Чтение онлайн

Точно так и передовая промышленность, всякие там инновации. Они возникают там, где есть индустриальная среда, где мальчишки идут учиться на инженеров и квалифицированных рабочих, а не сплошняком на юристов-финансистов. Уверена: невозможно среди моря отсталости и убожества создать островки ино- и нано-. Индустриальная атмосфера нужна! Она у нас, в России, была – да сплыла. Причём духовная деиндустриализация у нас вовсю шла уже в 70-е годы, когда приличные люди на заводах не работали, а норовили пристроиться в НИИ, а родители угрожали: «Не будешь учиться – к станку пойдёшь!»

В Бразилии ощущается дух промышленной «движухи», порой, возможно, чрезмерной. Например, в Рио принято решение снести огромный мост-путепровод, который идёт через весь город – от аэропорта почти до самой знаменитой набережной Капокабана. На его месте будет построено что-то более технически совершенное. Наш водитель энергично очерчивает руками в воздухе то великое, что должно здесь возникнуть. Так что нам повезло проехаться по обречённому на снос мосту, который, на мой нетехнический взгляд, мог бы ещё послужить. Не трястись над старыми постройками – в этом что-то от американского индустриального духа 30-х годов, когда на Манхэттене сносили небоскрёбы, чтоб на их месте построить новые, лучшие. Дух индустриализации – это всегда созидательное разрушение, и оно не абсолютно прекрасно, потому что часто гибнет старинная нефункциональная красота. Но поскольку старинных построек в Рио крайне мало, там такой подход, вероятно, оправдан. Но я даже не о конкретном решении – я о духе, об атмосфере.

Дух этот не с неба свалился: государство ведёт активную промышленную политику.

Бразильское руководство не изобрело ничего доселе невиданного. Главный инструмент развития – планирование. Имеется Министерство планирования, которое и принимает так называемые программы ускорения развития. Есть отдельный план индустриального развития страны – Большой бразильский план (Plano Brasil Major). Судя по тому, что Бразилия одна из первых в мире возобновила рост после кризиса, эти программы не просто принимаются, но по ним ведётся вполне ощутимая работа.

Опять-таки никаких чудодейственных мер, всё широко известное: крупные государственные инвестиции в инфраструктурные проекты, развитие внутреннего спроса за счёт упрощения кредитования физических и юридических лиц, снижение налоговой нагрузки с производителей экспортной продукции. В результате в экспорте Бразилии неуклонно растёт процент готовых и технических изделий. А у нас доля машин и оборудования в экспорте снижается. Так действует отсутствие промышленной политики.

На набережной красивая мулатка Мария, продавщица картин, на вопрос, как идёт бизнес, простосердечно и словоохотливо начинает рассказывать. Но не о бизнесе, а больше о жизни, о своих мальчишках-близнецах, о своих покупках. А купила она недавно плиту какую-то особенную (моего португальского не хватило, чтоб понять, в чём её особенность) и стиральную машину. Теперь у неё всё-всё есть. Я порадовалась за «просто-Марию»: бытовые приборы для хозяйки – радость и облегчение. Помню, с каким торжеством в 90-х народ тащил с ВДНХ современные плиты и стиралки, только что появившиеся в обиходе. Но те новинки были тотально иностранные, а эти – отечественные, в смысле – бразильские.

Оказывается, государство серьёзно поощряет производство бытовой техники. До последнего времени действовала нулевая налоговая ставка на производство бытовых приборов: холодильников, плит, стиральных машин, чтобы они были доступнее населению и конкурентоспособнее. Простой человек, поднимаясь по ступенькам благосостояния, сначала хочет наесться, потом приодеться, а пункт третий – это бытовая техника. Так было и у нас: в начале 90-х микроволновки и мясорубки уходили «с колёс». Но мы свой – громадный – рынок подарили иностранным производителям. А бразильцы – нет.

«Нам нет преград!»

Сегодня бытовая техника быстро совершенствуется, и пользоваться продвинутым пылесосом или миксером становится престижно, как ездить на дорогом автомобиле. И опять мы – «мимо денег», ибо уверены, что производить у нас – бесполезно, и даже российские бренды производят в Китае.

