Чтение онлайн

– За книгу "Две Москвы, или Метафизика столицы" вы получили премию "Большая книга". Что означает для вас метафизическое краеведение?

– Метафизическое краеведение отличается по методу от позитивистского краеведения. Но и в строго академическом краеведении есть школа, изучающая метафизику города, а именно сакральные намерения царей, князей, Церкви, иных создателей города. Когда через Красную площадь в Вербное воскресенье двигалось Шествие на осляти, оно определяло Кремль и Китай-город как стороны Иерусалима, и это было осознанно. Такую метафизику, метафизику намерений, может изучать академическая наука, и у нас существует школа сакральной топографии. Если же мы верим, что кроме человека в городе действует Промысел, то полнота городской метафизики не откроется академическому взгляду. Необходимо дополнить его художественным, интуитивистским. Метафизическое краеведение изучает метафизику намеренного и ненамеренного, по возможности ясно их различая. То есть метафизическое краеведение возникает на стыке науки и художества, его литературный инструмент - эссе.

– По-моему, довольно трудно различить в данном контексте намеренное и ненамеренное[?]

– Нелегко. Скажем, создатели Пашкова дома не имели в виду создавать аналог Иерусалимской цитадели, то есть знак Сионской горы. Но этот знак увидел Булгаков через сто пятьдесят лет. Называя Цитадель дворцом Ирода, он описывает её теми же словами и приёмами, какими описывает дом Пашкова в Москве. В этом случае роман важен не как беллетристическое произведение, а как интуитивное прозрение исследователя. Внезапно оказывается, что можно увидеть Иерусалим не только на Красной площади, но и на Боровицкой. Более того, эти два ви[?]дения непротиворечиво сходятся, топография Москвы как Иерусалима оправданно продлевается за Неглинную. Повторю, что создатели дома Пашкова ничего подобного не имели в виду.

Конечно, возможность такого осмысления архитектурного жеста зависит не только от срока давности. Трудно определённо сказать, от чего оно вообще зависит. Если город - это текст, то текст в процессе становления. Некоторые части текста существуют латентно, невысказанно. И в этом ответственность пишущего. Речь не о визионерстве, в моей книге нет ничего, чего нельзя увидеть вместе с читателем. Книга - приглашение увидеть. Неявное становится явным, видимым для всех, никакой авторской исключительности.

– Почему вас так привлекает жанр эссеистики?

– Для меня это господский жанр, не служебный, он наиболее подходит для метафизического исследования. Импульсы написания "фикшна" мне недоступны и неинтересны.

Я не смог бы сочинить диалоги Ивана III и Аристотеля Фиораванти, более того - никому не посоветовал бы это делать. Инструменты должны соответствовать задаче. Такие вещи исследует эссеистика. Даже с помощью поэзии предмет города невозможно исследовать в полной мере, потому что поэзия, как известно, должна быть глуповата. Когда, к примеру, Волошин рифмует историософские трактаты или заключает их в строфы, хочется развернуть его письмо в "линейное".

– 2012-й - Год истории. Какие мероприятия по москвоведению и краеведению в связи с этим были запланированы и какие уже проведены?

– Могу лишь поделиться наблюдениями частного человека. Печально видеть, как проходит этот год. По-моему, 1150-летний юбилей государственности будет просто спущен на тормозах. Сразу было видно, что Украина и Белоруссия уклоняются или не приглашены, и это самое досадное. Далее, до сих пор непонятно, как первые лица собираются отметить эту дату. Намерены ли они хотя бы поздравить с юбилеем наши древнейшие города, упомянутые в связи с призванием Рюрика: Ростов, Муром, Изборск, Белозерск (преемник Белоозера). Можно было сделать интересно. Мне, наивному, мерещится съезд Рюриковичей и прочий "креатив". Увы, политическое настроение года не юбилейное. Всё перекрыл юбилей 1812 года, но и он был отмечен, мягко говоря, своеобразно.

