Чтение онлайн

В Доме русского зарубежья им. А. Солженицына - юбилейная семейная выставка Петра Чахотина и Надежды Лавровой "Северная Италия и Русский Север".

Как же возникло это стремление к синтезу, к общему знаменателю культуры и сути искусства? Вероятно, всё началось в Париже, где прошли детские годы Петра Чахотина – сына русских эмигрантов «первой волны», и укрепилось в Генуе и Риме, где юный художник постигал азы рисования. Следует ли говорить о том, какое влияние оказали на молодого человека пересечение культурных парадигм и сосредоточенные в Вечном городе шедевры живописи, скульптуры и архитектуры!.. В 1954 году вместе с отцом – известным учёным-биофизиком, учеником академика Павлова С.С. Чахотиным – Пётр уезжает в Ленинград, где оканчивает среднюю школу и затем поступает на физфак МГУ. До 1977 года Пётр Сергеевич работал научным сотрудником Института океанологии, участвовал в морских исследованиях на Белом море. Тогда же появились первые графические работы Чахотина, запечатлевшие Русский Север с его строгостью форм и кажущейся скромностью пейзажа. В 1978 году он вернулся во Францию, а потом переехал в Северную Италию, где некоторое время занимался техническими переводами, а впоследствии полностью посвятил себя живописи.

С этих пор он занят популяризацией своей любимой пастели, незаслуженно, на его взгляд, обойдённой многими мастерами живописи по причине недолговечности осыпающегося со временем цветного «мелка». Современные средства позволяют сохранять пастель на основе, «реабилитируя» её былую ненадёжность и помогая раскрыть её преимущество – не увядающую со временем яркость цвета. Вслед за Чахотиным многие молодые художники «открыли» для себя пастель, а в 2003 году по инициативе мастера был успешно реализован международный проект «Европастель», в котором приняло участие более трёхсот пастелистов из 27 стран Европы.

Творчество Надежды Лавровой питала родная угличская земля – старая Русь, воплощённая в узорах и орнаментах искусства и ремёсел. Художница работала с тканью, создавая модели одежды из натуральных материалов, используя старые приёмы орнаментального и лицевого шитья. Так были созданы шитые изображения Богоматери и святой Анастасии – римской мученицы, принявшей после канонизации именование «Узорешительница». Лик Анастасии Надежда разглядела на фресках небольшой церкви североитальянского города Пьемонта, а вскоре образ мученицы, сотворённый художницей, облетел планету на борту космической станции «Мир». «Узорешительница», по замыслу организаторов этого удивительного мероприятия, стала символом преодоления границ между культурами двух стран – России и Италии, что вполне в духе мировосприятия и самой Надежды Лавровой, и её супруга и единомышленника. Святая Анастасия стала и их семейным символом, образом.

От шитья ликов святых художница вполне закономерно пришла к иконописи. На стендах выставки представлены удивительные иконы Надежды Лавровой – лёгкие, яркие, светлые. Многие из её икон (художницей создано их более ста пятидесяти) находятся в частных коллекциях в России, Италии, Германии, а икона св. Николая Чудотворца была написана по заказу для часовни Св. Николая в небольшом итальянском городке Порто Венере.

Пётр Чахотин очень гордится успехами жены и, конечно же, тем, что Надежда приобщилась и к его любимой пастельной живописи. В 2011 году художница приняла участие в проекте русско-итальянского пленэра в рамках проходившего Года перекрёстных культур России и Италии.

В дар Дому русского зарубежья Пётр Сергеевич преподнёс свою работу «Тучи над перевалом в Альпах» (2003). Уже несколько лет художник активно сотрудничает с Домом, внося свой вклад в дело сохранения культурного наследия русской эмиграции[?] В будущем Музее русского зарубежья, который откроется в 2017 году, картины Петра Сергеевича Чахотина займут своё достойное место.

Приглашаем любителей живописи посетить выставочный зал Дома русского зарубежья по адресу: Москва, ул. Нижняя Радищевская, дом 2.

