Чтение онлайн

В нашем доме "Евровидение" смотрели всегда, как, впрочем, и большинство других музыкальных телеконкурсов - из профессионального любопытства и просто из любви к музыке. Я же относился к этому меро­приятию до поры до времени довольно снисходительно, удивляясь тем персонажам, которые представляли Россию. Дело в том, что в качестве члена FIDOF (Международной федерации фестивальных организаций), представляющего одну из стран СНГ, я ещё в 90-е успел поездить по миру и помню впечатление от российских «звёзд». Вырванные из привычной для них пафосной медийной среды, никому не известные, как правило, посредственно поющие, не знающие ни одного иностранного языка, они выглядели довольно жалко и на сцене, и в кулуарах, и на пресс-конференциях, кучкуясь с такими же, как и они, сопровождающими лицами.

Но вернёмся к «Евровидению». Переломный момент произошёл в 2007 году, когда я услышал Роже Цицеро из Германии, который просто покорил и меня, и всех знакомых музыкантов стильностью своего номера, прекрасным вокалом – видно было, что исполнитель может петь всё – и джаз, и поп, и рок. В окружении фриков и клоунов из разных стран он выглядел бриллиантом, попавшим на помойку. Было ясно, что первого места парню не видать – не тот формат. Но уж в пятёрку-то он должен был бы входить[?] Ну хотя бы в десятку… В результате мой немецкий протеже с трудом замкнул двадцатку, набрав всего 49 баллов. А кто же в лидерах? Верка Сердючка – второе место, 235 баллов. Вот тогда-то я и задумался, как Андрей Данилко, не сумевший в своё время поступить даже в музучилище, умудрился в одну калитку вынести выпускника двух консерваторий и солиста одного из лучших в Европе биг-бэндов?

Выводы получились следующие. На Западе лёгкий жанр давно стал уделом непрофессионалов – люди, профессионально занимающиеся музыкой, идут работать в симфонические и камерные оркестры, филармонии – это другие деньги и другой статус. Эстрада для них – хобби, это я понял ещё во время своих фестивальных вояжей. И в этом смысле «Евровидение» ничем не отличается от любого другого эстрадного конкурса – его смело можно назвать Всеевропейским конкурсом художественной самодеятельности. Вот, например, список профессий некоторых участников «Евровидения-2013» – врач-интерн, дизайнер, продавец игрушек, экономист, морской офицер, философ, банкир, члены «Армии спасения». В этом отношении сюда отлично вписываются и китаевед Илья Лагутенко, и «Бурановские бабушки», и Дина Гарипова, не имеющая, как известно, музыкального образования. Более того, у меня складывается стойкое ощущение, что организаторы «Евровидения» сознательно «опускают» профессиональных музыкантов, для которых пение – основная профессия, – это и оперная звезда из Швеции Малена Эрнман (21-е место в 2009 году), и румын Чезар, выпускник Миланской музыкальной академии (13-е место в 2013 году), и многие другие. Есть в этом некая почти подростковая бравада – вы можете сколько угодно считать себя «крутыми», талантливыми и образованными, – но решаем здесь мы, и всем вашим умениям – грош цена. Способствует подобному подходу и крайне запутанная, мутная система голосования: кто входит в состав профессионального жюри и как они голосуют, знают только они сами, а пресловутая система SMS-голосования – просто способ, с помощью которого мобильные операторы «выкачивают» деньги из населения, ни о какой объективности не может быть и речи, не говоря уже о массе возможностей подтасовки и фальсификации результатов.

Неслучайно каждый год вокруг конкурса вспыхивают скандалы – вот и в этом году непонятная история с баллами, предназначенными для России со стороны Азербайджана и куда-то исчезнувшими, вышла уже на межгосударственный уровень. Огромную роль играют геополитический и идеологический факторы, причём факторы эти так причудливо переплетены, что уже трудно отделить одно от другого. Так, например, Руслана выигрывает в 2006 году – и в этом же году на Украине происходит «оранжевая» революция. Германия помогает Европе выйти из кризиса – и в 2010 году выигрывает Германия (вот не повезло Цицеро). Как голосуют друг за друга соседи – Балканские страны, Греция и Кипр, Молдова и Румыния, Азербайджан и Турция – уже стало притчей во языцех. В этом году наблюдалось странное «антибалканское» лобби: ни одна балканская страна – ни Хорватия (их номер больше всех понравился Александру Градскому), ни Черногория (лидер по опросу журналистов), ни Сербия, ни Болгария, ни Македония, ни Албания – даже не попала в финал, хотя музыкальный материал, представленный ими, был, пожалуй, самым интересным в общей массе европопсы, как правило, англоязычной. Означает ли это, что нас ждут некие события, связанные с Балканами, – посмотрим.

В России к «Евровидению» всегда было особое отношение – ну как же, Европа!

