Чтение онлайн

Президент Пятигорского государственного лингвистического университета Юрий Давыдов: «Его творчество позволяет очень ясно понять причины нынешнего положения России. Постсоветская социальная организация, описанная им в книгах, полностью соответствует реальности. Его прогнозы по поводу будущего России сбываются один за другим».

Олег ОРЕХОВ

На 75-м году жизни не стало Юрия Владимировича Петрова. Он не был заметной медийной фигурой, зато был человеком твёрдых взглядов и принципов.

Его жизнь тесно связана с Уралом, где он родился и начал трудовой путь на "Уралвагонзаводе". Затем - работа в парторганах.

В 1985–1988 годах Петров – первый секретарь Свердловского обкома партии. Сменил на этом посту Бориса Н. Ельцина, переведённого в Москву в ЦК КПСС. Весной 1988 года выступил в поддержку статьи ленинградской преподавательницы Н. Андреевой «Не могу поступиться принципами», получившей ярлык «манифеста антиперестроечных сил». Вскоре был направлен послом СССР на Кубу, где проработал до августа 1991 года. Уже позже, став главой президентской администрации, опубликовал статью в «Комсомольской правде», где объективно писал о жизни кубинского народа под руководством Фиделя Кастро. Это вызвало возмущение в окружении Ельцина. По сути началась его травля, завершившаяся его снятием[?]

В апреле 1994 года Юрий Владимирович возглавил клуб «Реалисты», а затем стал председателем общественно-политического движения «Союз реалистов». Он был лидером «Российского движения за новый социализм», потому что не терпел сверхрадикализма, верил в идеи социальной справедливости, верил, что именно они близки русскому народу. При этом он всегда был реалистом, трезво смотрел на жизнь, не любил химер и политической трескотни.

Таким он и останется в нашей памяти.

Юрий Поляков, Леонид Колпаков, Владимир Сухомлинов

"ЛГ"-ДОСЬЕ

Казинцев Александр Иванович родился в 1953 году в Москве. Окончил факультет журналистики МГУ и аспирантуру при МГУ по кафедре критики и публицистики. 33 года работает в журнале «Наш современник». Автор книг «Новые политические мифы», «Россия над бездной. Дневник современника 1991-96», «Симулякр, или Стекольное царство», «Возвращение масс» и др. Лауреат многих премий, в том числе Большой литературной премии за лучшую книгу 2010 года. Живёт в Москве.

– В 70-е годы прошлого века вы издавали самиздатовский альманах «Московское время». Потом ваши пути с «москвовременцами» (Гандлевский, Цветков, Кенжеев) резко разошлись. Почему?

– Вы не упомянули два ключевых имени – Александр Сопровский и Михаил Лукичёв. Саша – поэт большого таланта и большого сердца. Я дружил с ним со школьных лет. Мы задумали издание альманаха, дали ему название. На нас двоих лежала работа по подготовке и выпуску сборника. Миша – тонкий художник-график, он иллюстрировал «Московское время». Гандлевский, Кенжеев, Цветков присоединились к нам, подружившись с Сопровским. Каждому было едва за двадцать. А потом мы повзрослели и разошлись. Цветков и Кенжеев уехали на Запад. Сопровский погиб. Лукичёв умер. Гандлевский начал печататься в «Знамени». Я стал сотрудником «Нашего современника».

– А личные отношения поддерживаете с кем-то из бывших единомышленников? Или вы для них теперь слишком одиозная фигура?

– С Мишей я дружил до его смерти. Историк по образованию, он занял ответ­ственный пост директора Центрального архива древних актов. Перестройка, в стране бардак, финансирования нет. А нужно содержать огромное здание, платить зарплату большому коллективу. Сердце не выдержало. С поэтами другая история. Гандлевский, Кенжеев, Цветков стали ведущими авторами либерального круга. А вы ведь знаете, как там относятся к патриотам вообще и к «Нашему современнику» в частности. Друзья юности старались обо мне не упоминать. Дошло до того, что сам факт моего участия в «Московском времени» пришлось доказывать историкам литературы – спасибо Кириллу Анкудинову! Но время умудряет. В последних публикациях С. Гандлевский и Б. Кенжеев вспоминают о наших отношениях без предвзятости. С Сергеем мы время от времени встречаемся – на писательских форумах, на шествиях «несогласных». Общаемся не то чтобы сердечно, но со взаимным уважением.

– Три десятка лет вы работаете в журнале «Наш современник». Редкое постоянство. А никогда не было желания уйти, скажем, в газету, поменять формат? Да и, чем чёрт не шутит, заняться политикой – вы же когда-то были доверенным лицом Зюганова на президентских выборах. Некоторые публицисты вполне совмещают мыслительную деятельность с политической[?]