Теги: художественная выставка

Фото: Фёдор Евгеньев

Надо сказать честно: интенсивная поддержка компьютеризации образования, развернувшаяся в последние 5-7 лет, гипнотически и в целом крайне негативно воздействует на всю систему образования, формируя не столько подлинные, сколько мнимые приоритеты. Оговоримся сразу, что я не принадлежу к числу людей, которые в новых технологиях усматривают зло и предлагают с ними бороться, напротив, работая и в школе, и в вузе, я настаиваю на том, чтобы во всём, в том числе и в использовании ИКТ, соблюдался золотой принцип разумности и достаточности. Закономерный вопрос: где заканчивается разумность и начинается ИКТ-безумство, во-первых, как и кто определит "меру", во-вторых. Вот тут и педагог-практик, и учёный-методист должны руководствоваться единственно целесообразностью, поскольку и в методике, и в технологиях всё определяется ею. Принцип целесообразности дружит с чувством меры, которое, как известно, у каждого своё, и потому полагаться исключительно на свой вкус также не приходится.

Исследования, проводимые учёными в ведущих компьютеризированных вузах страны, свидетельствуют, что никакой значительной подвижки в освоении предмета с применением ИКТ нет. Более того, зачастую результат оказывается диаметрально противоположным тому, что закладывается при «освоении средств» на оснащение школ и вузов соответствующим оборудованием.

Не будем горячиться и подвергать критике уровень осведомлённости преподавателей относительно новых информационных технологий. Не будем луддитами, в которых говорит ненависть к технике как таковой. Причины неуспеха, который налицо при всей радужности иллюстративного материала, выводимого на экран, очевидны. Есть проблема, без решения которой мощный материальный ресурс, «вброшенный» в образование, не используется должным образом и использоваться не будет.

Главная задача, как бы ни формулировались «компетенции» в школьном и вузовском гуманитарном образовании, должна быть таковой, чтобы учитель стремился взрастить личность, чей культурно-образовательный и духовно-нравственный уровень определяется не скоростью перемещения пальцев по клавиатуре, а ясностью и аргументированностью мысли, прочностью нравственных устоев, пониманием своего места в концентрумах «я – семья – нация – государство – человеческое всеединство», с одной стороны, а с другой «дети – родители – деды». Такие приоритеты выводит Вл. Соловьёв в книге «Оправдание добра. Нравственная философия», и вряд ли в гуманитарной сфере за сто с лишним лет что-то радикально поменялось.

При сегодняшней технологической оснащённости школьников и студентов мы наблюдаем вопиющую культурную деградацию. Они легко находят информацию в интернете, имеют возможность, фигурально говоря, «завладеть ею», получить за «присвоенное» и очень часто даже не прочитанное хорошую оценку. Обучающийся не овладевает «суммой тех богатств, которые выработало человечество», потому что приучается не постигать глубоко, возвращаясь к прочитанному, а пробегать поверхностно, не востребован «накопительный принцип».

ИКТ – информационно-коммуникационные технологии, а вот «коммуникация» понимается на практике часто превратно. Учитель по-прежнему хочет и вынужден быть транслятором информации, а не аккумулятором творческой речевой деятельности учащихся. Активные технологии не обязательно ИКТ, преподавателя надо научить владеть аудиторией силой интеллекта и духовно-нравственного примера. Это зачастую традиционные технологии, «поддержанные» интернет-ресурсом, побуждающие ученика и студента читать и работать самостоятельно. Есть блестящий опыт использования активных технологий, базирующихся на накопительном принципе и систематическом творческом чтении. Сегодня нельзя не осознавать, что приёмы репродуктивного чтения не только не эффективны, они порочны.

Без сомнения, и с использованием новых информационных технологий и без них хозяином на уроке русского языка, литературы должен быть текст, книжная, письменная и звучащая литературная речь. А как часто урок превращается в дебаты, даже лучше сказать, трескотню и болтовню по поводу текста (чур, не обижаться, потому что это так, и если я эту гадость не скажу, то кто ж её скажет?)! Пушкин или Шолохов, Достоевский или Шукшин, которые точнее и глубже поверхностных беглых суждений, подменены зачастую мнимым оживлённым разговором, а теперь ещё предлагается, чтобы этот разговор вёлся в дистантном режиме.