Чтение онлайн

– В те годы поэты-песенники пробовали себя и в жанре художественного перевода. "Белла чао", "Я дам тебе больше" - все эти популярные песни звучали в вашем переводе.

– Тогда так было принято: если иностранная песня - непременно нужно перевести на русский хотя бы один куплет и припев. Из этих песен Муслиму больше всего нравилась "Любовь, прости меня". Он так радовался строкам: "Прости, что вечер так тревожно тих. Прости, что стынет на губах моих слеза твоя[?]", обнял меня[?] Эти слова совпали с его настроением, с его восприятием этой итальянской мелодии. Она прозвучала в нашей передаче "До ре ми фа соль" и на многих концертах Магомаева.

– Вокруг вашей радиопередачи крутилась вся эстрадная жизнь[?]

– Я вёл и готовил популярную музыкальную передачу "До ре ми фа соль", которая выходила по воскресеньям. И у нас сложилась традиция, за которую миллионы слушателей были мне благодарны: каждый выпуск завершала новая песня в исполнении Муслима. Много лет мы выдерживали этот ритм. 

– Вы ведь сотрудничали ещё и с композитором Магомаевым[?]

– Он с первого выступления стал фантастически популярен, все поняли, что на сцену, на эстраду пришла личность с большой буквы. При этом он, зная себе цену, бывал стеснительным. Никакого нахальства! Вот Арно предлагал нам перейти на "ты". Я постарше Муслима, и вскоре стал называть Бабаджаняна на "ты", а Муслим так и не сумел. И до конца почтительно обращался на "вы" к композитору, с которым дружил и записал десятки песен. И вот однажды как-то смущённо в зале Чайковского Муслим сыграл мне на рояле красивую мелодию. "Ты знаешь, а ведь это я сочинил, ещё в детстве. Как ты думаешь, может что-нибудь получиться из этой мелодии?" Так родилась первая песня композитора Муслима Магомаева - "Соловьиный час". Мне приятно, что он записал её по-новому незадолго до ухода. Первая песня не забывается. Потом мы написали "Шахерезаду" - песню, полную восточных мотивов. Муслим красиво выпевал изящную витиеватую мелодию. Эта песня надолго осталась в его концертном репертуаре.

Единственный раз в жизни Муслим написал и спел лезгинку - "Ревнивый Кавказ". Лезгинка обычно звучит воинственно, агрессивно, а мы сделали лезгинку наоборот - добрую, ироничную: "В небе высоком скрыли тебя облака, чтоб не смотрела ты на меня свысока".

– Сейчас это чуть ли не самая популярная лезгинка - её поют и не знают, что автор - знаменитейший певец.

– На этом мы не остановились. Были ещё драматичная "Тревога рыбачки", шлягерная "Далёкая-близкая" - "Ты и за тысячу три версты для меня близка". Мне кажется, Муслима недооценивают как композитора. Однажды он написал песню, фонограмму оркестровую записал. Слушаю: удивительно красивая мелодия, всё сделано блестяще. Мелодия запева является контрапунктом к мелодии припева, можно одновременно пускать. Я всем композиторам приводил эту песню Муслима как пример композиторской техники.

– Ну, неслучайно же Муслима Магометовича приняли в самый малочисленный и престижный творческий союз, куда безуспешно стремились многие именитые композиторы[?]

– В коридоре на радио он меня спросил: "Понравилось?" По моим глазам было видно, что понравилось. Напиши песню. Потому что, если ты не напишешь, я этот ролик сейчас раскачу по коридору к чёртовой матери[?]" Я увидел, что у него в глазах слёзы, он не шутил. Оказывается, уже и в Баку, и в Москве на эту мелодию писали стихи - но они не подошли Муслиму. Роберт Рождественский сказал ему: "Ничего, привыкнешь". Но песня эта ему была дорога, он не стал привыкать и пришёл ко мне. У меня получилась история автобиографическая - воспоминания о моей первой консерваторской любви. Запевы я написал в прозе, это была неожиданная форма. Только припев в стихах. У Муслима выразительно получались речитативы. В речитативе - основная содержательная часть: на фоне его музыки читается неотправленное письмо. "Не стоит посылать писем в прошлое. Прощай". И - взлёт, кульминация, фортиссимо. Прямо слезу вышибает. Песня называлась "Рапсодия любви". Вообще почти всё, что я написал, - это истории о любви.

– А потом вы стали голосом полуночного радиовещания[?]

– Как-то возвращаюсь из отпуска, и меня огорошили: "У нас большие перемены в большой политике! Перестали глушить "Голос Америки", а они нас. И теперь нужна конкурентоспособная передача, потому что с того берега вещает музыкальный комментатор Коновер. Его будут свободно слушать, а нам бы не хотелось". А незадолго до этого я выиграл международный конкурс музыкальных радиорежиссёров - точнее, дуэль с венгерским коллегой. Я первым из советских музыкальных комментаторов стал говорить о себе не "мы", а "я". Для передачи "После полуночи" именно такая интонация и была нужна. Резонанс получился огромный, Коновера удалось "перебить", я получал мешки писем не только из СССР. И вдруг случилась беда с Муслимом: его стали снимать с эфира.

