, к глупости, к притворству, к пренебрежению, к насмешкам, к предательству, ко лжи, к непонятным требованиям, к надоедливым проявлениям чувств, к не спровоцированной злости и к подавляющему, всевластному присутствию прихоти как главного правила. Почему к этому, а не к чему-то лучшему?» Что такое мультикультурность, спрашивает автор, попытка сделать мир более справедливым, разнообразным и ярким или уступка дикости нецивилизованных народов и шаг назад на пути к прогрессу?