Чтение онлайн

– А зачем её уметь играть? Сегодня бессовестное время, совесть ушла из жизни, и это выражается во всём, в том числе и в искусстве.

– Думаю, да. Не знаю, как в других мирах-европах, но у нас раньше всегда задавался вопрос: "О чём?" - спектакль, например. Или: "Ради чего?" поставлен этот фильм. На эти вопросы обязательно должен быть ответ. Потому что это принципиальная основа для существования искусства.

– С одной стороны, дефицит сильной современной драматургии, с другой - обращение к классике - помимо всего прочего, испытание мастерства, доказательство профпригодности. Сейчас в тренде - пренебрежение к классике, как, например, дурно прославившиеся постановки опер в Большом театре - для формального радикализма трактовки: "А нам плевать, что это Пушкин, Чайковский, Моцарт, Римский-Корсаков! Мы-то круче!"[?]

– Больше десяти лет я играю у Олега Меньшикова в театральной антрепризе спектакль "Игроки" Гоголя. С огромным удовольствием и триумфом мы показываем этот спектакль. Также играю в спектакле сделанном по двум драматическим пьесам Алексея Толстого ("Смерть Иоанна Грозного" и "Царь Фёдор Иоаннович".
– Авт.), "Царство отца и сына" - сначала роль царевича, а затем - царя Фёдора Иоанновича. Когда я встретился с Юрием Ивановичем Ерёминым в Театре имени Моссовета, то пожалел только об одном: что не работал с ним раньше. Он человек уже немолодой, но с какой воспалённостью, рвением и душевностью он работает! Я так давно не наблюдал и не испытывал радости и полёта во время работы, хотя после спектакля до пяти утра уснуть не могу[?] Но я человек свободный, я ничей - вот как уехал более десяти лет назад из Петербурга, так нигде и не причалил. Получаю очень интересные предложения от очень серьёзных людей. Но я всё время сравниваю: а будет ли это лучше, выше того, что я уже сделал? Мне не хочется спускаться на первый этаж, я хочу дальше идти. Не к призам, не к славе, не к каким-то чепчикам в воздухе, а к результату, к качеству! Я хочу удивиться самому себе. Может быть, эти мечты где-то максималистские, но что же здесь плохого!

– Фантазия всегда богаче реальности. Как вы справляетесь с этим контрастом?

– Я очень интересно живу! У меня фантазии на таком уровне возникают, что они неосуществимы и нереальны. Но это не означает, что моя реальная жизнь пресна, скучна, отвратительна, никчёмна, бесцветна[?] Нет, я очень интересно, красиво и радужно живу.

– Но вы же прилагаете к этому усилия, всё не просто так[?]

– Обязательно! Я тружусь. Чтобы красиво жить - не только в материальном плане!
– нужно находиться в движении. Я в движении. А что, сесть в соломенное кресло, наблюдать за гнездом ласточки и ждать летом снега, а весной - осеннего листопада? Вот так незаметно мы перешли из реальности в фантазию!

Беседовала Арина АБРОСИМОВА

Азбука столицы

КНИЖНЫЙ

РЯД

Вострышев М.И., Шокарев С.Ю. Вся Москва от А до Я : Энциклопедия.
– М.: Алгоритм, 2011.
– 1064 с.: ил.
– 3000 экз.

Москва. Каждый человек знаком с этим городом по-своему. Для кого-то это лишь точка на карте мира, кто-то мечтает пожить в нём хотя бы некоторое время, кто-то хочет сбежать из этого громадного мегаполиса, для кого-то это дом - продолжать можно до бесконечности. У многих людей однажды линии судьбы пересекаются с чертами московских улиц и переулков, меняя их навсегда. Однако далеко не каждый столичный гость или житель знает, откуда произошли названия различных уголков Москвы и что означают эти имена, какова прошлая и настоящая судьба тех или иных мест города, кем были наши предки, селившиеся там, где теперь обитаем мы, что послужило причиной переименования или исчезновения отдельных элементов в мозаичном узоре московского облика.

