Чтение онлайн

Сергей КОКОВКИН, драматург, режиссёр, председатель жюри фестиваля :

– Та ниша, которую мы хотим занять, пока нова. Мы берём неизвестные пьесы, ненапечатанные пьесы, непоставленные пьесы. Это свежее дыхание современного театра. У нас достаточно строгий отбор, и пьесы мы показываем уже спектаклем – не читкой (читок полно), а именно спектаклем. Он может быть пока эскизом спектакля. Но когда закончится ремонт в Доме актёра, то откроется большая сцена – театральный зал на 350–400 мест... Будет настоящее театральное пространство. Мы хотим «ДА» открыть именно в этом новом зале, новом театре, где достаточно элитарная, в общем, должна быть публика. Всё-таки это Дом актёра. Это должна быть театральная публика с пониманием необходимости каких-то изменений, сегодняшнего театрального языка и так далее. Вот это будет и дискуссионным, и открытым, но совершенно необходимым действием.

Подготовка к фестивалю – на добровольных началах. Но когда мы будем играть спектакли, уже придёт публика, она будет платить за билеты, и создатели спектаклей будут получать свои деньги. А пока идёт пилот.

Мы хотим выйти на иной уровень. Замечательное дело делают Любимовка, Угаров и Театр.Doc. Нам же надо выходить на более широкую публику, на большую сцену, на репертуарные театры.

Татьяна ТРУБНИКОВА, генеральный директор продюсерского центра «Жар-птица», директор авторского агентства:

– Я увидела на фестивале несколько пьес, которые уже были представлены на Любимовке – это значит, что они были замечены, понравились профессионалам, но так и не были поставлены. Замечательная пьеса Екатерины Нарши «Матрёшки на округлости земли», яркая социальная сатира Светланы Сологуб «Обход», вполне зрительская история Юлии Яковлевой «Правила мелодрамы» не нашли свои театры, своих режиссёров. Я наблюдаю такую картину не первый год. Почитали пьесы, раздали друг другу дипломы, послали пьесы в рассылки по театрам – и всё. Какая судьба у этих пьес? Фестиваль прошёл, ничего дальше не произошло.

Постоянно общаюсь с режиссёрами, актёрами по делам продюсерского центра и выясняю, что о драматургах, чьи пьесы представляют на всех возможных фестивалях читок, никто ничего не знает. Театры, режиссёры живут своей жизнью, рассылки с пьесами выбрасывают не читая, на читки не приходят. Мы сейчас сделали при продюсерском центре авторское агентство, которое будет последовательно заниматься продвижением пьес российских авторов, и не только новых. Есть отличные пьесы, написанные в последнее десятилетие, абсолютно актуальные, которые поставила пара театров в стране, и всё. И эти пьесы уже не возьмут на фестиваль читок и эскизов, и как новый текст не поставят в рассылку. Например, недавно в Театре.Doc смотрела спектакль по пьесе Елены Исаевой «Я боюсь любви» – отличная работа в зале на 50 мест. Пьеса прекрасная! Почему она не идёт на большой сцене? Загадка. В том же театре блестящая премьера «Толстой – Столыпин. Частная переписка» – пьеса Ольги Михайловой в постановке Владимира Мирзоева. Почему не стоит очередь из режиссёров и театров к этому драматургу? Я вижу искажённую информационную картину, сложившуюся в театральном пространстве. Но ничего невозможного нет, мы уже готовим договоры с несколькими замечательными авторами, чьи права будем представлять на территории РФ. Мне нравится, что появился фестиваль, который нацелен на то, чтобы пьесы вышли наконец к публике – наши цели совпали.

В перерывах между показами мы побеседовали с режиссёрами о пьесах, с драматургами о режиссёрах.

Виктория ДОЦЕНКО, режиссёр, драматург. Первая пьеса «Лёгкий воздух» игралась в трёх театрах страны. На фестивале «ДА» представляла свою пьесу из цикла «Вариации на тему мультикультурности».

