Чтение онлайн

Книги Белова, как и всех близких ему товарищей по литературному делу, писателей, в большинстве своём уже ушедших из жизни, это завет.

Шолохов силой своего гения почувствовал грозный сдвиг тектонических пластов, обратился к миру с великим романом-предостережением, на столетие опередив время. Белов, Шукшин, Распутин, Астафьев пронзительностью своего таланта также ощутили грядущие перемены. Взыскуя их, они предчувствовали и возможную их опасность. Опасность бездушия и бездуховности, глобально угрожавших миру в его алчном и безграничном стремлении к потребительству, уничтожающему человеческое в человеке, опасность растления "золотым тельцом" тех духовных и нравственных ценностей, которые веками складывались в народе в труде и обороне родной земли, служению духу, а не мамоне, как то было велено свыше, в Нагорной заповеди.

Завет прозы Белова повелевает нам в мире установившегося чистогана хранить в чистоте тот нравственный генотип русского народа, который формировался веками труда и борьбы, сохранить в чистоте нашу народную цивилизацию. Проза Белова каждому из нас завещает любить свою Родину столь же истово, как это сказано в строках ещё одного нашего земляка вологжанина Николая Рубцова:

С каждой избою и тучею,

С громом, готовым упасть,

Чувствую самую жгучую,

Самую смертную связь .

Феликс КУЗНЕЦОВ

«ЛГ»-РЕЙТИНГ

 Даур Начкебиа. Берег ночи. – М.: ОГИ, 2012.
– 304 с.
– 1000 экз.

Глубокий и пронзительный роман современного абхазского писателя Даура Начкебиа (р. 1960) "Берег ночи" написан по-русски и переведён на несколько языков.

К герою романа попадает тетрадь военных записей погибшего на войне Адгура А. Вчитываясь в дневник товарища, он пытается найти разгадку и высший смысл его смерти. Война, навсегда изменяющая судьбы тех, кто выжил, заставляет задуматься не только над сущностными вопросами бытия, но и над простыми человеческими чувствами. До войны Беслан мечтал о карьере физика. Теперь наука, как и вся прежняя жизнь, стала лишь набором разрозненных воспоминаний. А некогда безмятежный Сухуми превратился в убежище мародёров и неприкаянных навоевавшихся досыта солдат. Да и сам герой понимает, что невозможно воскресить прошлое[?]

Андрей Битов. БАГАЖЪ. Книга о друзьях. – М.: РА Арсис-Дизайн, 2012.
– 180 с.
– 2000 экз.

"Шестидесятники" отличаются поразительной верностью дружбе. "БАГАЖЪ" - аббревиатура, где буква "Б" обозначает автора. Далее - Ахмадулина, Габриадзе, Алешковский, Жванецкий. К твёрдому знаку относятся Грант Матевосян, Юрий Рост, Виктория Иванова, Владимир Тарасов, Александр Великанов. Тексты, составившие книгу, принадлежат разным жанрам - от литературоведения до очерка. Но все они образуют единый прихотливый сюжет. В книге многие акценты расставляются заново. Например, полузабытый Виктор Голявкин, по мнению автора, определил "наполовину", если не на "три четверти" стиль питерской прозы. Книгу открывает статья об Александре Жемчужникове, четвёртом, а по Битову - основном "родителе" Козьмы Пруткова. Об Ахмадулиной Битов пишет: "Это какое-то явление, сочетание позы, жеста, звука голоса, интонации - всего". Книгу оформил один из её героев - Резо Габриадзе.

Одесса в русской поэзии: поэтическая антология. – М.: Грифон, 2012.
– 232 с.
– 650 экз.