Вот и ринулись наши доморощенные «звёзды» покорять Старый Свет, не понимая, что для них участие известного артиста в подобном конкурсе – это, скорее, показатель синдрома «сбитого лётчика», достаточно вспомнить Патрисию Каас, Бони Тайлер или Энгельберта Хампердинка. При этом, особенно последние несколько лет, эфир в день финала (куда, как правило, россияне попадают) просто трещит от псевдопатриотической истерии. И что характерно: как бы ни выступили участники – будь это первое, десятое или последнее место – резюме всегда одно – «Россия победила!». И не дай бог кому-то не выказать восторга по поводу российского выступления – все гости в студии, как пираньи, набрасываются на смельчака, не оставляя ему ни единого шанса. А на следующий день никто и не вспоминает выступавших на конкурсе – где сейчас Маша Кац, Анастасия Приходько, Пётр Налич или группа «Премьер-министр»? То, что у них есть, можно было бы получить и без «Евровидения». Это же касается и победителей – что-то я не слышал о триумфальных мировых турне Александра Рыбака, Елены Папаризу или той же Лены Майер. В то же время Лара Фабиан, занявшая на «Евровидении-1988» четвёртое место, через десять лет легко собирала аншлаги в Карнеги-холл. То есть по большому счёту участие и даже победа в конкурсе сама по себе, как правило, особо не сказывается на судьбе артиста – начинают работать другие факторы. Поэтому и задал на послеконкурсном обсуждении Геннадий Хазанов сакраментальный вопрос – а может, не надо ездить? Или ездить с другим отношением к тому, что там происходит? Но нет – не отдадут телеканалы такой лакомый кусок – уж больно велики ставки за кулисами Больших Европейских Песенных Игр.

Русскую литературу выдавливают из школы. Но в скукоженной программе нашлось место для Виктора Пелевина, Асара Эппеля, Людмилы Улицкой - писателей, у которых есть поклонники, но нет бесспорной репутации всенародного достояния.

Скандальная программа приоткрыла фрагмент будущей реальности, которую уготовили нам модернизаторы. По признанию разработчиков программы во главе с Борисом Ланиным, вместо знаний футуристическая школа будет давать "самоидентификацию в очень быстро меняющемся мире".

Ни литературы, ни русского языка в старших классах не будет – только аморфный и сумбурный предмет (дисциплиной это варево назвать невозможно!), который должен стать промежуточным финишем на пути к поголовной безграмотности.

Ряд депутатов Госдумы призвали к отставке министра образования. Но, думаю, виновников погрома нужно искать не в кабинете министра, а в лабораториях Российской академии образования, хотя президент РАО изо всех сил старается не замечать пятен на мундире: авось, и этого министра пересидим!.. Именно там шалят весёлые и находчивые бюрократы, которые уже не одно правительство проводили в путь-дорогу.

РАО – государственная структура, существует она не на подачки эксцентричных меценатов, а на средства державы. Президент и премьер-министр твердят: нужно всерьёз приобщать к русскому языку и литературе мигрантов – а модернизаторы придумали более эффективный финт: с помощью стандарта всех граждан России постараются опустить на уровень китайцев или среднеазиатов, прибывших в нашу страну утренним поездом и впервые услышавших русскую речь на перроне. После программы с Улицкой и Эппелем словарный запас уравняется!

Государство восстанавливает музеи, в том числе и литературные заповедники: Михайловское, Тарханы, Карабиху, Константиново, сотни оазисов культуры по всей стране. Но если модернизация по РАО пройдёт, считайте, что Россия напрасно содержит эти священные усадьбы и парки.

Возможно, составители программы осознали, что никакой литературы в школе не будет, и решили покуражиться напоследок, привечая своих любимых писателей. Да, нам представили список нахально тусовочный и подтасовочный. Но модернизаторы подмигивают: всё равно никто не будет это читать, всё равно ваша литература – архитектурное излишество, так гори всё синим пламенем!

Борис Ланин успокаивает нас, ворчливых охранителей: «Это всего лишь проверка программы, которая заработает в 2020 году!» Господин составитель убеждает, как супервайзер «Гербалайфа»: ничего страшного, всем писателям (вообразите: даже Гоголю!) нашлось место в программе по литературе. Где-то для «углублённого» изучения спрятались и Лесков с Алексеем Толстым[?]

А ведь это спорный вопрос: нужно ли вообще изучать современную литературу в школе? События должны отстояться, эмоции схлынуть. Сегодня вряд ли возможен взвешенный разговор о литературных кумирах современности. Схожие проблемы мы видим и в школьной программе по истории. Материал последних десятилетий – пока ещё газетный, публицистический, не выкристаллизовавшийся. И основательное изучение истории вплоть до 1950-х годов куда полезнее таких параграфов, как «деятельность Николая Травкина» или «правительство В.С. Черномырдина». Не прошло и десятилетия, а этот материал устарел, выпал, рассеялся. В историю он войдёт в переработанном, преображённом виде… лет через сорок. Так и в истории литературы. Проза М. Шолохова, поэзия А. Ахматовой, Н. Заболоцкого и А. Твардовского, хронологически относящаяся к 1920–1950 годам, – это уже признанная классика, способная достойно завершить школьный историко-литературный курс.

О новейшей – текущей – литературе можно и нужно толковать на факультативных занятиях, на специальных обзорных уроках… И приглашать писателей в школы! Стихи, рассказы и очерки Н. Рубцова, Ю. Нагибина, В. Астафьева, Д. Лихачёва, В.Соколова и многих других писателей второй половины ХХ века есть в хрестоматиях для шестых-седьмых классов – и слава богу! Но основой среднего образования должен быть историко-литературный курс от «Слова о полку Игореве» до Твардовского – курс, которому место в последних трёх-четырёх классах школы.