Чтение онлайн

Социал-дарвинизм - направление в обществоведении конца XIX – начала XX в., объяснявшее развитие общественной жизни биологическими принципами естественного отбора и борьбы за существование. После Второй мировой войны идеи социал-дарвинизма были дискредитированы. Однако они вдруг обнаружились в постсоветской России.

Помнится, в самом начале 90-х ехал поездом в одном из южных направлений. Попутчиком в купе был кооператор. Судя по всему, удачливый. Зашла беседа о политике, и сосед азартно стал доказывать преимущества нового строя. Убеждал, что теперь всё будет хорошо, потому как "свободное общество" и «рынок» – для сильных и достойных, а не для слабаков. И сильные очень скоро всё в нашей жизни наладят к лучшему. Сам он себя чувствовал принадлежащим к новым хозяевам жизни.

В основе социал-дарвинизма лежит убеждение: мир устроен так, что в нём выживает наиболее приспособленный – самый сильный, жестокий, предприимчивый, хитрый, ловкий, расчётливый, привлекательный... Реформаторы всегда активно брали идеи социал-дарвинизма на вооружение. Что вполне понятно – это одна из мощнейших идеологий в борьбе за власть и электорат. В постсоветской России «совкам» и «винтикам» государственно-уравнительной машины противопоставлялся идеал сильного, свободного и рационально мыслящего человека. С его «естественным правом» доминировать, быть агрессивным. «Низам», «плебсу», «серой и безликой биомассе» противополагался тип экономически активного и биологически совершенного «делового человека» с его культом молодости и силы.

При этом совершенно игнорируются взгляды, доказывающие, что в развитии человечества играют важнейшую роль и иные законы. Ничто в истории не свидетельствует о том, что самые циничные социально-экономические формации формируют как более совершенного человека, так и более совершенные отношения между людьми. На бытовом уровне идеи социал-дарвинизма часто становятся оправданием чьих-либо преступных действий или намерений.

Апологеты социал-дарвинизма пытаются навязать людям убеждение, что конфликтность – неизбежная составляющая жизни. Нынешнее телевидение делает всё, чтобы внедрить в сознание обывателя подобные стереотипы поведения. Не говорю уже о бесконечных бандитских сериалах. В моём пакете бесплатного вещания, например, вдруг появился канал, где с утра до вечера показывают бои без правил. Включая бои между женщинами. Чудовищно жестокое и развращающее зрелище. Нас приучают к мысли, что жить можно и в криминальном месиве, что даже романтика бывает блатная.

Социал-дарвинизмом накоплен огромный арсенал методов воздействия на мозги. Среди них – простейшие мифы, байки, речения, образы, распространяемые в обществе. Недавно от соседа-дальнобойщика услышал: «Москва разворотливых любит[?]» Сказано-то как убедительно и смачно – словно огурчиком хрустнули под водочку. Ему вторит модная певица: «Москва любит сильных». И тоже с восторгом, без тени сомнения.

Вспомним – пропагандисты постперестроечного периода делали ставку прежде всего именно на мифы социал-дарвинистского характера, доказывая, что на их стороне молодые, а левых и традиционалистов сознательно изображали как безнадёжно серую, консервативную и слабую часть общества. В общем-то, недостойную жить.

Большевики в своё время тоже шли этим путём. Но исключительно важно понимать, что «сила и харизма» не имеют абсолютного значения. Они не есть обязательная принадлежность той или иной общественно-экономической системы. Это – инструмент. Важно, в чьих руках он находится. У советской власти, кроме классовой борьбы, были ещё и могучие идеи созидания, на плодах которых кормятся многие нынешние «сильные и разворотливые».

Нынешние же «социал-дарвинисты», поклоняющиеся «невидимой руке рынка», ничего, кроме выгоды любой ценой, за душой не имеют. И вот неожиданный для них результат: выясняется, что последние двадцать лет российской истории – это время «отрицательной селекции».