Одесса в сознании русского человека всегда занимала особое место. Город-памятник, город-история, город-мечта. Антология состоит их трёх частей. Целью создания этой книги было собрание стихов русских поэтов, писавших об Одессе в XIX и XX столетиях. Вместе их сочинения составляют своеобразный эпос двухвековой истории города. Эпос, как известно, предполагает многоголосие, включает в себя реальность и миф, батальные сцены и лирику. Стихотворения, вошедшие в антологию, напоены духом Одессы, её атмосферой, "одесским образом мыслей". Здесь представлены лучшие русские стихотворцы: А. Пушкин, нобелевские лауреаты - И. Бунин, Б. Пастернак, И. Бродский, а также современные авторы. В антологии много современных поэтов, составителю хотелось показать, что создание стихов об Одессе - непрекращающийся процесс.

Премьера, похоже, подставили

ТелевЕдение

В печатной прессе активно обсуждалось недавнее интервью премьер-министра Д.А. Медведева пяти телеканалам, однако мало кто обратил внимание на то, что среди журналистов, задававших вопросы, либеральное меньшинство было почему-то в большинстве. Ещё более удивило, что НТВ представлял Алексей Пивоваров, который известен своими откровенно антипатриотическими, оскорбляющими ветеранов фильмами о Великой Отечественной войне. Его присутствие в "пуле" интервьюировавших невольно бросало тень на премьера. Не только в глазах ветеранов, но и всех, кому дорога история нашей Родины, кто не хочет, чтобы её порочили. Тем более это странно сейчас, когда руководство страны заговорило о необходимости патриотического воспитания молодёжи. Почему это произошло? Есть несколько версий.

Премьер-министр солидаризуется с ультралиберальными, прозападными взглядами Пивоварова на освещение истории Великой Отечественной войны? Хочется верить, что нет. К тому же из-за недостатка времени он вряд ли имел возможность посмотреть все опусы Пивоварова.

Пресс-служба премьера не информирована об одиозной репутации журналиста? Тогда это по меньшей мере непрофессионально.

Или, наоборот, прекрасно информирована и сознательно подставила премьера?

А может быть, того чуднее: работники пресс-службы разделяют антипатриотические взгляды Пивоварова и навязывают их Д.А. Медведеву?

Но в любом случае подставили.

На ком покоится надежда

ОЧЕВИДЕЦ

Двенадцать лет назад премьер-министр Владимир Владимирович Путин, объявивший о своём намерении баллотироваться на пост президента, встретился с писателями, входящими в российский ПЕН-центр. Большей частью, без всякого преувеличения, крупными и хорошо известными в стране. Состоялся разговор, который, пожалуй, можно считать образцом общения власти с литераторами. Хотя бы в плане простоты, непосредственности, отсутствия протокольных формальностей и совершенно не чиновной откровенности.

Говорили, как в любой литературной компании, обо всём сразу. О вполне конкретных безобразиях и парадоксах нашей жизни, заносясь время от времени в гибельные выси философских и мировоззренческих проблем. Кипели гражданские страсти, звучали громкие имена, упоминались разного рода теории и концепции.

А потом слово взял Фазиль Искандер, может быть, самый известный из всех присутствующих. И завёл речь о том, о чём вроде бы и следует говорить писателям, хотя именно это никому из них не пришло в голову. О том, что любая самая продуктивная экономическая доктрина окажется бессильной, если в обществе утрачены порядочность и честность, что пренебрежение бескорыстием скомпрометирует самую прагматичную идею, что хорошо бы, хоть раз в жизни, попробовать управлять Россией посредством совести. Во всяком случае, о совести не забывая.

При всём уважении к живому классику на лицах многих собравшихся появились иронические улыбки. А кое-кто из радикальных коллег даже позволил себе насмешливые шпильки: вот, мол, совковые привычки, кто о чём, а он о морали!

Удивляться не приходится. К этому времени разбушевавшаяся свобода слова и в печатных дискуссиях апеллировала к чему угодно, только не к нравственности. Нравственность, хоть в социальном, хоть в личном воплощении, как бы вообще перестала существовать. Робкие попытки напомнить о её заветах воспринимались как проклятый советский анахронизм.