Чтение онлайн

– А почему картина не вызвала интереса со стороны возможных инвесторов?

– Потому что последние 50–60лет подобного рода фильмы финансировались в основном национальными телекомпаниями. Но дистрибьюторы в России не очень заинтересовались, не веря в конечный результат.

– Странно, что фильм не был интересен даже телевизионщикам…

– Лет двадцать назад художественных фильмов по телевизору зрители смотрели намного больше. А сейчас в сетках каналов стоят в основном спорт, развлекательные шоу, новостные блоки…

– Значит ли это, что биографические фильмы теряют аудиторию, а исторические персоны перестали привлекать внимание современного зрителя?

– Да, к сожалению. Мы живём в эру Интернета, люди перестают читать книги… Но я к нашему фильму отношусь не как к биографическому, а как к истории семьи. Подобные истории мы всегда можем рассматривать применительно к себе, к своим собственным взаимоотношениям. Это более широкий план.

– Иными словами, вы переносите акцент и обобщаете ситуацию?

– Да-да, совершенно верно. В принципе в каждой семье происходят ссоры, споры, проблемы с наследством… Но при этом люди продолжают нуждаться друг в друге, продолжают любить, мучая друг друга….

– Это продюсерский ход для привлечения зрителя?

– Нет, это позиция режиссёра (Майкл Хоффман также автор сценария фильма. – Авт.). Меня как раз изначально больше привлекали политические вопросы, идеи толстовства, их обсуждение в картине. А режиссёра интересовали человеческие проявления, личностные характеристики, чувства и отношения. Я не вмешивался.

– Вы не хотели воспользоваться этим правом или не было необходимости?

– Если я задумал проект и это мой фильм, то я всё делаю, как хочу. Майкл Хоффман пришёл ко мне со своей идеей, и мы делали так, как он задумал. Я присутствовал на всех этапах производства картины. Но продюсер всегда должен понимать: фильм не может получиться лучше, чем его сделает режиссёр. Хороший продюсер никогда не вмешивается.

– А по каким критериям подбирались актёры?

– Мы не искали особого внешнего сходства. Главное – чтобы актёры смогли передать характер, создать образ – непростой и неоднозначный. Или вы думаете, что мы должны были постоянно сравнивать актёров с фотографиями наших героев? Вероятно, режиссёр ответил бы на ваш вопрос иначе. Но я могу ответить только с точки зрения продюсирования. В принципе, чтобы получить необходимое финансирование для фильма, существует маркетинговая процедура предпродаж. В различных регионах нужно учитывать определённые факторы, чтобы эта процедура прошла успешно. И вот кандидатура Хелен Миррен на главную роль явилась такой замечательной составляющей нашего проекта, когда имели значение и её профессиональный авторитет, и её известность, и обладание «Оскаром». И она во многих регионах действительно обеспечила нам успех. Открою вам маленькую тайну. Перед нами изначально стоял непростой выбор: пригласить на роль Софьи Андреевны Мерил Стрип или Хелен Миррен! Но европейцы хотели увидеть в картине европейку.

– На ваш взгляд: помог ли Хелен Миррен справиться с этой сложнейшей ролью тот биографический факт, что у неё русские корни, что она внучка полковника царской армии?

– Мы подумали, что это обстоятельство привлечёт её к роли, то есть в первую очередь эта роль будет интереснее для самой Хелен Миррен. И она действительно была искренне растрогана нашим предложением. Я думаю, что косвенно такие тонкости играют свою роль. Это также вопрос отношений…

– Скажите, Андрей Кончаловский как сопродюсер привлекал российскую сторону к этому проекту?

– Он выступил как сопродюсер, но его в большой степени привлекло к проекту режиссёрское видение, подход к материалу Майкла Хоффмана. Андрею понравилось, что это был именно английский взгляд на очень русскую историю. Он быстро подключился к проекту, сам нашёл значительные средства для картины. Мы построили все декорации в Германии и были связаны в определённой степени обязательствами перед немецкой стороной, и Андрей поддержал это – сказал, что так будет и дешевле, и удобнее. Но единственное и твёрдое условие с его стороны – композитор и музыкальные темы должны быть русские. Так у нас появилась музыка Сергея Евтушенко из Санкт-Петербурга, и записана она была также в Питере.

– Вам известно, как воспринял этот английский взгляд на своего прадеда Владимир Толстой?

– Поначалу он очень осторожно к этому проекту относился. Потом Владимир приехал к нам на съёмки в Германию – это были сцены на станции Астапово, которую мы воссоздали. Ему всё очень понравилось, он остался доволен. Премьера была в Америке, он прилетел к нам туда, и фильм пришёлся ему по душе. Потом Владимир сам организовал показ в Ясной Поляне, и я знаю, что он всячески картину поддерживает.

– Как вы сами оцениваете свою работу?

– Продюсер должен снимать картины, которые ему самому нравятся. Этот фильм я могу смотреть много-много раз, чувствовать его энергетику, испытывать сильные эмоции каждый раз. И знаете, я смотрю его не как продюсер, знающий все детали проекта, а как простой зритель…

Беседовала Арина АБРОСИМОВА

Статья опубликована :

№30 (6332) (2011-07-27) 2

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Панорама

По лёгким всполохам былого счастья

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ

Элла Матонина. Счастливая жизнь . Путешествие по жизни и страницам книг. 1883–1954 гг. – М.: ИПО «У Никитских ворот», 2011. – 632с.; 8 л. фото. – 1000экз.

«Путешествие по жизни и страницам книг» – это подзаголовок или жанр? Кажется, и то, и другое. Жанр, конечно, необычный, но обозначение – довольно точное. Автор описывает жизнь дворянской (правда, разорившейся) семьи Никитаевых в течение семи десятков лет, на которые пришлись правление двух российских императоров, три революции и две мировые войны. Судя по всему, в основе повествования – подлинная история семьи автора. Атмосферу, характерные приметы того или иного периода помогают воссоздать книги: поэзия, проза, философия – вплоть до таких сугубо «практических» пособий, как выпущенная в конце позапрошлого века «Жизнь в свете, дома и при дворе», обложку которой мы видим на форзаце.

В изданиях, подобных «Жизни в свете…», немало внимания уделялось светскому этикету. Современному читателю, возможно, интересно будет узнать некоторые связанные с этим подробности. Например, прислано приглашение на бал. «Он будет через десять дней… но согласие или отказ должны быть посланы в первые два дня». Получившая приглашение дама инструктирует юную воспитанницу Марфушу: «Мужчины, которые умеют вести себя в свете, обязательно последуют бальному этикету: пригласят хозяйку дома, её родственниц, потом близких её дому девиц и дам. Среди них и ты… Если ты понравишься молодому человеку, он попросит представить его тебе во время бала или перед танцем. Но танцевать он может с тобой кадриль, польку, вальс. А вот мазурку и котильон не может, для этих танцев положено хорошо знать девушку…» (28, 29). По поводу последующего после танцев ужина сообщается, что «после бульона подают мадеру, херес, портвейн. После говядины – пунш, шабо-лафит, сент-эстеф, медок, марго, сен-жульен. После холодного – марсала, эрмитаж, гох-мейер, после жаркого – малага, мускат-люшль…» (33). Стоит заметить, что действие происходит отнюдь не в Париже, а в Екатеринославе.