Чтение онлайн

Вот такой грустный, но очищающий спектакль получился у Сергея Морозова. Художник Дарья Горина придумала интересную сценографию: в центре пустая коробка, огороженная светящимися трубочками - то безликое пространство, в котором может происходить абсолютно все, кроме живой, тёплой и уютной жизни вместе. А компьютерная графика Александра Лециуса выразительно отделяет одну новеллу от другой, словно помогая зрителю преодолеть горечь развязок с их тоской по несбывшемуся.

В финале персонажи выходят за пределы отгороженного пространства в жизнь, в которой идёт снег, а на небе зажигаются звёзды. В эту жизнь выходим и мы после окончания спектакля, и хочется верить, что выходим немного другими, задумавшимися о том, о чём стараемся размышлять всё реже и реже. Слишком стремительна наша реальность[?]

А так важно успеть - ведь "время для посещений" собственного душевного мира и мира твоих близких отмерено[?]

Наталья СТАРОСЕЛЬСКАЯ

До последнего вздоха

ГЛУБИНКА

Кто будет спасать умирающие деревни

Александр КАЛИНИН

За прошедшие 20лет в нашей стране не стало 20тысяч сёл и деревень. Ещё 20тысяч на грани вымирания, в них осталось жить по 5-7стариков. В перспективе нас ждёт опустевшая страна с её огромной территорией, где немногочисленный народ "жмётся" в паре-тройке десятков мегаполисов.

В деревню Камышинка я ехал кричать "Караул!". Говорили, что остались в ней два старика, и когда совсем невмоготу, выходят они на крыльцо и кричат "Караул!". Я представил, как два согбенных, отживающих свой век человека - в латаных валенках и затасканных телогрейках - отворяют присыпанную сугробом дверь и, задохнувшись морозным и резким ветром, кричат.

В этом крике отчаянье от болезней, старости, надвигающейся немощи. Страх от возможности так умереть в холодной избе, что никто и не узнает о твоей кончине. Обида на детей, которые мыкаются где-то, отбившись от своего берега и не прибившись к чужому.

Увы, это не литературное воображение автора. Я бывал в таких деревнях и видел таких стариков. На зиму, когда уедут последние дачники, а землю скуёт морозом, они сбиваются в одну избу. И не только для того, чтобы сэкономить дрова и электричество. Вместе не так страшно.

Кировская область, например, каждый год теряет до 70населённых пунктов. Только за последние 20лет в регионе не стало 1300деревень. Готовятся "к списанию" ещё 40. Среди "умерших" - деревня Марковцы. Остов дома, внутри которого уже выросло дерево, - всё, что сегодня напоминает о ней. Чем не символ нынешней русской деревни? А ведь здесь когда-то было полтора десятка жилых домов.

Перенесёмся в Кострому. 76-летний Владимир Быков, когда-то живший в красивом доме на холме по соседству с церковью, прудом и примерно 30домами, последний, оставшийся здесь человек, умрёт он - умрёт и костромская деревенька Исупово. На картах области от десятков деревень остались одни названия: Половиново, Северный, Ульшма, Трасса, Усть-Сенная, Стеклянный завод, Ошурка, Игошино. Ночами в пустых деревнях мародёрствуют бандиты. Они влезают в дома и крадут всё, что можно ещё украсть. В основном металл и оставшиеся кое-где иконы. В Дьякове живут восемь семей. В соседнем Козино, где когда-то был сырный завод, две. На много километров вокруг единственный человек, имеющий постоянную работу, это тракторист Николай Кузнецов, который зимой чистит дороги к обезлюдевшим деревням.

Но чаще всего дороги к ним никто не чистит, они заметаются снегом, ни пройти ни проехать. Живут зимующие в них жители тем, что вырастили на огородах, собрали в лесу и купили у заезжих торговцев за лето. Когда заканчиваются припасы, в основном хлеб да крупы, кто покрепче надевает на плечи рюкзак и на лыжах пробивается к большаку, к автолавке.

