Чтение онлайн

Редактор Чак - политик, строгий страж

Коммунистического этикета.

И всё-таки в любой статье - намёк!

Сочится будущее между строк.

Какие нестандартные подходы!

Какие безоглядные умы!

Та предсвобода, что милей свободы,

С которой всё не разберёмся мы.

90-е годы

Дорогой Володя! Несколько часов прокручивал в голове: что могу написать к 45-летнему юбилею? Ничего особенно свежего не придумал. Архив свой, включая газетные вырезки, некоторое время назад сдал в госархив литературы и искусства по их настоянию, так что мне он сейчас недоступен. Буду думать ещё. А пока - передаю стишок, о котором говорил тебе. Мне кажется, он довольно точно передаёт ситуацию. Твой Илья.

Я поблагодарил, сказал, что хорошо бы ещё получить и "прозу". Решил перед Новым годом напомнить, что сроки поджимают[?] И вдруг - в понедельник, 26декабря, в редакцию приходит из Питера сообщение о смерти Фонякова. В спешке мы поставили в уже свёрстанную полосу некролог[?]

Вместо того что мог бы написать Илья, приходится публиковать лишь это. Ещё одного автора легендарного первого номера не стало.

Владимир БОНЧ-БРУЕВИЧ

«Драма на озере Вуокса»: сорок один год спустя

Есть расхожее выражение: газета живёт один день. Применительно к еженедельнику, видимо, надо считать, что этот срок увеличивается до семи дней. Но жизнь опровергает и это.

Недавно в "ЛГ" появилась съёмочная группа программы НТВ "Следствие вели..." с Леонидом Каневским. Что же интересовало бывшего майора Томина в редакционной библиотеке? Как выяснилось, подшивка. Пожелтевшая наша подшивка за 1970год. Точнее, очерк нашего автора Ольги Чайковской "Драма на озере Вуокса". Оказалось, что давнее исследование дела В. Томилина, которому было предъявлено обвинение в убийстве жены, не забыто. Увы, была допущена ошибка, переоценили признание обвиняемым своей вины. И через 41год (!) телевидение вернулось к этой истории.

Заговор жрецов

КНИЖНЫЙ

РЯД

Э. Макаревич, О. Карпухин. Последний бастион .
– М.: Дрофа, 2011.
– 430 с.
– 1000 экз .

Книгу Э. Макаревича и О. Карпухина "Последний бастион. Глобальная культура коммуникаций" мне посчастливилось прочитать во время выборов в Государственную Думу. Всем известно, чем эти выборы завершились. До сих пор наше общество находится в состоянии осознания произошедшего. Митинги и акции протеста прокатились по всей стране. И ведь это не случайность, и всему есть научное объяснение. Тем, кто действительно хотел бы разобраться в механизмах управления обществом и в других, ещё более серьёзных процессах, поможет эта книга. Ведь, как известно, любая ситуация, тем более та, которая касается судьбы твоей страны, требует изучения. Ещё Фрэнсис Бэкон говорил: "Знание - сила". Именно этой силы и не хватает нашему обществу.

Стоит отметить, что книга хоть и научно-популярная, но написана очень хорошим и понятным языком. Позиция авторов имеет большую степень свободы. Это видно уже по тому, как они понимают силу массовых коммуникаций. Эта сила в культуре. Авторы выбрали Эммануила Канта как научного авторитета для своей концепции. Этот немецкий философ актуален, как никогда, своим видением культуры, которая есть культура умений и культура воспитания человека. Сегодня культура умений - это "культура производства", "культура бизнеса", "культура войны" и много ещё чего окультуренного - превзошла культуру нравственную. Культура технологий пожирает в ХХI веке культуру духа. Ей, культуре умений, то есть технологий, помощником в этом стал рынок. Рынок ею управляет, чтобы делать деньги, чего не могла культура нравственная. И навязший в зубах постмодернизм явился прибежищем прежде всего технологий инструментального знания, где дух ничто и смысл ничто. Оказывается, на ниве постмодерна и произросло глобальное информационное массовое общество с господством в нём купли-продажи, безграничной стоимости и скорости оборачиваемости капитала.

И тогда теоретики, да и практики заговорили о гуманитарном сопротивлении такому обществу. И, конечно, вспомнили о предтече. Авторы рассказывают о пионерах гуманитарного сопротивления общественной системе, чьи идеи никак не устарели для нынешнего времени. Это профессор Иван Ильин, любимец наших либералов, с его теорией "сопротивления злу силою" и мечом, что, оказывается, совсем не грех. Это профессор Владимир Поремский с его "молекулярной" теорией про то, что структура подпольной организации не столь важна, когда люди ориентированы на идею и, не зная друг друга, готовы к единым действиям. Именно эта теория привлекла американцев, когда они отказались в начале 50-х годов прошлого века от ядерного удара по Советскому Союзу и искали технологии, чтобы разорвать СССР изнутри.

Ох уж эти гарвардские профессора с их тягой к научному анализу всяческих ударов. Но, может, они и спасли Советский Союз, когда решили выяснить мнение тех советских граждан, что находились после войны в лагерях перемещённых лиц в Германии, о том, стоит ли свергать сталинский режим. Вопрос в анкете был незатейлив: "Поддерживаете ли вы мысль о сбрасывании как раз теперь атомной бомбы на Москву с тем, чтобы уничтожить большевистских вождей, даже хотя это означает убийство тысяч невинных мужчин, женщин и детей? (Отметить одно: а) Да, бомба должна быть сброшена на Москву теперь. б) Бомба должна быть сброшена только как последнее средство, после того как всё иное не приведёт к результату. в) Нет, бомба не должна быть сброшена на Москву)".

В книге авторы приводят большинство вопросов из социологической анкеты, по которой опрашивали людей в рамках так называемого Гарвардского проекта. Занимательная анкета. Но разочарование результатами опроса, по крайней мере для "ядерных" генералов, было полным. Советские граждане оказались не только не настроены на противодействие власти и социализму, а наоборот, готовы были поддержать тоталитарное государство. А молодёжь так вообще была настроена более просоветски, чем старшее поколение.

И тогда гарвардские профессора придумали, как повлиять без бомбы на советских граждан. Их идея для гуманитарного сопротивления режиму была проста и тем сильна: "развивать духовные ценности, моральные и этические концепции советского народа, особенно русских, и установить идентичность этих ценностей ценностям свободного мира, указав при этом, что великий советский народ и его правительство несовместимы". По этой концепции, проистекающей из теории Поремского, американцы работали вплоть до пришествия Горбачёва, утверждают авторы.