Чтение онлайн

О кризисе западной модели современности кричат манифестанты Сиэтла и Парижа, Берлина и Лондона. О нём спорят академики Принстона и Гарварда, Оксфорда и Мадрида. Спорят не в том смысле, есть ли кризис. Пытаются понять, живы ли люди, способные его остановить.

На фоне растущего осознания бесчеловечной сути капитализма примечательными выглядят изменения в оценке советского наследия. Вот цитата из Мануэла Кастеллса, профессора Анненбергской школы: "В последние годы мы привычно принижали заслуги советской экономики. Мы часто забывали о том, что в течение длительного времени, особенно в 1950-е и 1960-е годы, советский ВВП рос, в общем, быстрее, чем в остальном мире, хоть это и имело цену в человеческом и природном измерении".

А вот Джозеф Стиглиц, нобелевский лауреат: "Советская система, хоть она и не делала жизнь лёгкой, избегала экстримов бедности и сохраняла жизненные стандарты относительно равными, обеспечивая высокий общий уровень по качеству образования, жилищным условиям, здравоохранению и т.д.". Тот же сдвиг: от цены за модернизацию (обычный ракурс времён холодной войны) до успехов этой модернизации.

Дело не в холодной войне и не в её окончании, дело не в отношении Запада к исчезнувшему Союзу. Вопрос не в прошлом - он в будущем. И вопрос не в СССР, а в стремительно глобализирующемся западном "обществе кризиса". Каким ему быть? Миром, где по-прежнему царит капитал? Запад ищет, пытаясь доказать себе и вселенной, что в нём ещё теплится жизнь. Переосмысливая стереотипы, расширяя рамки восприятия, прислушиваясь к "другим" голосам.

В этом смысле "гибридность" советской модели представляет собой немалый интерес. Богу модернизации было принесено огромное количество человеческих жертв. Но СССР всё же сохранил матрицу человечности, не превратил культуру в товар. "Неформальный социализм", в котором жили советские люди - с дружбой, взаимовыручкой, любовью без брачных контрактов, - это по большому счёту и есть тот Союз, который мы помним, ценим и который до сих пор не хотим потерять.

Казалось бы, при чём здесь нелепое шоу "1941 год", с помпой представленное на ТРК "Украина"? При чём здесь мордатый националист в студии, надрывно и прогнозируемо стенающий по поводу "людожерського СРСР"? При чём здесь комичный ведущий этого "шоу", опереточно закручивающий нелепейшие трели типа "Так нам стыдиться того, что мы воевали, или гордиться этим?" При чём здесь сидящие в студии, которые радуются и аплодируют происходящему абсурду?

Шоу "1941" в исполнении ТРК "Украина" - это ярчайший образец зомби-реальности, описанной Хоркхаймером и Адорно. Всё то, чего НЕ БУДЕТ в студии, было известно ещё до включения софитов. Было понятно, что там не будет жизни: поиска истины, серьёзного разговора. Ответы и реакции определены здесь заранее. Действо это будет прекращено только по требованию Эфирного Божества, имя его - Рейтинг, природа его - Капитал.

Отсюда - обезьяньи выходки напомаженного ведущего, поставленная безучастность закадрового чтеца, энергичная нарезка видеокартинок и прочая коммерческая требуха. Отсюда - отсутствие живых мыслей, желания искать и потребности по-человечески общаться. Отсюда - смех и радость публики там, где по любым человеческим канонам радости быть не может.

Смех в больном обществе - диагноз, писали Хоркхаймер и Адорно в 1944 году. Когда общество больно, то не над чем смеяться и нечему аплодировать. Это смех смерти. Глядя на происходящее в студии украинского канала, я думаю даже не о том, что авторы "Диалектики Просвещения" были, наверное, правы. Интересует другое: неужели все мы так беспробудно мертвы? И если всё-таки нет, то можем ли мы ради будущей жизни подняться над убогостью навязываемых нам дискуссий? Быть шире во взглядах, чем узколобые националисты? Умнее дешёвых комедиантов? Человечнее торгашей? Вопрос ведь не в них, ненавидящих СССР. Вопрос в нас, его защищающих. Потому что, защищая, мы часто уподобляемся им. Упрощая, отстаивая банальные "истины". Не слушая, не пытаясь понять. В этом - наша уступка им и демонстрация принадлежности к их мёртвому миру.