Есть статистика, доказывающая, что происходит заметная децелерация. Напомню: децелерация – процесс, обратный акселерации, то есть это замедление процессов биологического созревания всех органов и систем организма. За последние 20 лет у нас стали заметны изменения физического развития всех слоёв населения и всех возрастных групп – уменьшилась окружность грудной клетки, резко снизились мышечная сила, рост. Меняется масса тела: с одной стороны, недостаточная, ведущая к дистрофии, с другой – избыточная, ведущая к ожирению. А ведь есть ещё социальная составляющая процесса – жесточайшее падение культуры и профессионализма у молодых людей.

Начиналось же всё, как мы помним, с характерных социал-дарвинистских деклараций о жизненной силе и безжалостности к слабым, не вписавшимся в новую струю. Увы, наши нувориши от социал-дарвинизма, похоже, даже не догадывались о том, что критики этого учения доказывали, что в живой природе и в человеческом обществе взаимопомощь и милосердие являются даже более естественным явлением, чем острая конкуренция в борьбе за выживание. И вообще человеческое сообщество устроено куда сложнее.

Силы, выступающие против оголтелого социал-дарвинизма, правящего у нас слишком затянувшийся бал, должны располагать сильными встречными аргументами. Но не только. Надо и выглядеть ярко и убедительно. Оставаясь гуманистической по содержанию, социальная идея должна стать сегодня и привлекательной по форме.

Мы завершаем дискуссию о причинах и уроках разрушения СССР. В ближайших номерах её итоги подведёт историк Юрий Жуков, беседой с которым она и началась.

Ясно, что социалистический строй, впервые в человеческой истории возникший в России и развивавшийся в ХХ веке, был далёк от совершенства и нуждался в серьёзном реформировании.

Видный деятель Пражской весны Ч. Цисарж писал: "После крушения всей системы произошла дискредитация позитивного содержания идей социализма. Напомню, что оказались утраченными результаты гигантских усилий и решающего веса Советского Союза в разгроме нацистского вермахта, превративших СССР во вторую мировую державу и обеспечивших ей притягательность и авторитет в глазах огромной части человечества".

Грехи сталинизма приверженцы капиталистических ценностей в России и на Западе пытаются представить как доказательство, что социализм нежизнеспособен и навсегда ушёл в прошлое. Но социализм и сталинизм - не одно и то же. Природе истинного социализма присущи высокие гуманистические ценности в социальной, политической, экономической, научной и культурной сферах, а также эффективная управляемость общественными процессами.

Да, эти ценности подвергались в советское время грубым извращениям. Но удивительный феномен: это стало ныне забываться на фоне упадка России, тех социальных деформаций и позорных уголовных дел, которые не перестают её сотрясать. Люди очень встревожены тем, что никогда ещё Россия в своей истории не была в таком отчаянном положении, никогда не была охвачена столь тягостными политическими, социальными, экономическими и нравственными недугами, которые принесли служители капитализма.

Но это отнюдь не означает народного одобрения господства советского тоталитарного строя.Однако советское руководство непростительно долго испытывало аллергическую неприязнь к реформаторским идеям, направленным на устранение извращений и недостатков в госсистеме. Оно не желало прислушиваться к мудрым советам и призывам к реформам. А реформы стучались в дверь. Это давно понимали даже аналитики, которым был чужд социализм. Николай Бердяев в книге «Истоки и смысл русского коммунизма», изданной в 1937 году, пророчески писал: «Понимание хозяйственной жизни, как социального служения... не означает признания государства единственным хозяйственным субъектом. Бесспорно, часть промышленности, наиболее крупной, должна перейти к государству, но наряду с этим хозяйственным субъектом должна быть признана кооперация людей, трудовой синдикат и отдельный человек, поставленный организацией общества в условия, исключающие эксплуатацию своих ближних». Бердяев призывал к гуманизации советского общества, к созданию такой общественной системы, которая обеспечивала бы симбиоз свободы личности и просвещённой государственной власти.