В действительности Год истории - не что-то официальное. Как люди его отметят, так он и пройдёт. Общественное движение "Архнадзор", координатором которого я являюсь, искренне вдохновилось юбилеем спасения Москвы и провёло акцию "Сорок дней - сорок домов". Имеется в виду сорок дней наполеоновской оккупации города. Мы выбрали сорок домов не просто сохранившихся от пожара - таких тысячи, а сорок домов с большой историей, на примере которых можно проиллюстрировать события того времени. Сделали сорок ламинированных табличек с текстами об этих домах, и в содружестве с хозяевами домов таблички развесили. Потом провели по некоторым из них пресс-тур, затем опубликовали интерактивную карту (на основе карты погорелой Москвы 1813 года). Акция получила довольно широкий отклик в прессе. Нам было интересно, как это будет работать, поможет ли вспомнить, что главным событием войны была жертва Москвы, что поединок не принёс победы. Нет, мы не сомневались, что и хронологическим, и пространственным центром праздника останется Бородино. И были уверены, что никто официально не вспомнит день освобождения Москвы. Он, кстати, предшествует дню Малоярославецкого сражения, а по церковному календарю совпадает с ним: хвост дракона ещё выползал из Москвы, когда под Малоярославцем ему рубили голову. Словом, мы почтили свой город как смогли.

Теперь приближается юбилей 1612 года. Плохо представляю, как будет выглядеть официальная сторона этого юбилея. Памятников того времени сохранилось немного, и что касается "Архнадзора", не уверен, что будет новый пресс-тур, скорее всего, ограничимся картой на сайте. Конечно, у подобных акций есть градозащитная сторона, потому что мы привлекаем внимание к тем памятникам, которые остаются заброшенными. А заброшен, например, дом князя Пожарского, впоследствии ставший домом графа Ростопчина, то есть дом, сыгравший ключевую роль в отражении двух интервенций.

Вообще же круглых дат гораздо больше. В этом году 550 лет вокняжения Ивана III. 250 лет воцарения Екатерины II (об этой дате вспомнил Исторический музей). Столько же лет Указу о вольности дворянства, определившему расцвет усадебной культуры (этому юбилею посвятит конференцию Общество изучения русской усадьбы, в котором имею честь состоять). 200 лет назад от известия о пожаре Москвы скончался великий зодчий Матвей Фёдорович Казаков - об этом совместно напомнят Музей архитектуры и "Архнадзор".

– Что такое "Красная книга "Архнадзора"?

– Это публичная версия нашего досье, выложенная на сайте Движения в электронном виде. Её нужно постоянно обновлять. В момент её презентации в 2009 году, вскоре после учреждения "Архнадзора", там было двести пятьдесят адресов. Среди них есть те, которые уже можно переводить в условную Чёрную книгу, и те, которые можно переводить в условную Белую. Кроме того, сегодня у нас, конечно, не двести пятьдесят проблем, а как минимум вдвое больше.

– Что сейчас пишете и что читаете? Хватает ли времени на чтение?

– На чтение хватает, не хватает на письмо. Причём не скажу, что слишком занят письмами прокурору или пресс-релизами "Архнадзора" - у нашего движения много рабочих рук; но собственные планы отложены. Чтобы поддерживать форму, редактирую один краеведческий проект каталожного характера и немного пишу для него; на большее пока нет времени. Два года веду телевизионные прогулки по старой Москве на канале "Россия 24". Выбор, увы, жесткий: писать, глядя, как за окном разрушается предмет твоей науки, - или выйти его защищать, бросив письмо. Потому что мой предмет - исчезающий предмет. В сходном положении находятся только экологи.

Что касается чтения, то современная беллетристика мне неинтересна. Не знаю, что такое реализм, предпочёл бы обнаружить современного барочного автора или нового сентименталиста. Пока же буду читать историю с географией.

Беседу вела Анастасия ЕРМАКОВА

Резвушкин и новые безбожники

НАСТОЯЩЕЕ ПРОШЛОЕ

О чувствах верующих заговорили 90 лет назад