Чтение онлайн

– Расскажите поподробнее о той вашей работе, которая номинирована на премию "Читай Россию". Это перевод писем Рильке, Пастернака и Цветаевой. Такой эпистолярно-любовный треугольник [?]

– Мне кажется, что я в некотором смысле вообще случайный кандидат. Несколько российских корреспондентов во время конференции подходили ко мне и спрашивали, почему я один представляю целую Азию? Странно, что не было славистов из Японии, из Кореи[?]

– Чем эта переписка так заинтересовала вас, что вы решили перевести целую книгу? Это был личный интерес или заказ издательства?

– Я давно занимаюсь этой работой, более двадцати лет. И исключительно по своему вкусу. Когда я был на стажировке в России, то исследовал историю русской литературы ХХ века. Меня заинтересовали фигуры Цветаевой и Пастернака. А Рильке вообще мой любимый поэт. В "Доме книги" на Арбате я купил этот том и всю переписку прочитал за одну ночь. Там не только о любви, но есть интереснейшие рассуждения об искусстве, о кризисе мировой поэзии в начале прошлого столетия. После перевода писем на китайский язык я с удивлением понял, насколько велик интерес к ним в Китае. Мне писали учителя из провинций, простые читатели. Переводить эти письма было очень трудно. Там много метафор и образов, которые непросто передать адекватно. Не побоюсь показаться нескромным, но эта работа свидетельствует и о моём переводческом уровне.

– А каким тиражом вышла эта книга?

– Восемь тысяч.

– Для подобного рода литературы довольно большой тираж.

– Да, немаленький. Даже бестселлеры немецкой, французской литературы имеют тираж не больше десяти тысяч.

– А вообще, если сравнивать: русская литература в Китае переводится больше, чем другие литературы, или меньше?

– Примерно одинаково. Хотя если взять американскую литературу, включая и массовую, то она занимает около восьмидесяти процентов всей переводной. Остальные двадцать процентов - это японская, русская, французская, немецкая и другая.

– А почему такой большой процент американской литературы?

– Это вопрос непростой. Наверное, основная причина в глобализации, в гегемонии английского языка, гегемонии англоязычной культуры. У вас, наверное, тоже так?

– У нас американская литература в основном представлена такими жанрами, как фантастика, фэнтези, детективы. Не сказать, что она у нас доминирует.

– Я, скорее, имел в виду культуру в целом, даже больше массовую: фильмы, компьютерные игры[?]

– В советское время у нас была целая армия высококлассных переводчиков. Переводили на русский тексты малых народов России, произведения мировой литературы. Даже известные авторы занимались переводами, поскольку за это очень хорошо платили. Сейчас всё это в прошлом, профессия переводчика умирает. Молодые неохотно берутся за переводы, потому что это не приносит денег, а если и переводят что-то, то недостаточно качественно. А у вас в Китае как?

– Ситуация, к сожалению, схожая. Приведу такой пример. За перевод романа Фадеева "Молодая гвардия" в 50-е годы прошлого столетия переводчику, бывшему директору нашего института, профессору Е Шуйфу заплатили девять тысяч юаней. На них он купил целую усадьбу в центре Пекина, с парком, с пристройками. Сегодня за перевод книги мы тоже получаем примерно девять-десять тысяч юаней, но это совсем другие деньги - половина месячной зарплаты простого профессора в Китае. Переводить ради заработка стало невыгодно. Имеет смысл делать это только из любви к литературе. Стать профессиональным переводчиком, если, к примеру, говорить о моих аспирантах, никто не мечтает. Иначе говоря, никто не сможет жить переводами. Это опасно. Кто будет после нас переводить русскую литературу, французскую, немецкую?

– А популярную у вас американскую литературу есть желающие переводить?

– Хороший вопрос. Надо отметить, что качество перевода американской литературы гораздо ниже, чем, скажем, русской. Почему? Плата за перевод выше, а профессионализм переводчиков ниже. Издательство, купившее права у американских коллег, хочет как можно быстрее издать книгу, чтобы сразу получить прибыль. А скорость, естественно, сказывается на качестве перевода. И потом - чаще всего это коллективный перевод. А он в принципе не может быть качественным.

– Вы уже довольно долго работаете с русской литературой. Вас не огорчает тот факт, что в России современные китайские авторы практически никому неизвестны и не издаются? Вот недавно у нас в "ЛГ" на первой полосе была небольшая рецензия на книгу Ду Фу, но это классик. Современных же китайских авторов мы не знаем. Что необходимо сделать, чтобы книги китайских прозаиков появились в России? Есть ли, скажем, в китайской поэзии последних лет свой Рубцов, свой Кузнецов, свой Бродский, поэты, которых обязан знать каждый?

– Появление в России книг китайских авторов - это задача российских китаистов. Что касается моего вклада, то три года назад я составил современную антологию китайской поэзии. Она называется "Азиатская медь". Книга вышла в Петербурге, в издательстве "Востоковедение". Я выступил как составитель и написал предисловие. Покойная Римма Казакова тоже написала предисловие, которое потом опубликовала отдельной статьёй у нас в журнале "Мировая литература". Недавно ко мне обратились из журнала "Дружба народов", они хотели издавать специальный номер по китайской литературе. Может быть, у нас нет такого поэта, как Бродский, но у нас тоже есть очень хорошие поэты. Например, Бэй Дао. Теперь он живёт в Гонконге. Жаль, что недавно он очень серьёзно заболел[?]

– А вот по поводу цензуры в Китае. Как вы издаёте некоторые русские романы вроде "Русской красавицы"? На них цензура не распространяется?

– Отношение в Китае к зарубежной литературе в этом смысле гораздо мягче. Так примерно было и у вас в советское время[?]

– Как глобализация влияет на Китай? Известно, что китайская литература более консервативна, чем европейская[?]

– Постараюсь ответить коротко. Я был в Англии, в Америке и в России. Могу сделать вывод, что глобализация в Китае имеет меньше влияния на современную литературу и культуру, чем на экономику. Потому что язык экономики - это деньги, а язык литературы - слово. К счастью, китайский язык мало кто знает! Он сложен в изучении. Иероглифы - это в какой-то степени наша защита от вторжения в китайский язык иноязычного начала.

– Если я правильно понял, заимствуя слова из англоязычной лексики, вы заимствуете понятие, а не само слово?

– В принципе да. Англоязычные слова не вносятся в язык как новые без всяких изменений, а претерпевают определённые метаморфозы, китаизируются, приобретают понятие соответственно нашему менталитету. И это даёт возможность сохранить языковую самобытность и защитить нашу современную культуру от натиска глобализации.

– Нам это, увы, удаётся в меньшей степени. Современный русский язык, особенно в области технологий, как репейник цепляет все иноязычные, в частности, англоязычные слова. Очистить его уже практически невозможно.

– Русский язык сам по себе очень богат. И богатство это, естественно, прирастает новыми словами - и сленговыми, и иноязычными. Но любой язык как единый организм очень мудр, поэтому со временем, даже если останется разговорная шелуха, ядро укрепится в подлинной литературе в чистом виде, отринув всё наносное и недолговечное.

– Будем надеяться, что так и случится.

– Обязательно! Иначе и быть не может!

Беседовал Игорь ПАНИН