Чтение онлайн

Возглавляет "День" коллективный орган - редакторат, состоящий в этом году аж из четырёх человек, что обеспечивает ширину "поэтического" охвата и оценку глубины резерва нашей поэзии, про которую кто-то мудро сказал: "Поэзия - один из самых субъективных видов творчества и восприятие её - субъективно".

"У поэтов есть такой обычай[?]" - написал однажды Дмитрий Кедрин, продолжение этого стихотворения известно каждому рифмующему. Однако ведь есть ещё и пушкинское: "Друзья мои, прекрасен наш союз[?]".

Трудно переоценить социальную значимость поэзии, переживающей сейчас не лучшие годы. Но она должна возродиться. Непременно.

Именно этому способствует ежегодный выпуск альманаха "День поэзии", дарящего нам новые имена и несущего на себе горделивый отблеск славы - той великой поэзии, которая, как и всякое духовное действо, беспомощно-наивна на фоне плотского мира и вместе с тем - бессмертно-неуязвимо!

Андрей ШАЦКОВ, координатор проекта "День поэзии. XXI век"

«День поэзии» – навсегда

"ЛГ" уже сообщала о том, как отмечался Всемирный день поэзии в Париже, в Москве - в Театре на Таганке, в картинных галереях столицы, втворческих клубах.

В рамках празднования Всемирного дня поэзии 21 марта прошла встреча и в подмосковной лермонтовской усадьбе Середниково. Здесь состоялась презентация очередного выпуска альманаха "День поэзии". В нём - более ста авторов из Москвы, Санкт-Петербурга, Нижегородской области, Казахстана, Израиля, Белоруссии и других регионов мира. В некотором смысле - тоже традиционно всемирный "День поэзии".

Встречу провёл поэт Андрей Шацков. В Середниково приехали поэты из Москвы, Подмосковья, Перми, Санкт-Петербурга... Андрей Шацков зачитал благодарственное письмо от бывших наших соотечественников - израильских участников "Дня поэзии". Также от имени участников альманаха он выразил благодарность поэту и предпринимателю Дмитрию Мизгулину, при поддержке которого вышел альманах.

На встрече были объявлены новые лауреаты Международной лермонтовской премии. Ими стали замечательные поэты Владимир Костров (Москва) и Наталья Гранцева (Санкт-Петербург). Правнучатый племянник великого поэта и его полный тёзка М.Ю. Лермонтов вручил лауреатам этого года почётные дипломы и медали премии. Стихи лауреатов прочитал народный артист России Валентин Клементьев.

Состоялось традиционное чтение стихов "по кругу". В нём приняли участие Иван Щёлоков (Воронеж), Евгений Юшин, Виктор Кирюшин, Андрей Романов (Санкт-Петербург), Владимир Хохлев (Санкт-Петербург), Кирилл Козлов (Санкт-Петербург), Александр Ивушкин (Волоколамск), Сергей Телюк, Аршак Тер-Маркарьян, Наталья Полякова, Александр Климов-Южин, Юлия Гиацинтова и другие. Поэт Сергей Мнацаканян рассказал о том, как проходили праздники поэзии в недавние советские годы, вспомнил о стотысячных тиражах альманаха: "То, что "День поэзии" продолжается, - сказал он, - позволяет надеяться и на будущие тиражи. Главное, чтобы этот огонь творчества, поэтического слова не погас...". Эту же мысль выразили в своих выступлениях многие из присутствовавших. Встреча проходила на втором этаже в большом зале лермонтовского имения. Конечно, в этом зале незримо присутствовало дыхание гения - Михаила Лермонтова.

Соб. кор.

«И корабль плывёт…»

В том, что нынешний альманах "День поэзии" вышел в свет, повинна и "Юность" - журнал, без которого очень трудно представить сегодняшнюю палитру современной литературы.

Можно даже сказать и так, вовсе без преувеличения, что вся современная литература вышла когда-то из "Юности". Попробуйте это оспорить?! Не получится.

Журнал "Юность" давно миновал критический период, когда можно было поплакаться в жилетку на благотворную тему: журналы никому не нужны и литература никому не нужна. "Юность" нужна своим преданным читателям, которые знают всех без исключения редакторов: Катаева, Полевого, Дементьева, Липатова и Валерия Дударева. Тираж журнала растёт[?] Но главное, журнал по-прежнему остаётся Домом поэтов.

Очередной поэтический ковчег - альманах "День поэзии" - отправился в плавание по бурным житейским волнам. Новелла Матвеева берёт с собою в дорогу компас и лот, "потворствуя прибою, с волною за волною"; бежит Лиля Газизова, словно бегущая по волнам, "через реку времён устало / Гонит лодку Харон седой" (Александр Городницкий). "Там сицилиец жил и скиф, богемец и литвин, / Троянский конь летел сквозь миф, персидский спал павлин", - вторит ему Наталья Гранцева; "Выйду к озеру случайно, / Где зима со всех сторон[?]" - путается в пространстве, словно в словах, Елена Исаева, а Инна Кабыш пророчествует: "[?]И сквозь ветровое стекло / Мой воздух свободы дымится...".

А море гневливо, "на море чёрная буря: Так и вздулись сердитые волны, Так и ходят, так воем и воют[?]"

Чья эта метафора: Феллини или Рембо?

Если Рембо, то компас явно клонит в сторону "Пьяного Корабля":

Я знаю рвущееся небо, и глубины,

И смерчи, и бурун, я знаю ночи тьму...

Если Феллини, то эта история или метафора ещё более загадочна.

"Верные друзья", устремлённые общим делом, отправляются в путешествие по морям, по волнам. Сегодня здесь, а завтра там.

Критика привыкла препарировать творчество поэта на отделы, жанры, вехи, этапы. А у поэзии свои логика, порядок вещей, идущий вразрез с концепциями и критиками, и прочая. Собственно, природа поэзии сродни водной стихии.

Разве не так?

Ощущение стиха невесомое, солнечное, летучее. Поступь поэзии легка, несерьёзна. Да, конечно, обычно поэты, склонные впадать в салонный драматизм, чересчур озабочены своим отражением в зеркале. Но на это не надо обращать особого внимания. Поэт не должен бояться быть смешным, нелепым, слабым...

Нужно просто писать стихи. Только и всего. Уйти напрочь от того, что навязывают время, журнальная критика, мейн[?]стрим. Найти защиту в самоиронии, чтобы если что, то вроде как вас ведь предупреждали: всё это несерьёзно, по-стрекозьи, понарошку, кровь - не кровь, а клюквенный морс!

А что если поэзия - эта несерьёзная наука о душе - всерьёз и надолго?!

Поэтическая лодочка отправляется вплавь из сегодня в завтра:

Я мечтала о морях и кораллах.

Я поесть хотела суп черепаший.

Я шагнула на корабль, а кораблик

Оказался из газеты вчерашней[?]

Ничего страшного. Рукописи не только не горят, но и не тонут. В больничной книге в момент кончины Рембо кто-то сделал такую надпись: "10ноября 1891года в возрасте 37лет скончался негоциант Рембо". По иронии судьбы останки Рембо были отправлены на баке уходящего на Восток фрегата с выставленной из гроба и указующей путь в Эфиопию десницей. Говорят, он якобы занимался работорговлей.