– За столько лет я сроднился с журналом. Начинал работать с «отцами-основателями»: С. Викуловым, Ю. Бондаревым, В. Астафьевым, Г. Троепольским, Е. Носовым, В. Солоухиным, В. Распутиным, В. Беловым. Потом сам привлекал в журнал новых авторов, прежде всего публицистов – И. Шафаревича, А. Панарина, С. Кара-Мурзу, К. Мяло, Ю. Бородая, Н. Нарочницкую. Когда меня приглашали на телевидение и просили представиться, я назывался без должности, просто: Александр Казинцев, «Наш современник». И всё же порой хочется иного. Не формата – масштаба деятельности. Культура чтения, вообще культура, с которой неразрывно связана судьба русского журнала, – явления уникального, бесценного, на мой взгляд, рушится. Тиражи упали катастрофически. «Наш современник» год за годом первенствует по подписке, но это «печальные победы» – тираж недотягивает до 10 тысяч. Так что к газетам с их многотысячной ауди­торией меня влечёт. Лет десять назад я, пожалуй, рискнул бы. Но – не звали. А вот недавно позвали. Но в шестьдесят поздновато менять не только место работы – стиль, темп жизни. Политика? Сегодня она неотделима от больших денег. В 90-е я выступал на Манежной, был четвёртым в избирательном списке «Державы», агитировал за президентство Зюганова. Для участия в политике требовались популярность и нравственный капитал. Теперь легко обходятся без того и другого. Зато роль капитала денежного возросла неимоверно. Нет, я не отвернулся от политики, но стараюсь влиять на неё со стороны – как публицист-аналитик.

– Помню себя 17–18-летним, тогда я зачитывался вашими статьями, публиковавшимися в «Нашем современнике». Но сейчас у молодёжи иные ориентиры, появилось много талантливых публицистов, их статьи и колонки довольно популярны, живо обсуждаются в интернете. Вы не испытываете некоторой досады? Всё же вас можно отнести к ветеранам «русского движения», но я бы не сказал, что ваше имя сейчас так уж громко звучит…

– Хотите узнать, не выпал ли я в отстой? Юбилярам такие вопросы не задают, но раз спросили – отвечу. Современно то, что связано с современностью. Я пишу о происходящем на улицах, в коридорах власти, на мировых биржах. И, между прочим, предсказываю, что произойдёт завтра. Впервые на точность моих прогнозов обратил внимание Вадим Кожинов ещё в 90-е. Его особенно впечатлили сбывшиеся предсказания развития событий в 91-м и 93-м годах. А недавно – после «арабской весны» и выступлений «рассерженных горожан» в России – рецензенты моей книги «Возвращение масс» обратили внимание, что я писал о возможности таких потрясений лет за пять до этого. Не без гордости отмечу: о глобальном феномене возвращения на политическую сцену бунтующих масс я написал одним из первых. В России эту тему одновременно со мной затронул Б. Кагарлицкий, на Западе – кумиры левых интеллектуалов А. Негри и М. Хардт. В работе «Поезд убирается в тупик», которая сейчас публикуется в «Нашем современнике», я обратил внимание на ещё одну новацию: резко радикализируется средний класс. Ещё недавно он считался опорой системы, но мировой кризис выталкивает его на улицу, выдвигает в авангард протестов. Этим объясняются и выступления «возмущённых» в Мадриде, и успех Беппе Грилло в Италии, и движение «Оккупируй Уолл-стрит», и Болотная в Москве, и волнения на площади Таксим в Стамбуле, и множество других акций, неизвестных российской аудитории. Конечно, когда обнаруживаешь, что это панорамное видение (а только оно позволяет выявить суть происходящего), что это знание, полученное в обгон других, – о новой роли среднего класса основательно высказался разве что Славой Жижек, – что всё это никому не нужно, охватывает даже не досада – ярость! Не потому что славы не хватило – потому что работа впустую.

– Кто самый яркий публицист современности? И кого вы могли бы выделить из «прорусских»?

– Не стану расставлять коллег по ранжиру. Есть несколько публицистов, к кому испытываю уважение. Из старшего поколения – И. Шафаревич, Ст. Куняев, С. Кара-Мурза, К. Мяло. Из среднего – Ю. Болдырев, М. Делягин, А. Неклесса, А. Севастьянов, С. Сергеев, Д. Володихин. Из молодых – И. Дронов, А. Рудалёв. Прибавлю прозаика Андрея Антипина – мне хочется, чтобы прозвучало имя этого талантливейшего молодого писателя из таёжного района Иркутской области.

– А кого-то из них можно отнести к вашим ученикам? Вообще есть у вас ученики, которыми гордитесь?

– Школы обычно рождаются в институтских аудиториях. И это, как правило, придаёт им научный уклон. Наверное, наиболее яркий пример – школа замечательного историка А. Кузьмина. Он воспитал несколько видных публицистов-историософов. К сожалению, я никогда не преподавал: все силы, время, способности взял журнал. А в редакционной текучке не до воспитания молодёжи. Впрочем, на моём юбилейном вечере, который недавно прошёл в ЦДЛ, многие выступающие говорили, что я по­влиял на них. Надеюсь, что это не дежурный комплимент.

– Вы столько написали о «русском вопросе», а собрать наиболее значительные работы и издать какой-нибудь двух- или трёхтомник по теме не хотелось? Или не нашлось издателя? Или это просто никому не нужно?

– И вы о том же! Только что вернулся с Кожиновской конференции в Армавире, где устроитель – Юрий Павлов, литературовед, писавший обо мне, – говорил о необходимости издания трёхтомника. В первый том он хотел бы включить мои стихи (дань эпохе «Московского времени»), во второй – критику, в третий – публицистику. Но такое издание требует немалых средств. Давайте считать нашу беседу коллективным обращением к меценатам.