Так и живут. Накануне холодов просят трактористов из ближайших деревень вырыть на кладбище несколько ям. Ведь, не дай бог, помрёт человек, могилу в мёрзлой земле старикам не осилить.

Валерий Михайловский - врач, писатель, этнограф из Нижневартовска, долгое время был защитником интересов коренных народов ханты, манси, ненцев. Но пройдя с экспедицией от Петербурга до Сургута, пришёл к выводу, что спасать надо прежде всего русскую нацию. Нигде такого разорения и запустения, как в чисто русских деревнях, нет.

– Такая красивая природа, замечательные леса, дичи полно, и - умирающие деревни. Жутко! Представьте: стоят избушки чёрные, покосившиеся, придавленные снегом. Видно, что следов вокруг нет, всё брошено. А где осталось несколько человек, впечатление, что это трупы ходячие. И не старики ещё, люди по 40-50лет, а выглядят древними, немощными. У них выветрилось даже нормальное человеческое любопытство. Мы заехали в деревню, а они и не спрашивают ни о чём, им ничего неинтересно. Устали люди от самой жизни[?]

Российское село умирает не сразу, а по частям. В период между переписями населения 1989и 2002гг. исчезли с географических карт 10,7тысячи населённых пунктов, на 40процентов увеличилось количество сёл и деревень, не имеющих постоянных жителей. Только в 2009году из сельских поселений выбыло 635,2тысячи человек, в том числе 304,3тысячи в возрасте 14-29лет. Как показали итоги Всероссийской переписи населения 2010года, процесс исчезновения сельских населённых пунктов с карты России продолжается.

Это официальные данные. В реальности дело обстоит куда хуже.

Учёные утверждают, что при нынешней государственной политике не только деревня "неконкурентоспособна" городу, но и малые города относительно больших. И миграционные потоки будут нарастать не только от деревень к городам, но и от районных центров к областным и далее к региональным агломерациям.

Дело идёт к тому, утверждает профессор Андрей Нещадин, что почти всё население страны сосредоточится в крупнейших городах. То есть в перспективе нас ждёт опустевшая с огромной территорией страна, где немногочисленный народ "жмётся" в паре-тройке десятков мегаполисов.

– Мы теряем страну со скоростью несколько процентов в год, - говорит вице-президент, член-корреспондент Российской академии сельскохозяйственных наук, профессор Михаил Коробейников.
– И если не создадим эффективного механизма, то огромные территории останутся пустыми в течение 10лет. А ответа, что делать, до сих пор нет. Между тем депопуляция в селе способна развалить всё Российское государство, и это должны понимать в руководстве страны.

В своё время в разговоре с Валентином Денисовым, бывшим в ту пору председателем Комитета по аграрным вопросам Госдумы, я спросил, почему в России до сих пор нет концепции или какой-нибудь мало-мальской программы развития села?

– Такой программы без активной работы муниципалитетов создано быть не может, - ответил он.
– Деревня сама должна определиться в том, какой ей быть.

Такой ответ вызвал резкое возражение глав сельских поселений и муниципальных образований.

– В районе, которым мне выпало руководить, из 214деревень более 30можно убрать со всех карт, в них никто не живёт. И процесс этот, к сожалению, будет продолжаться, - с горечью говорила мне глава моего родного Сандовского района, заместитель председателя правления Ассоциации муниципальных образований Тверской области Марина Тихомирова.
– Чтобы сохраниться, у самой деревни сил уже нет. Как и у района. Бюджет дотационный и наполняется по минимуму, а мы, кроме того, тащим на себе сельские поселения, где бюджеты ещё беднее. Чтобы сохранить деревню, нужна не отдельная программа развития для каждой из них, а федеральная программа, и касаться она должна не столько крупных производств, которых в нашей зоне по пальцам пересчитать, сколько малых форм хозяйствования - крестьянско-фермерских и личных подсобных хозяйств. Основа развития села, считаем мы, это партнёрские отношения власти, бизнеса и общества. Как в каждом отдельном районе, так и по стране в целом. Нужна федеральная программа развития сельских территорий. А построить социализм или капитализм в отдельно взятой деревне невозможно.