Чтение онлайн

Здесь мы видим заложенное ещё Декларацией о государственном суверенитете РСФСР и не разрешённое до сих пор противоречие. Исторически имя Россия всегда, до 12 июня 1990 года, относилось ко всей территории Московского царства, затем Российской империи и Советского Союза - при всех отличиях в их внутренней административной структуре и политическом устройстве. Но отцы-создатели РФ-России присвоили имя Россия только части этой страны, причём даже до её расчленения на политически самостоятельные части.

Противоречие ещё более усугубляет фраза из преамбулы Конституции РФ 1993 года о "возрождении суверенной государственности России".

К чему, к какому предмету в прошлом относится эта отсылка о возрождении? Что вообще означает весь этот набор слов? Во-первых, РСФСР суверенной государственностью практически не обладала, за исключением нескольких лет с 1918-го по 1922 год.

Но нужно понимать её исторический и политический смысл: эта государственность была провозглашена теми, кто её искусственно придумал, только с одной целью - она должна была послужить скорейшему образованию государственного союза, в котором должен был быть растворён её совсем юный суверенитет.

Во-вторых, и само это совершенно новое, невиданное доселе государственное образование назвали всё-таки не Россией, а именно Российской Федеративной Республикой, точно выразив его смысл: быть имеющим отношение к России федеративным союзом, но при этом не быть самой Россией. То есть тем, кто когда-то на время изобрёл и установил некое государственное образование в форме РСФСР, и в голову не могло прийти отождествлять его с Россией.

В-третьих, сама же Конституция 1993 года объявляет РФ-Россию трансформацией государственности одной лишь только РСФСР. Как же можно возрождать то, что никогда не прерывалось, не гибло, не исчезало? И как, на каком логическом основании можно отождествлять Россию с какой-либо её частью?

Приходится констатировать, что на сегодняшний день ни учёные - историки и политологи, ни философы, ни литераторы не выдвинули ни научной, ни философской, ни художественно-поэтической идеи, с помощью которой можно было бы преодолёть данное противоречие и которая была бы пригодна для того, чтобы быть положенной в основу нового, современного конструктивного исторического мифа о России, способного объединить наше общество в его самосознании.

И это первое соображение, которое необходимо учитывать тем, кто говорит сегодня о "российской истории". Не решив этого противоречия, невозможно понять, какое отношение имеют к истории России такие события прошлого, как Полтавская битва или первые космические старты с космодрома Байконур... Пока существует это противоречие, каждый раз, когда кто-то захочет говорить о каком-либо событии прошлого как о событии "российской истории", он должен будет специально пояснять, какое отношение оно имеет к России и к её истории.

Сохраняется пренебрежение очевидным положением вещей, согласно которому существование некой "России" внутри ли Российской империи, внутри ли Советского Союза, в которых был растворён её якобы существовавший до этого суверенитет, не подтверждается ни одним документом.

Так что же такое Россия конституций РСФСР-РФ 1990 и 1993 годов? Мы уже имели возможность убедиться, что Россия была отождествлена ими сначала с РСФСР, а потом с РФ буквально на пустом месте. Но, может быть, Россия этих конституций - это то, что осталось от исторической России после завоевания некоторых её территорий некими захватчиками? Тогда получается, что Конституция РФ 1993 года говорит о возрождении единой России на этих территориях! Что и в страшном сне не могло присниться её авторам.

Те, кто предложил отпраздновать 2012 год как Год российской истории, не могут дать нам сегодня ясного понимания того, что такое Россия. И это, наверное, неслучайно. Скорее всего, они и не хотят этого сделать. Потому что ответ на этот вопрос потребует обращения к проблеме единства русской истории, а она, в свою очередь, неизбежно приводит нас к проблеме единства русской государственности на протяжении 1150 лет со времени её летописного начала и особенно в последнее двадцатилетие. А эти вопросы очень неудобны для тех, кто присягнул двадцатилетней псевдо-России и связал с ней свою политическую и экономическую карьеру, забыв тем самым настоящую Россию, в которой все они родились.

нужно поднять на новом уровне вопрос о единстве русской истории, как истории Руси-России, рассказанной самими русскими.

Михаил СМИРНОВ,

действительный

член Русского исторического общества

Книжный ряд

Ольга Чайковская.

Екатерина Великая. – М.: Яуза, Эксмо, 2012.
– 432 с.
– 2500 экз.

Недавно ушедшая от нас Ольга Чайковская - одно из блистательных перьев "Литературной газеты" ХХ века. Эту книгу она дорабатывала на 96-м году жизни. Это женский взгляд на историю великой императрицы. Автора мало интересуют войны и бунты, зато психологических подробностей здесь немало, есть и анализ законотворческой деятельности великой правительницы.

Читатель найдёт здесь и тонкие наблюдения за екатерининским пониманием Просвещения: "Она усадила вельможу рядом с мужиком". Монография написана увлекательно - как хороший роман. И - нет сомнений - будет переиздаваться.

Николай Могилевский.

От Немана до Сены. Заграничный поход русской армии 1813-1814.  - М.: Кучково поле, 2012.
– 304 с.
– 2000 экз.

О Наполеоновских войнах в России написано немало, а уж к 200-летию кампании 1812-го и вовсе каждое уважающее себя издательство обратилось к этой благодатной теме. "Зачем нужна ещё одна книга о наполеоновской эпохе, когда их уже столько написано?" - задаёт вопрос автор. Его книга даёт ответ: не всё ещё понято и осмыслено.

Перед нами подробный анализ расстановки сил в политической элите 1812 года. И бесконечная череда проблем. Стоило ли России начинать поход в Европу? Как следовало выстроить отношения с союзниками? Здесь и повествование о боевых действиях, из которого ясно: главные события великого противостояния до сих пор остаются за пределами общественного внимания. Всё-таки судьбу Европы и России решили кампании 1813-1814 годов! К тому же, представьте себе, исследовательская книга написана понятным и доступным языком.

За всё, что испытал

ОБЪЕКТИВ

Любая книга - разговор с читателем. Интонация автора в этом разговоре чаще всего и определяет наше отношение к книге. Мы либо хлопаем дверью-обложкой ("Видали мы таких!"), либо устраиваемся поудобней и внимательно вслушиваемся в слова говорящего. И если его речь умна и не банальна, если он без занудства рассуждает на вечные темы или, выхватив из круговорота событий магический кристалл факта, наводит его на прошлое или будущее, то с таким автором-собеседником мы готовы и несколько дней провести, согласно кивая или азартно вскидывая палец: "Нет, не так всё было!"