Кстати, а как обходится Бразилия с конкуренцией со стороны нынешней «мастерской мира» – Китая? С Китаем у Бразилии колоссальные торговые связи, это главный торговый партнёр. Несколько лет назад китайская дешёвая обувь потеснила на бразильском рынке отечественную. Надо сказать, что Бразилия – сама крупнейший производитель и экспортёр кожаной обуви в США, Британию, Аргентину. Так вот, были приняты так называемые антидемпинговые пошлины на обувь из Китая, и положение стабилизировалось. Но тут же хлынул поток из Малайзии, Вьетнама, Индонезии, который тоже регулируют таможенными мерами. Бразилия защищает национального производителя – и от агрессивной конкуренции из-за рубежа, и тогда, когда он выступает в качестве экспортёра своей продукции. Теперь, когда руководителем ВТО избран бразилец, эта хлопотная работа пойдёт, вероятно, успешнее.

Вообще всякая промышленная политика – дело архисложное. Даже средней руки фирмой руководить и то трудно, а уж экономикой… Не зря Сталин назвал когда-то работу министра «мужицкой»: это, правда, тяжкая пахота, если работать по-настоящему, на результат. Проведение промышленной политики требует большого кругозора, настойчивости, воли для противостояния разнонаправленным корыстным интересам, способности отличить сиюминутные народные «хотелки» от стратегических народных потребностей и целей государства (их ещё иметь бы – цели…). Потом всё вокруг очень быстро меняется: мера, полезная сегодня, никуда не годится завтра. Об этом писал ещё в начале XIX века Фридрих Лист в «Национальной системе политической экономии», заложившей основы протекционизма и вообще промышленной политики.

Бразильское государство сосредотачивается на инфраструктурных проектах. Вероятно, это единственно беспроигрышное решение. Советское правительство пыталось когда-то руководить развитием, не оставляя никакого люфта, никакой зоны стихийности, непредсказуемости, ну и, конечно, не допуская частной инициативы. А любое развитие, в том числе и техническое, и социальное, содержит значительный элемент непредсказуемости. Возникают непредсказуемые точки роста, меняющие весь экономический и социальный ландшафт, – вот их-то при жёстком планировании и не предусмотришь, и легко попасть впросак. Но какие бы ни появятся дивные новинки, дороги, электростанции, освоение территории потребуется.

Известный американский экономист, нобелевский лауреат Джеффри Сакс считает, что при догоняющем развитии современная инфраструктура должна быть создана нерыночными способами; рынок её никогда не создаст. Но она же является базой всякого развития.

«В ЦЕХАХ ЗВЕНЯ»

Безработица в Бразилии, хоть и объявлена официально в шесть процентов, на самом деле – высокая, так что народ идёт туда, где можно заработать на хлеб. По телевизору показали толпу претендентов на должность… мусорщика. Зарплаты рабочих невелики: минимум – 350 долларов, обычная – 500, бывает 700, это уже хорошо. Официально объявленная средняя зарплата – 1794 реала, примерно 896 долларов (в государственном секторе оплата выше, чем в частном).

Еда – дорогая. Вероятно, такова политика: не давить цены на продовольствие, как того требуют популисты, а дать им подрасти, чтобы сельское хозяйство оказалось привлекательной зоной для приложения капитала. И капитал в агропромышленный комплекс идёт. А это – в интересах трудящегося человека: что он отдаст за дорогую еду, то с лихвой к нему возвратится в виде новых рабочих мест, повышения зарплаты.

Так что живётся труженикам промышленности не так-то сладко и, по нашим меркам, даже скудно. Но они не унывают, хотя и постоянно устраивают манифестации с требованиями роста зарплат, улучшения условий труда. Главное, бразильские трудящиеся сравнивают своё положение не с жизнью в США или Германии, как это делали мы в перестройку, а с другими народами Латинской Америки или даже просто с жизнью соседей по фавеле – и это сравнение оказывается не таким уж безнадёжно унылым, даже наоборот.

Бразильцы – народ молодой. Средний возраст бразильца – 28 лет (у нас – 38).

Наличие молодого, большого и непритязательного народа – отличная база для индустриального развития.

«В СВОИХ ДЕРЗАНИЯХ ВСЕГДА МЫ ПРАВЫ»

Есть ещё один фактор, помогающий бразильцам, в том числе и в индустриализации.

Бразильцы считают себя великим народом. В этом их не способно поколебать ничто – даже футбольное поражение от аргентинцев. А кто считает себя великим – тот имеет шанс им стать. Мы же очень расположены к тому, что в интернет-среде именуется «самокозлением». Эпизодически случающиеся пароксизмы национальной гордости у нас всегда какие-то истерические, преувеличенные, гротескные и притом всегда кончающиеся самоуничижением. Притом мы любим придумывать разные причины, по которым работай не работай – всё равно бестолку: то климат плохой, то законы, то начальство, то трагическая история.