Чтение онлайн

Она не успела договорить.

За её плечом Михаил увидел мать. Она сидела на коридорном стульчике, опираясь на палку. Руки у матери вдруг заходили ходуном. Непослушная палка скользнула по полу в сторону. Ноги без неё отказывались поднять ставшее вдруг беспомощным тело.

– Ми-ишенька! Сынок! При-иехал!

Михаил оттеснил в сторону тётю Софью вместе с дверью, зашёл в коридор и бережно взял мать под локоть и под мышку. Даже сквозь толстое пальто ощущалось, каким немощным было её тело.

За порогом соседкиной квартиры мать уже твёрже опёрлась на палку правой рукой. Левая в старческих коричневых пятнышках цепко ухватилась за перила. Михаилу оставалось только слегка поддерживать мать за локти то одной, то другой руки, отвечать на сыпавшиеся вопросы и слушать, что она громким и прерывистым шёпотом говорила, радостно и беспокойно оглядываясь на него через плечо:

– А мы тебя только на следующей неделе ждали!.. Мне вчера снилось, что я булочки пекла... А это к гостям же! Ну как я не сообразила! А эта зараза Софка, как назло, домой к себе затащила! Ты же звонил, что тебе отчёт писать надо!.. Господи! А ты приехал... Пока на один день? А потом на дольше приедешь? Когда отчёт напишешь? Господи!.. Мне же надо тебе хоть что-нибудь на дорогу дать! Хоть что-нибудь!

Палка громко стучала по щербатым бетонным ступенькам в такт фразам. Ноги, обутые в стоптанные войлочные башмаки, ступали нетвёрдо. Потому плечи, поднимаясь поочерёдно, рывками тянули тело вверх по лестнице, помогая ногам. Ритм таких колебаний через несколько шагов стал походить на молитву: "Дать! Хоть что-нибудь! Дать! Хоть что-нибудь!.."

Чтобы остановить затеплившуюся влагу в уголках глаз, Михаил поднял голову.

В последних пролётах лестницы уже виднелась фигура отца в неизменной майке и спортивных штанах с пузырями на коленях. Как и у матери, восторг и тревога были написаны на его лице. Подрагивающий кулак правой руки был поднят в знакомом с детства приветствии "рот фронт".

Михаил глубоко и прерывисто вздохнул и помахал ему в ответ.

Он наконец-то приехал домой.

А всё остальное в жизни вдруг стало теперь второстепенным.

2012 г.

Никиткино утро

Никитка проснулся. Только что.

Но глаз ещё не открыл.

– Ух ты!.. Какой сон... мультиковый!.. Растаял. Как облачко!.. Вот сейчас как открою глаза!..

– Вот и стенка, с любимым ковриком...

– Вот в солнечных... зайчиках потолок!

– А вот спинка крова-атки...

Никитка разводит руки в стороны и сладко-сладко потягивается.

– Как здорово лежать под своим одеялом на мягкой подушке. И видеть свою комнату! И уголок с игрушками! И книжный шкаф! А ещё сегодня ВОСКРЕСЕНЬЕ! Мама не подымет в садик.

Она ещё спит. Можно полежать. А можно - тихонько встать и пойти к игрушкам, а можно...

– Ой! Как же я забыл! Сегодня - ВОСКРЕСЕНЬЕ! А мама обещала повести в парк на игровые автоматы и на ак...трак...цыоны! Ура! В парк! В парк!

Никитка подпрыгивает на кровати и зарывается в подушку. Виден только один смеющийся глаз. Вдруг он серьёзнеет:

– А если опять дела? Она ничего не сказала, когда целовала на "спокойной ночи" и укрывала одеялом... Ну вот! Теперь жди, когда она проснётся.

Никитка переворачивается на спину, грустно вздыхает, смотрит, хмурясь, на потолок в солнечных зайчиках.

– Не-ет! Ждать нет терпения!

Никитка вскакивает с постели, путаясь в длинной футболке, которую мама одевает ему как пижаму (Никитке недавно сделали операцию на яичках, и ему нельзя спать в трусиках), и бежит босиком в другую комнату.

Мама ещё, конечно, спит!

– И почему взрослые так подолгу спят в воскресенье и так мало в другие дни? Вот бы наоборот! Ведь воскресенье коротенькое!

– Ма! А, ма!
– Никитка тихонько тянет одеяло с маминых плеч.

– Ну чего тебе?
– мать поворачивается в его сторону, но глаз не открывает.

– Ма! А мы сегодня... сейчас пойдём в парк?

– А-а-а-х-хм!
– мать зевает и полупросыпается.
– Куда... пойдём?

– Ну в парк! На ак...транк...цыоны?

– Никитка! Как тебе не стыдно!
– мать открывает один глаз.
– Воскресенье же, а ты поспать... не даёшь! Я же говорила - пойдём! Но ещё рано! Иди спи!

Голова матери падает на подушку.

– Странные взрослые!.. "Иди спи"! Какой тут сон! Ведь так хочется в парк!

– Ма! А как это... ещё рано?

Мать, не подымая головы, жалобно просит:

– Никитка! Дашь ты поспать наконец или нет?

Никитка обиженно сопит.

Мать садится на кровати.

– Ну смотри! Видишь? На часах маленькая стрелка смотрит вот сюда, влево, наискосок, а большая - наверх? Это семь часов, а-а-хм! утра!.. Ужас какой! В такую рань поднял! А-а-ахм! Никитка! Ну ладно... не хмурься! Когда большая стрелка будет так же вверху, а маленькая смотреть точно влево, вот сюда, то это будет девять часов. Ты меня разбудишь, и мы пойдём в парк.

– Сразу?!

– Нет, конечно. Вначале позавтракаем. Ну всё, иди! Дай поспа-ать!.. Займись чем-нибудь...

Мать укрывается одеялом с головой.

Никитка понуро бредёт в спальню.

– Легко сказать, займись чем-нибудь! А чем? Может, за стрелками последить? Но они так медленно идут, от скуки уснёшь. Поиграть игрушками? Нет! Начнёшь шуметь, мама сердиться будет. Лучше в окно посмотреть, на наш буль-вар!

Никитка влазит с ногами на стул, стоящий у окна, и облокачивается на подоконник.

– Какой он, буль-вар, большой! И самое интересное в нём - это песочница! Её дядя Коля прошлым летом сделал. В ней песок чистый-чистый и жёлтый-жёлтый! Вадька говорит, это морской песок. И врёт! Дядя Коля песок из карьера привёз. Морской песок - белый.

Никитка влазит на подоконник с ногами.

– Интересно, а что это в песочнице лежит? Ку-укла! Это же Надькина кукла! Соседки по этажной площадке! Забыла! Дождь вчера вечером пошёл, и забыла! Эх! Одно слово - девчонка! Воображала несчастная! Наверно, ничуточки и не ревела! Кукол у неё, говорит, тыща! Ей новый папа покупает. И жалко ей этой куклы нисколечко не будет... А вот я, когда солдатика пластмассового потерял, плакал... У-у! Правильно ей вчера Вадька наподдал. А то, ишь, дразниться начала: "Ой-ой-ой! А твой папка, Вадька, от вас ушёл и ты теперь брошенный..." Дура! Ну и что? Мой папка, мама говорила соседке, навсегда умер от пули, когда я родился. И что я, умер? И Вадька не умрёт...