Советский Союз был большой страной: с большой идеей и не менее большими ошибками. Осмысление его наследия требует размаха - такого же, каким был он сам. Узости мысли - ни украинской, ни русской, ни какой другой - нет места в этом разговоре. Ни один из "измов" не даст ключа к пониманию того, что мы потеряли, и уж тем более к пониманию, что мы ещё можем найти. "Измы" - это наследие западной культуры. Её время проходит. Пора искать новые решения и новые пути. А если мы не в состоянии это сделать, то чем же мы отличаемся от убогих скоморохов, которых в очередной раз собрала на ярмарку хуторского тщеславия "Украина"? Которую от настоящей страны отличает главное - она всегда в кавычках.

Ольга ХАН

Трудности перевода

А ВЫ СМОТРЕЛИ?

televed@mail.ru

Не поленился, заглянул в сетку вещания Первого канала и посчитал: с полудня субботы и до конца суток фестивалю в Сан-Ремо оказалось посвящено более восьми часов (из двенадцати). Зрелище плавно перетекло в ночь с субботы на воскресенье - последовал более чем трёхчасовой эфир финального конкурса итальянской песни. А промоушен четырёхдневного конкурса начался ещё в понедельник (промороликами, сюжетами в новостях). Сан-Ремо рекламировали так, как будто Италия решила выйти из Евросоюза ради вступления в наш таможенный.

И не то чтобы я не любил итальянскую эстраду: Челентано, Джанни Моранди[?] Но когда и павлин Малахов, и свиристелушка Андреева подхватывают многоголосие пиара, невольно начнёшь раздражаться и задаваться вопросом "кому выгодно".

Мы уже привыкли, что канал Эрнста участвует в промоушене американского кинематографа (в программе "Время" может, к примеру, появиться десятиминутный сюжет о премьере очередного блокбастера). Но столь мощный пиар итальянского музыкального фестиваля - это, пожалуй, новинка. Неужели Первый затеял гастроли итальянских звёзд по нашей стране? Или остались какие-то неосвоенные средства ещё с 2011-го, провозглашённого годом Италии в России, и их потребовалось списать?.. Загадка!..

Что же увидели зрители из этого самого Сан-Ремо благодаря энергичным усилиям Первого канала?

Поучительное зрелище. Мы увидели, как ярко и весело движется великая европейская цивилизация в адский ад свободы и толерантности. Мы увидели искромётных, голосистых, изобретательных, со вкусом одетых итальянцев, которые в своей совокупности объясняют, почему понтифик обречённо ушёл в отставку.

Но у нас есть повод для оптимизма. Переводчик, который помогал Яне Чуриковой вести трансляции из Сан-Ремо, то и дело отказывался переводить двусмысленности, пошлые шуточки ниже пояса, которые позволяли себе итальянские конферансье. Как ни упрашивала изнывающая от любопытства Чурикова, переводчик деликатно, но твёрдо стоял на своём: мне, говорит, воспитание не позволяет произносить такое вслух.

Эта принципиальность и стала самым сильным впечатлением от фестиваля в Сан-Ремо.

Александр ЛОБОДА,

НИЖНИЙ НОВГОРОД

Неразрешённое противоречие

А ВЫ СМОТРЕЛИ?

televed@mail.ru

Выпуск "Специального корреспондента" от 12 февраля был посвящён Сергею Полонскому, разорившемуся олигарху, тем не менее прикупившему остров в Камбодже и набедокурившему там. Но не только ему, а и всему нашему крупному бизнесу, его, так сказать, аморальному облику и социальной безответственности. Дискуссия после показа документального фильма Александра Рогаткина "Период полураспада" плавно перешла в вербальное избиение нравов олигархической "саранчи", распространяемой ею "родимых пятен 90-х" и "раковой опухоли" коррупции. Михаил Веллер, Андрей Караулов, Никита Кричевский и другие квалифицированно разоблачали всех вплоть до самых главных чиновных верхов, которых предлагалось судить. Один только главред "Эксперта" Валерий Фадеев страстно защищал предпринимателей: "Это разжигание социальной розни! Надо с большей любовью относиться к собственным гражданам, к собственным бизнесменам!"

Пытались найти пример для подражания и назвать фамилию того, кто достоин любви. Герман Стерлигов вспомнил об одном героически честном и продуктивном бизнесмене-заводчике, но фамилию его так и не назвал. Видимо, боясь навлечь на него неприятности, которых у него и так было много. Единственный пример благотворительности привёл неожиданно Никита Кричевский: "Есть такой предприниматель, его зовут Виктор Вексельберг. За пять лет - это не реклама, это констатация, я это знаю из первых рук - он перевёл 125 миллионов рублей личных средств на поддержку ветеранов советского кино. Об этом никто не знает[?] У него нет цели делать на этом пиар". Однако пиар за него сделал Кричевский.