Чтение онлайн

Ну и, конечно, как всегда, в выпуске много хороших стихов, прозы и публицистики.

Пыль Отечества ноздри щекочет,

Позабытым настоем пьяня.

И покрикивает яркий кочет

На прохожего - на меня.

Что мне здесь? Если прах запустенья

Отрешённо повсюду сквозит,

Бузина да крапива - все звенья,

От которых бессмертьем разит!

Да саманный кирпич, разогретый

Долгим солнцем, удобно присесть,

Помолчать, закурить сигарету,

То лишь выдав, что я - ещё есть!

Что мне здесь? Почему незабвенным

Грустно веет от этой травы?

Низко кланяюсь призрачным стенам

И уже не поднять головы[?]

Это Олег Кочетков, коломенец, член редколлегии альманаха, печатающийся с первого номера. Ещё одна достойная традиция этого издания - не забывать ушедших друзей. Вот и в этом выпуске даётся большая подборка стихов известного московского поэта Анатолия Преловского (1934-2008), который на протяжении нескольких десятилетий поддерживал тесные личные и творческие связи с Коломной.

Из публицистики необходимо отметить работу однофамильца главного редактора - петербургского историка и писателя Игоря Мельникова "Питерская Коломна". Он подробно рассказывает об этом районе города на Неве, состоящем из шести островов между Мойкой и Фонтанкой, в том числе единственного в Северной столице рукотворного острова Новая Голландия.

Альманах щедро предоставляет место иногородним авторам - при условии, конечно, высокого качества материалов. И это более разумная политика, чем формирование номеров только из своих, из доморощенных, пусть и слабеньких, чем грешат многие нестоличные журналы. А команда Виктора Мельникова сразу взяла курс на столичный уровень, и теперь "Коломенский альманах" - одно из лучших во всей России литературных периодических изданий.

Федот СМУРОВ

«Бороться и искать, найти и не сдаваться!»

"Два капитана" В. Каверина - продолжение следует[?]

Михаил ЧВАНОВ, УФА

У книг, как и у людей, своя судьба. Сейчас я не буду говорить о великой русской литературе XIX века, о её влиянии на человеческие судьбы. У большинства же книг короткий век, некоторые служат человечеству в лучшем случае в качестве макулатуры, из которой произведут много полезных в быту вещей начиная с туалетной бумаги. Есть книги, которые ни по каким параметрам в разряд великих вроде бы не вписываются, но имели и, может, ныне имеют влияние на судьбы людей, на судьбы целых поколений, огромное влияние, - решусь кощунственно сравнить, - может, не менее чем Евангелие, хотя никакого кощунства и даже преувеличения здесь нет, потому как почти целый век российский народ был отлучён от Евангелия, а душа, особенно юная, искала духовной опоры и порой находила её не в тех книгах, которые называла великими и навязывала официальная идеология.

Без преувеличения можно сказать: несколько поколений советского народа (а такой народ существовал и реликтово ещё существует, и это далеко не худшая часть человечества!) воспитывалось на "Двух капитанах" Вениамина Каверина. Были книги, и не самые плохие, на которых предписывалось воспитывать подрастающее поколение, например "Молодая гвардия" А. Фадеева, "Как закалялась сталь" Н. Островского, но, может, потому, что они были слишком идеологизированы и насаждались силой, а эту никто силой читать не заставлял, потому как роль партии в поступках Саши Григорьева не прослеживалась, её читали, передавая из рук в руки, и что-то трепетное и святое поднималось в подростковой душе. Есть тут какая-то загадка. Да, можно сказать, книга написана и выстрелила в нужное время: смутные и тревожные 30-е годы, пионерская и комсомольская искусственная идеологическая жвачка и, как продых, романтика освоения Арктики. Но летели десятилетия, Арктика становилась обыденностью (со временем Россия вообще ушла из Арктики), а интерес к книге не утихал, а передавался новым поколениям. Загадка ещё и в том, что сам автор серьёзного значения "Двум капитанам" не придавал, считая книгу чуть ли не случайной в своём творчестве, заказной. Другие, согласно партийному заказу, писали о рабочем классе, о трудовом крестьянстве, некоторые, насколько это было возможно, честно. Большая группа писателей во главе с "великим пролетарским писателем" М. Горьким ехала в Соловецкий лагерь особого назначения и воспевала палачей ЧК, каторжным трудом и расстрелами перевоспитывавших российскую интеллигенцию, крестьян и священников в люмпен-пролетариев. В. Каверин, не имея права отказаться от партийного заказа, не погрешил с совестью, нашёл для себя своеобразную лазейку, честную нишу.

Когда незадолго до его смерти я навестил Вениамина Александровича в подмосковном Переделкине, он чуть ли не с раздражением мне говорил: "Ну что вы все с этими "Двумя капитанами", словно я ничего другого, более значительного, не написал". И я с удивлением обнаружил, что ни одной из более чем 50 написанных им книг, кроме "Двух капитанов", не знаю. Он так и ушёл в мир иной с горьким сознанием, что остался писателем одной книги, хотя редкий писатель может похвалиться подобным счастьем. Какую-то неведомую самому автору струну задел писатель, что его книга в воспитании целого ряда молодых поколений сыграла б[?]льшую роль, чем пионерская и комсомольская организации, вместе взятые, а может, даже и вопреки им.

