Чтение онлайн

Если говорить о его содержательных границах, то нетрудно заметить, как в одном и том же значении используются три (!) словосочетания: "российская нация", "многонациональный народ Российской Федерации", "многонародная российская нация". Этот разнобой мог бы быть оправдан, если был бы обусловлен различными смысловыми контекстами. Но этого в тексте проекта нет, и потому в осадке остаётся ощущение двусмысленности из-за немотивированного дублирования понятий.

Российская нация - особого рода ценностная категория, которую недостаточно принимать как просто надэтническую общность, не учитывая её принципиальную соотнесённость с такими понятиями, как макрополитическая идентичность или политическая нация. Ведь это ответственное понятие напрямую отсылает к феномену российской государственности по известному принципу "нация-государство" (nation-state), предполагая гражданскую лояльность каждого россиянина независимо от его национальной и конфессиональной принадлежности, обязательное соблюдение российских правовых норм, взаимоуважительную поведенческую культуру.

Надо признать, что понятийная непрояснённость, этот вечный спутник национальной проблематики, дала знать о себе и в данном документе. Взаимозаменяемыми, например, предстают категории "национальное" и "этническое". Между ними существует безусловная преемственная связь, но не синонимическая. Нельзя писать об "этнической общности" и тут же, в одном и том же предложении, переходить к "этнонации", игнорируя существенные смысловые оттенки.

Если "этническое" отсылает к сфере устоявшихся или вневременных этико-психологических и поведенческих регуляторов национального бытия, то "национальное" всецело принадлежит сфере исторической динамики этнического. Поэтому когда мы говорим о "национальной культуре", то имеем в виду не только понятную приверженность к сохранению этносамобытности, но и борьбу новаций и архаики, креативного и традиционалистского.

Как должен именоваться "конфликт между представителями этнических общностей, в котором присутствует этническая мотивация"? Правильно: межэтнический. Но авторы, прибегая к скобкам, продолжают сочетать несочетаемое: "межнациональный (межэтнический) конфликт". Вышеприведённая разъяснительная часть содержит двойную отсылку к этничности, но почему-то вновь и вновь, как только речь заходит о ней, возникает "национальное".

Если последовательно придержаться концепции "российской нации" как гражданской макроидентичности и политической сверхзадачи, то надо признать, что межнациональный конфликт есть не что иное, как межгосударственный конфликт и, следовательно, в рамках провозглашаемой стратегии возможны только межэтнические конфликты.

Очевидным упрощением выглядит и попытка сводить нынешние "негативные факторы" всецело к "последствиям советской национальной политики". Сегодня советский опыт нацстроительства серьёзно изучается в мире - сошлюсь на недавно изданный сборник "Государство наций: империя и национальное строительство в эпоху Ленина и Сталина" под редакцией Рональда Суни и Терри Мартина. Мы же продолжаем дружно называть советский мультикультурный проект обанкротившимся, но почему-то не вспоминаем о его былом музыкальном слухе на националистические амбиции. Тогда и представить себе было невозможно появление призыва "хватит кормить" тот или иной советский регион. Кроме того, развенчание "дружбы народов", однозначно воспринятой как всего лишь идеологема, обернулось выпадением из нашей общественной и культурной практики самой идеи "единства многообразия", издавна присутствующей в мировой гуманитарной мысли от античности до Вильгельма фон Гумбольдта и Льва Толстого с его "сопрягать надо".

Мы утратили вкус к тому, что раньше называлось "единством несходного" или "единым во многом". В 20-х годах прошлого века Андрей Белый воочию убедился в кавказском этнокультурном многолосии и понял, как важны "усилия увидеть единое в многом", чему фактически посвящена его книга "Ветер с Кавказа".

Справиться с разнонациональными культурными различиями можно при одном условии: увидеть их взаимодополняемость, открывая единое во многом. Чувство этого взаимопритяжения я бы сравнил с инстинктом самосохранения большой полиэтнической страны.

Но различия, однако, вдруг стали камнем преткновения, превратившись из стимула взаимного интереса в фактор раздражения, который успешно стимулирует конфликт ценностей и заведомо исключает какой-либо намёк на взаимопреобразующее межкультурное собеседование, не говоря уже о "дружбе народов". Стоит ли удивляться тому, что одна из московских газет открыто предложила возвести берлинскую стену вокруг одного из российских регионов[?]

Теперь о той стороне медали, которая побуждает трезво взглянуть на возможную настороженность к идее "российской нации". Как, не закрывая глаза на нынешний рост этнического самосознания, отвечать на легко предсказуемый вопрос о преждевременной постановке вопроса о российской, т.е. гражданской, нации?

Не стоит забывать и о том, что наших современников настолько "перекормили" политтехнологическим манипулированием, что они с избыточной подозрительностью относятся к любому общественно-политическому проекту. Добавьте к этому столь же несомненную заинтересованность определённых сил, всегда готовых культурно "особенное" превратить в политизированное "отдельное" под флагом защиты самобытности.

Историческая заслуга российской цивилизации не в том, что она "все народы" превращала в носителей только русской культурной доминанты. Между прочим, она могла бы катком унификации пройтись по культурам малочисленных народов, но сделала мудрый и дальновидный выбор в пользу сбережения "всех народов".

Русский мыслитель Георгий Федотов в статье под многозначительным названием "Будет ли существовать Россия?" (1929) писал: "многоплемённость, многозвучность России не умаляла, но повышала её славу". Не на этом ли пути складывались и сокровенные думы Льва Толстого об "уменьшении несогласия" и о любви "ко всякому человеку, как к сыну божию"?

Есть и такой немаловажный аспект. Российская нация как собирательная, консолидирующая политическая идея должна быть доказательно развёрнута в контексте именно осознанного выбора российских народов. Неслучайно в известной статье по национальному вопросу президент Российской Федерации призвал не только к "соблюдению взаимных обязательств", но и к "нахождению общих для всех ценностей. Нельзя насильно заставить быть вместе. И нельзя заставить жить вместе по расчёту[?]"

Очевидно, что мы не можем, не впадая в риторику, говорить о выстраданной осознанности без чёткого представления об "общих для всех ценностях", превращающих многонациональную страну в единый духовно-моральный организм.

Идеал межнационального согласия, по-разному сформулированный А. Пушкиным ("когда народы, распри позабыв, в великую семью соединятся") и Л. Толстым ("искать то, что объединяет людей, а не разъединяет их"), история проверяла и будет проверять на прочность, но как высшая, пусть и идеальная цель он останется, пока мы, распри позабыв, будем находить то, что нас объединяет[?]

Казбек СУЛТАНОВ,

член Общественной палаты Республики Дагестан, заведующий Отделом литератур народов РФ и СНГ Института мировой литературы им. А. Горького РАН

Внутренняя иерархия

Наш собеседник - главный редактор информационно-аналитической службы "Русская народная линия" Анатолий СТЕПАНОВ.