Можно ли найти что-нибудь кислое в Большом Кисловском переулке, живут ли коньки в Конькове и тепло ли сегодня в Тёплом Стане, чем занимались люди, жившие и обустраивающие столицу несколько столетий назад, какова история тех или иных названий нашего города - ответы на эти, и не только, вопросы можно найти на страницах книги "Вся Москва от А до Я", авторы которой известные москвоведы М.И. Вострышев и С.Ю. Шокарев собрали в ней информацию не только обо всех улицах, переулках, шоссе, тупиках, набережных, площадях, проездах и проспектах города - в издании можно найти историю домов, садов, парков, памятников, станций метро, церквей и монастырей, прудов и рек и даже островов, оврагов и лесничеств, и это замечательно - такой многогранный взгляд может соединить воедино нити настоящего и прошлого и дать наиболее полную картину московской жизни - улиц, домов, горожан.

Изучать Москву можно бесконечно, и эта книга сможет стать полезной как для людей, серьёзно занимающихся изучением столичной истории, так и для тех, кто просто любит теряться в московских переулках, радоваться стареньким особнячкам, улыбаться крышам, крестам и облакам, ведь, имея под рукой энциклопедию "Вся Москва от А до Я", можно будет не только почтительно замирать перед памятью древних стен, но и разделить с ними тайну о прошлом столицы России.

Светлана ХРОМОВА

Сон, вызванный полётом Дункан

КНИЖНЫЙ

РЯД

Сироткина И. Свободное движение и пластический танец в России .
– М.: Новое литературное обозрение, 2012.
– 328 с.: ил.
– 1000 экз.

Дункан не летала даже на сцене, но на небосводе Серебряного века след оставила. Не идеями - телесностью, соответствием демонстрируемых форм декларируемому содержанию, "сладким сном", окрылившим тысячи адептов.

Конкуренты были. Они спорят до сих пор, но Дункан вне диспутов.

Кто вспомнит Рудольфа Штайнера, слушая Sweet Dreams? А нужно: в нашей стране с его именем связана не только антропософия, но и двигательно-духовная практика "эвритмия". Однако англоязычные ресурсы скажут, что eurythmics (так называется и дуэт, спевший упомянутую песню) числит в своих создателях Эмиля Жака-Далькроза.

Обычная история обычных ересей и схизматических толков.

Которую с жаром излагает автор "Свободного движения".

Труд Ирины Сироткиной опирается на множество источников, потому он - исследование; основан на собственном опыте пляски, поэтому - протокол визионерских экстазов; объективен, значит - наука.

Автор не скрывает ангажированности: поклонница пластики вовлечена в процесс и захвачена им, она любит неистовую пляску и проповедует своё мировоззрение. Сироткина знает о стиле, связанном с ограничениями, насилием и муштрой, но относится к нему отрицательно. Словосочетание "репрессивная культура" ставит всё по местам. Проповедница ищет и находит Диониса там же, где ранее поэты Серебряного века или "агитаторы, горланы, главари" диктатуры пролетариата: в хилиазме "единого человечьего общежитья", в раскрепощённой женской похоти, в новой антропологии.

Распущенность под видом религии, эксгибиционизм под маской "натуризма", беспорядочные половые связи и сексуальный комфорт без борьбы за самку - вот что питает слёзы о революции. В экранизации "1984" Eurythmics исполняет песню Sex Crime. Преступление - покушение на общественное секс-имущество. Возвращение отчуждённого. Атака на репрессивный эдем.

Аристократизм яснее и демократичнее: он интегрирует правонарушителя, наказывая, но не лишая деликвента онтологического статуса. Не зря консервативный Честертон раз за разом замечал, что вор лучше, чем нигилист, поскольку своим воровством подтверждает право собственности, укрепляет порядок вещей. Традиционная культура не репрессивна даже для институционализированного криминала. Насильственный рай - вот настоящая беда!