Я долго ломал над этим голову и пришёл к такому выводу. В эпоху абсолютного равнодушия к отдельной человеческой личности, когда десятки тысяч людей томились и погибали в лагерях, позже, когда миллионы погибли в Великой Отечественной войне и, что ещё страшнее, пропали без вести, они были приравнены к предателям и о них даже нельзя было заикнуться (и сейчас ещё десятки, а может, и сотни тысяч без вести пропавших по-прежнему лежат не похороненными на огромном пространстве, начинающемся чуть ли не от стен Кремля), вдруг появилась книга, в которой ищут пропавшего без вести отдельного конкретного человека, пусть погибшего не в лагере, не в бою, пусть другой эпохи. Подтверждение этой мысли я найду в мутное "перестроечное" время, когда с единомышленниками по просьбе одного из легендарных папанинцев академика Е. Фёдорова организую экспедицию по поискам пропавшего без вести в августе 1937 года при перелёте через Северный полюс из СССР в США С.А. Леваневского. Рушилась страна, и до того ли вроде: искать человека, потерявшегося в Арктике почти сорок лет назад?! И вдруг огромный интерес к поиску, словно боль по сотням тысяч без вести пропавших, миллионам погибших сконцентрировалась на одном без вести пропавшем человеке. На нас обрушился шквал писем, в том числе с предложением помощи. Мальчик Коля из Владивостока прислал 6 рублей, которые копил на велосипед, старый полярный радист из Жмеринки прислал шмат сала: "Ничего другого у меня нет". Словно всем, потерявшим родных и близких, будет легче, если его найдут. Значит, что-то изменилось во власти, если кого-то, пусть всего одного, ищут - и она этому не мешает. Это потом, через десятилетия, появится телевизионная передача "Жди меня" и отряды юных поисковиков будут искать на полях бывших сражений своих и чужих, которые стали для них своими, дедов и прадедов и по-человечески хоронить.

К счастью, В. Каверина не заставили, как А. Фадеева "Молодую гвардию", переписывать "Двух капитанов", чтобы показать руководящую роль партии в поступках Саши Григорьева, может, не придав этому образу большого значения, может, в какой-то степени даже опасному: вдруг все бросятся искать своих без вести пропавших, мало ли до чего докопаются! Но вот какая штука: за художественными образами пропавших в Арктике в "Двух капитанах" стояли реальные люди, только за образом главного героя, Саши Григорьева, реально никто не стоял: на этом образе воспитывались целые поколения советской молодёжи, но никто никогда не искал реальную пропавшую без вести экспедицию.

А было так: случайно или неслучайно, но почему-то именно летом 1912 года сразу три русские экспедиции: Георгия Седова, Владимира Русанова и Георгия Брусилова - отправились в Арктику, полные самых амбициозных планов, не подозревая, что это будет самый тяжёлый в ледовом отношении год за весь XX, а может, и XXI век, тем самым, не говоря уже о других причинах, все три экспедиции изначально были обречены. Да что говорить о том времени, даже сейчас, в XXI веке, наука об Арктике и Антарктике на уровне шарлатанства: три дня подряд жара - начинают пугать всемирным потеплением и грозящими вследствие этого катастрофами, три дня холодно - начинают вопить о новом ледниковом периоде.

Г. Седов погиб при походе к Северному полюсу. Экспедиция В. Русанова бесследно исчезла во льдах. Шхуна "Св. Анна" Г. Брусилова, намеревавшегося Северным морским путём пройти во Владивосток, уже в октябре зажатая тяжёлыми льдами, стала дрейфовать на север и на следующий год оказалась в широтах, близких к Северному полюсу. Летом 1914 года часть экипажа отправилась в беспримерный переход по дрейфующим льдам к ближайшей земле - архипелагу Земля Франца-Иосифа. Из 13 человек до мыса Флора, где их по счастливой случайности подобрал возвращающийся после гибели Георгия Седова парусник "Св. вмч. Фока", дошли только двое: штурман Валериан Альбанов и матрос Александр Конрад. Незапланированный дрейф "Св. Анны" и ледовый поход Альбанова позволили сделать несколько важных географических открытий и "закрытий", в частности, они закрыли существование мифических Земель Петермана, Оскара и Гилиса. По сей день оставалась в полной неизвестности судьба оставшихся на судне членов экипажа, как и судьба членов группы Альбанова, с которыми он вынужденно расстался на одном из островов Земли Франца-Иосифа, как и судьба самого Альбанова, который принёс на тёплую землю журнал с научными результатами экспедиции и через какое-то время опубликовал в приложении к "Запискам по гидрографии" свой дневник-отчёт об этом беспримерном ледовом переходе.