– Мне не кажется, что ситуация с современной драматургией совсем уж безнадёжная. Всё зависит от того, насколько хорошо драматург понимает законы сцены, законы театра. Если пьеса сильно уходит в литературу, в ней мало действия, то её не будут ставить. Зритель не знает о закономерностях развития драматургии. Он не обязан знать, что существует театр абсурда, что существует термин «постдраматический театр» и так далее. Зритель приходит в театр за переживанием, за действием. И если пьеса не даёт ему искомую эмоцию, не заинтересовывает сюжетом, зритель её смотреть не будет. И я считаю, что проблема не в театрах, а в драматургах. Драматург часто сознательно игнорирует театр, считает, что писать действие, писать по классическим законам драматургии – это моветон, это устарело, это – прошлый век. А театр ищет современную пьесу. Я служила завлитом в Театре у Никитских ворот, и Марк Розовский ставил передо мной задачу – найти хорошую современную пьесу, острую, интересную, он говорил: «Ищи пьесу, чтобы она обязательно была человечной». А с человечностью, к сожалению, у современной драматургии проблема. Человек приходит в театр смотреть на себя, а драматургу этот человек, к сожалению, малоинтересен.

Виктор НИЖЕЛЬСКОЙ, режиссёр, актёр, выбрал для эскиза пьесу Юлии Яковлевой «Правила мелодрамы»:

– Выбрал именно эту пьесу потому, что считаю полезным рассмотреть именно эти проблемы, которые в нашем мире кажутся совсем мелкими, ничего не значащими. Жизнь абсолютно обыкновенной женщины. Кажется, что тема любви, отношений в семье банальна и избита и вообще теряется на фоне глобальных социальных потрясений, политических проблем. Мне кажется, что поставить такую вещь очень важно, она так близка тем людям, которые приходят в театр, она близка актрисам, играющим героинь этой истории. Почему так популярен фильм «Секс в большом городе»? Потому что тема волнует. Да, эта пьеса очень созвучна знаменитому фильму, я даже специально старался это показать в эскизе. Но считаю, что пьеса Юлии Яковлевой глубже, чем сценарий известного фильма.

Валерий НАСЕКИН, режиссёр , представил эскиз политической сатиры Павла Соколова «Сны Олигофляндии»:

– Считаю, что актуальной пьесы у нас в России не существует. Эту пьесу написал мой друг Павел Соколов, она не вошла ни в один лонг, ни шорт-лист ни одного фестиваля. Её разбили в пух и прах на всех фестивалях, но она мне понравилась своей актуальностью. Я попросил Сергея Борисовича Коковкина всё-таки разрешить мне поставить эту пьесу, и он разрешил. Пьесу уже обозвали не интеллектуальной, а мне кажется как раз очень умной, очень авангардной и перспективной, надеюсь, что она понравится молодому зрителю.

Светлана СОЛОГУБ, драматург . (Пьесу «Обход» представлял в формате читки Пётр Кротенко):

– Мои пьесы читают на фестивалях, издают сейчас сборник. Надеюсь, что их в конце концов поставят. Найти своего режиссёра трудно, и режиссёру найти своего драматурга непросто. Должно что-то совпасть, взгляд, мысль, дыхание. Как в дружбе, как в любви.

Елена ИСАЕВА, драматург, на фестивале «ДА» – зритель:

– Для меня всегда было загадкой сетование театральных режиссёров и продюсеров на отсутствие пьес, интересных массовому зрителю. Даже навскидку: «Двое поменьше» Екатерины Нарши (прекрасная пьеса о первой любви), «Яблочный вор» Ксении Драгунской, «Экспонаты» Вячеслава Дурненкова, «Истребитель класса «Медея» Максима Курочкина, «Диалоги о животных» Александра Железцова, совсем недавно написанная «Матрёшки на округлости земли» – той же Нарши (абсолютно современная и по содержанию, и по форме, и по языку пьеса, на которой – если хорошо поставить – будут аншлаги). Список можно продолжить[?] Это я пока говорю о наиболее легко воспринимаемых вещах. Причём все эти пьесы разнятся по жанру – тут вам и драма, и мелодрама, и социальная сатира, и фантастическая утопия, и философская притча (при этом в совершенно доступной любому зрителю обёртке). Изящные, глубокие, талантливые пьесы! Как при наличии хотя бы этих текстов, высокохудожественно написанных и в то же время общедоступных в смысле восприятия (которые почему-то не идут пожаром по стране), можно говорить об отсутствии современной массово-кассовой драмы? Может быть, продюсеры и режиссёры их просто не читали? Может быть, их просто напугали матерные слова в новодрамовских текстах, и они вовсе перестали читать современную драматургию? Или читают, но ничего не видят, что страшнее? Естественно, у этих же авторов есть пьесы и посложнее, которые потребуют от режиссёров большого труда. Я уверена, что в хорошей режиссёрской интерпретации к массовому зрителю могут прийти и Ольга Михайлова, и Михаил Угаров, и Елена Гремина, и Ольга Мухина, и Юлия Яковлева, и Вадим Леванов, и Наталья Мошина, и Наталья Ворожбит. Палитра авторов – налицо! Пожалуйста – осваивайте, доносите до зрителя! Конечно, это нелегко, но (цитирую свою же статью), «как бы ни было это обидно театру, он всегда будет вторым. Он никогда не сделает шаг в своём развитии, пока не сделает шаг вперёд современная драматургия. Новый театр всегда начинался с новой драматургии… У нас в запасе вечность. Не поставят сейчас, поставят через пятьдесят лет, а вот театр от нежелания искать у драматургов новые формы буксует на месте».

