Чтение онлайн

РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Русский язык оскудел потому, что мы предали забвению русскую литературу. Русская литература, например, - это недавно умершие Василий Белов и Леонид Бородин. Европа хранит своё трансцендентальное воображаемое в философии, она опекает её, холит и лелеет. У европейцев всё начинается с мысли. У нас воображаемое упаковано в форму литературы, и наши философы - это наши писатели. У нас всё начинается с переживания. Ресурсы метафизики воображаемого передавались до недавнего времени русской литературой через систему образования, сакральной фигурой которого являлся учитель. Любой русский человек, когда он начинает говорить, пытается соединить реальное с воображаемым через образы литературы. Только так мы можем придать смысл окружающей нас бессмыслице.

Языки, как и люди, могут умирать. Они умирают, если нарушается их связь с литературой. Но именно эти связи были повреждены в результате реформирования общества в России. Реформы уничтожили носителя трансцендентального воображаемого. Они убивают так называемый креативный класс, в который входят учителя, учёные, преподаватели, писатели, художники, и заменяют его производителями симулякров.

Современное искусство предлагает нам наслаждаться искусственным, тем, что создаётся вне связи с понятиями о художественной реальности, о красоте и возвышенном. Это искусство получило название актуального. Современная литература предлагает нам не произведения, а тексты, которые создаёт не писатель, не автор, а скриптор. Писатель предлагает смыслы, скриптор - бессмыслицу синтаксически правильных предложений. В современной философии стёрты всякие границы, сдерживающие агрессию языка против сознания. В современной науке в России озабочены не открытиями и истинами, а публикациями в высокорейтинговых журналах. При этом предана забвению та простая истина, что ничто не дано человеку в собственность, даже язык. Язык, на котором перестают говорить учителя, учёные и художники, перестаёт быть живым. Смыслы воображаемого теряют свою ценность, если люди перестают их актуализировать в своих поступках и словах.

БАКАЛАВР ОБРАЗОВАНИЯ

В XIX веке поэт мог сказать: "Учитель! перед именем твоим / Позволь смиренно преклонить колени!" В XXI веке мы не можем так сказать. Почему? Потому что на смену учителю приходит бакалавр образования. Учитель всегда был служителем книги и своей личностью представлял знания в социуме. Бакалавр не связан со знанием. Он связан со сферой образовательных услуг. Он знает, где узнать. Больше он ничего не знает. Он формирует компетенции, которые может продать. Компетенции - это знания о том, где можно что-либо узнать. Бакалавр является персонифицированным выражением безличных форм движения капитала в сфере образования. Труду учителя предшествует труд педагога, труду бакалавра предшествует труд налогового инспектора.

РЕЗЮМЕ

России, я думаю, нужно отказаться от нелепого понятия об образовательных услугах. Услуги могут быть в прачечных или таксомоторном парке, но не в образовании. В образовании есть учителя, но не слуги. Высшее образование в России - это не бизнес, это непрерывно возобновляемая попытка создать тонкий слой мыслящих людей, которых у нас сегодня практически не осталось. А без этого слоя Россия действительно будет, как говорил Ортега-и-Гассет, огромным чудовищем с маленькой головой. В России скоро будут только бакалавры образования. Бакалавры с компетенцией и профессора с нынешней зарплатой науку не сделают и мыслящий слой России не создадут. И русский язык перестанет быть мировым языком науки и искусств, если на нём перестанет высказывать себя трансцендентальное воображаемое.

У меня нет никакой надежды на успех, но, я думаю, каждый из нас должен, как Сизиф, научиться действовать без надежды на успех.

Фёдор ГИРЕНОК,

профессор философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова

Просьба не сохранять дистанцию

К доске!

Мало отыщется семей, которых не касаются проблемы системы образования. Ещё важнее то, что касаются они наших детей, а значит, не покривив душой, можно сказать: детского, да и нашего, родительского, будущего. Что мы знаем о нашем будущем? Ответ неочевиден, ведь сейчас в образовании совершаются процессы, о которых общественность узнаёт постфактум. Об этом разговор с членом-корреспондентом Российской академии образования, членом совета и учредителем клуба физико-математической школы им. А.Н. Колмогорова Александром Абрамовым.

– Александр Михайлович, каковы цели начавшегося процесса слияния и укрупнения школ? Чем он регламентирован?

– Ничем не регламентирован. Насколько мне известно, есть просто желание провести эту реформу. То, что директора и учителя приняли её покорно, меня не удивляет: это подневольные люди. После того как был введён сложный алгоритм оплаты труда в зависимости от качества, педагоги, чтобы показать, что они хорошо работают, вынуждены оформлять кучу отчётов. Их зарплата определяется директором школы, а он назначается департаментом. Получается прямая зависимость: директора - от департамента образования, педагогов - от директора.

Что касается целей, то это такой воинствующий экономизм. Образованием управляют "эффективные менеджеры", и заявленных целей, почему они принялись за слияние школ, нет. Есть версия, что грядут-де тяжёлые времена, новая волна кризиса, а в более крупных структурах легче оптимизировать численность. Но педагогической логики здесь нет никакой. Меня удивляет покорность родителей: ведь, среди прочего, детей теперь придётся водить в разные здания. У меня именно такая ситуация: внук учится в "холдинге" и вынужден путешествовать по округу, тратя на дорогу вместо прежних десяти сорок минут.

Реально влиятельных сообществ, которые говорили бы власти: "что же вы творите?" - не существует. А сколько было педагогических съездов, на которых принималось решение о создании ассоциации - взять хоть Московский съезд математиков два года назад, но никакой ассоциации до сих пор нет.

Мы не можем объединяться, вот что ужасно.

– Как, на ваш взгляд, будут развиваться события после принятия закона "Об образовании"?

– Для того чтобы этот закон начал действовать и приносить активный вред, нужно время. Он построен так, что понадобятся сотни подзаконных актов, годы работы. За это время либо шах помрёт, либо ишак сдохнет. Закон "Об образовании" - это даже не самая важная тема сейчас. Он важен в политическом смысле. Его принятие означает, что власть удовлетворена своими реформами и дальше намерена их проводить. Вот почему это знаковое событие.

Закон об образовании 1992 года был читаем. Он был короче, прозрачнее и намного яснее - и, кстати, справедливо высоко оценивался. А этот новый документ - четыреста страниц юридического текста без внятных идей. Когда всё завуалировано, любую критику легко обойти. Главный минус этого закона в том, что он никакой. Он должен обеспечивать условия для выполнения Концепции по развитию образования - но её ведь нет.

Второе, что меня настораживает в этом документе, - полный уход от ответственности. Есть пункты "ответственность школ", "ответственность региона" - но за основные ошибочные решения кто ответит? Приведу пример. Нашу высшую школу часто критикуют - и во многом справедливо, - что раздута, что превратилась в рынок дипломов. Пусть так. Но кто выдавал лицензии каким-то сомнительным учреждениям в течение длительного времени? Рособрнадзор и министерство. Как быть с их ответственностью? Теперь взялись сокращать высшую школу. Это, в частности, значит, что надо создавать учебные и рабочие места для выпускников школ, которые не поступят в вуз, развивать систему среднего профессионального образования, которую и без того надо было развивать. Кто об этом думает? Этого плана нет. Можно ли на таком фоне выступать за закрытие "неэффективных" вузов и походя унижать за низкую зарплату преподавателей высшей школы, как это только что сделал министр образования?