– Всеобщего любимца? В недалёком будущем - самого молодого в истории народного артиста СССР?

– Дело в том, что Днепропетровская филармония тогда села на мель. Счёт арестован, гонорары не выплачиваются[?] Они обратились к Муслиму: "Выручайте, у нас голодные дети плачут! Положение спасут только ваши сольные концерты на стадионе!" Выступать на стадионе - это каторжный труд: в зале ты чувствуешь отдачу, а тут - как в прорву. От тебя ушло - и не вернулось. Это тяжело, поэтому за выступления на стадионе ставка утраивалась. И Муслим вполне по закону получил крупные суммы. Никакой его вины не было! Пока в этом разбирались - его "закрыли". Мы это связывали ещё и с кознями Кухарского - зама Фурцевой, который в отличие от неё не благоволил к Магомаеву. Эта ситуация меня взбесила. И тут меня пригласили на Ленинградское телевидение - там готовилась большая передача о моей работе, "Дела полуночные". Оказалось, что они ещё не знали об опале Магомаева! И я пригласил на запись Муслима. А передача транслировалась на весь СССР! Это было в телевизионном театре на Петроградской стороне, где пел Шаляпин. Ковровая дорожка, столики, массовка[?] Я вхожу с песней. Камера держит меня. Я рассчитал, что песня закончится у моего столика. Раскланялся, сел - и камера взяла столик, за которым сидел Магомаев. Как рояль в кустах! И я задаю ему вопрос: "Слушатели "После полуночи" в последнее время постоянно спрашивают: куда девался Магомаев? Я надеюсь, что наши слушатели сегодня являются и нашими телезрителями". Муслим ответил: "Я - студент Бакинской консерватории, сейчас прервал гастроли и готовлюсь к экзаменам". Это правда: он воспользовался паузой в выступлениях и окончил консерваторию. "Но сегодняшний вечер у вас свободен? Так спойте для нас!" И начался великолепный концерт Магомаева на всю страну! 

– Сегодня такое самоуправство в эфире вряд ли возможно: "за всё заплачено".

– Двадцать лет назад коммерция одержала победу над музыкой и над самим жанром песни. Конечно, и раньше не всё было талантливо и ярко, но пресловутые худсоветы поддерживали высокий профессиональный уровень песен. И талантливый человек мог пробиться к слушателю. И пробивались! На эстраде были личности, несмотря на давление идеологии, доходившее подчас до идиотизма. Много ли вы знаете композиторов, которые появились в последние двадцать лет? А поэтов-песенников? Мы стали не нужны. Помните, как раньше говорили, если понравилась новая песня? "Спиши слова!" Вы заметили, что в последние годы на концертах и по радио редко объявляют авторов песни? Мы никому не нужны. И музыка стала обезличенной. А ведь песня была плодом творчества трёх авторов: поэта, композитора и первого исполнителя. А нередко бывало, что и второй или четвёртый исполнитель привносил в песню что-то новое, создавал свою оригинальную трактовку.

Никому не нужны и настоящие певцы. Никому не нужно, чтобы певец совершенствовался, чтобы старался преподнести песню. Зачем эти хлопоты? У шоу-бизнеса другая цель: зарабатывать деньги. Чем быстрее, тем лучше. Это гибель для жанра. И неслучайно все эти годы мы практически не видели на эстраде Муслима. Он ушёл в Интернет, где чувствовал себя свободным, а подчиняться законам коммерции не мог. Сегодня эфир заполнен коммерческой продукцией, которую забывают через месяц, самое большое - через год. Я вижу в этом осознанное оболванивание публики.

Беседовал Арсений АЛЕКСАНДРОВ

ФОТОФАКТ

ХРОНИКА

День Дарителя

Министр культуры Московской области Антон Губанков предложил организовать ежегодную музейную акцию "День Дарителя".

Акция "День Дарителя" будет способствовать не только значительному пополнению музейных коллекций, но и вовлечению меценатов, коллекционеров, ценителей искусства и всех жителей Московской области в орбиту подмосковных музеев. Кстати, "День Дарителя" уже не первый год успешно проводится Государственным историко-литературным музеем-заповедником А.С. Пушкина в Больших Вязёмах. Теперь акцию решено организовать в области повсеместно.

"С одной стороны, речь идёт о популяризации музеев, продвижении музейной идеологии. С другой стороны, мы хотим дать возможность людям поучаствовать в строительстве музейных коллекций. Уверяю вас, очень многие готовы безвозмездно передать дорогие сердцу вещи тем, кто будет их достойно оберегать и правильно экспонировать. А это могут делать только музеи", - сказал Антон Губанков.

Поможем Крымску

Министерство культуры Московской области отправило автобус с книгами и музыкальными инструментами в пострадавший от страшного наводнения город Крымск Краснодарского края. Там фактически целиком разрушена Детская школа искусств, где погибли все инструменты, и значительно пострадал литературный фонд Крымской межпоселенческой районной библиотеки.

По распоряжению министра на помощь учреждениям культуры выделено 1000 книг, в числе которых музыкальная и детская литература, и новые музыкальные инструменты, предоставленные спонсорами. Кроме того, на восстановление Детской школы искусств Министерство культуры Московской области направило 95 000 рублей.