Александр ЖЕЛЕЗЦОВ, драматург, член жюри фестиваля «ДА»:

– Исчез из жизни «репертуарный драматург» – тот, кто писал новую пьесу к каждому сезону, эту пьесу ждали и ставили. Драматург писал для любимого режиссёра и любимых актёров. И, что немаловажно, драматург с этого жил. Новая пьеса – раз в год, как огурец с грядки, как раз к открытию сезона. Таких драматургов театр для себя должен находить. Ведь сегодня живые драматурги представляются такой нерасчленённой массой, из которой доносятся матерные выкрики и фонтаном бьёт кровь. На самом деле нынешние драматурги разные. Практически каждый театр, прояви он интерес, может найти среди них «своего». Есть, например, Вячеслав Дурненков, пишущий прекрасные пьесы для большой сцены. Есть совсем другая, но тоже замечательная Ксения Драгунская. А Екатерина Нарши – её пьесы разве не для большой сцены? Этот список можно продолжать. Но это дело театров.

В преддверии фестиваля «ДА» о месте современной драматургии на большой сцене мы попросили ответить независимых продюсеров, чей бизнес напрямую зависит от зрительского интереса.

Екатерина ГОРДИЕНКО, арт-директор автономной некоммерческой организации «Театральный марафон»:

– Мы делаем спектакли по пьесам, которые нравятся нам самим. Вы можете увидеть по афишам, что у нас много классики, русской и зарубежной. Все эти пьесы – прекрасные. Заметьте, это не только комедии. Вы говорите про публику. То, что мы на неё ориентируемся, работаем под запрос, – это не совсем верно. Ни для кого не секрет, что на антрепризные спектакли зрители приходят, ориентируясь на имена артистов. В этом нет ничего зазорного. Однозначно определить предпочтения нашей публики сложно. Они хотят получить удовольствие от встречи с любимыми артистами. Мы делаем спектакли, давая возможность артистам раскрыться с новой для них стороны, сыграть роль, о которой они, возможно, давно мечтали. Да, такую возможность чаще всего нам предоставляют классические произведения, где есть яркие, отлично выписанные образы, где есть замечательный текст. Мы как раз ставим современных авторов. В нашем репертуаре шли пьесы Елены Исаевой, Юрия Юрченко, Алексея Пояркова. Всё это примеры замечательной драматургии, глубокой, тонкой, умной. Зрители реагировали на них прекрасно!

– А если вам попадётся пьеса хорошая, но, как говорится, сырая, вы захотите поработать с автором? Возможен такой вариант? Вот пьеса, в ней отличная идея, но, например, какой-то неубедительный финал, или персонаж, который вам кажется очень интересным, и вы видите актёра, который может с блеском сыграть эту роль, то можете попросить автора доработать пьесу, дописать роль, переделать финал?

– Если автор согласится это сделать, то почему нет? Сейчас есть запрос на хорошую современную драматургию, именно для большой сцены. Публика, хоть и идёт на актёра, но мы же слышим зал – когда люди узнают ситуацию, реалии своей страны, видят узнаваемых персонажей, они отзываются очень живо. И пьесы хорошие, конечно же, есть. Вот узнать о них не всегда получается достаточно оперативно.