Чтение онлайн

Кран поехал, лебёдка заблеяла,

Ковш на гравий упал тяжело.

Над пологими лысыми склонами

Ветер дымный развеивал след.

И цыганка пропёрла вагонами

С гороскопом на тысячу лет.

* * *

В голове, подобно шуму,

Не унявшаяся боль.

Берегла маманя шубу.

Шубу тихо ела моль.

Ела, ела – не доела.

Улетела в те края,

Где душа мамани пела,

Где витала и не тлела

Шуба новая ея,

Презирая моль-заразу,

Мехом шёлковым густа,

Не надетая ни разу,

Непорочна и чиста[?]

Мне и свечка – собеседник.

Лишь бы дума отлегла,

Как до дней своих последних

Мама шубу берегла.

* * *

В новогодние праздники

Перед натиском вьюг

Все бушлаты и ватники

Отступают за круг

Циферблата вселенского,

Чтобы, глядя на снег,

Слушать арию Ленского

Сквозь разряды помех.

Средь снегов и сияния

Крепко спаянных льдин,

Посреди мироздания

Репродуктор один.

Стала вьюжная конница

У замёрзшей реки.

Двое медленно сходятся,

Тихо взводят курки…

Ирина ЕВСА

Родилась в Харькове. Окончила Литературный институт. Автор 11 поэтических книг. Лауреат литературных премий.

* * *

Где он, с надмирным своим идеалом,

реализующий крупное в малом,

провинциал, что живёт на гроши,

нас подкупающий вечным смущеньем,

детской улыбкой, заметным смещеньем

разума в сторону кроткой души?

Где он, с ореховым тортом в коробке

и с беспокойством о божьей коровке –

не раздавить бы, смахнув невзначай;

перечисляющий, словно ботаник:

это – пустырник, а рядом – татарник,

синеголовник, пырей, молочай.

С ним хорошо бы пойти за грибами;

палкой сухую листву разгребая,

спорить о Мятлеве (любит, чудак!);

печку растапливать после прогулки;

в поисках некой заветной шкатулки

лазить со свечкой на дачный чердак.

С ним хорошо бы – в разведку: не выдаст,

помня, что совесть не шьётся на вырост;

будет тащить до последней черты.

Как неуклюж! За обедом рукою

чашку цепляет… Но есть в нём такое,

что перейти не позволит на «ты».

С ним хорошо! Но его не позвали

в нашу эпоху, где, впрочем, едва ли

выжил бы: всяк – хамоват, деловит,

всяк за дверьми с ненавязчивым кодом…

Вот он и сел на скамью перед входом,

шляпой накрылся и вымер как вид.

* * *

Светлане Кековой

Там, где недавно толпы топали,

лишь светофор мигает плоско.

Снег принимает форму тополя,

машины, хлебного киоска.

Неужто высь открыла клапаны

затем, чтоб, двигаясь к ограде,

проваливался всеми лапами

пёс на вечернем променаде?

Снег принимает форму здания

в кариатидах, слухах, сплетнях,

где длится тайное свидание

любовников сорокалетних.

Один из них часы нашаривает,

тревожно вслушиваясь в то, как

вторые под ребром пошаливают,

слегка опережая в сроках…

Снег принимает форму города,

в котором спит под нежной стружкой

бомж, подыхающий от голода,

но жажду утоливший жужкой.

А белое растёт и множится,

создав, разглаживает складку.

В ночи посверкивают ножницы,

за прядкой состригая прядку,

как будто – беженцев не мучая

допросом, врат не замыкая –

цирюльня трудится плавучая

за кучевыми облаками.

И те, что вычтены, обижены,

чьи обезличены приметы,

теперь, как рекруты, острижены

и в чистое переодеты.

* * *

Не хнычь, хлебай свой суп. Висит на волоске

зима. Чумазый март скатился по перилам

и мускулы напряг в решительном броске,

опасном, как тоска японцев по Курилам.

И капает с ветвей небесный корвалол,

в хозяйских погребах подтоплены соленья.

Но утро верещит парламентом ворон,

которому плевать на беды населенья.

Многоэтажный монстр из-под набрякших век

взирает, сон стряхнув, но выспавшись, едва ли

вмещая больше душ, чем полагает ЖЭК:

на чердаке – бомжей, крысиный полк – в подвале.

А тут ещё и ты, наркокурьер хандры,

роняющий слезу в рассольник раскалённый.

…Что, ежели на свет – всяк из своей дыры –

мы выползти решим расхлябанной колонной,

растя, как на дрожжах, терзая гулом слух,

насытившись брехнёй верховного паяца,

поскольку (как сказал один мятежный дух)

живущему в аду чего ещё бояться?

Станислав МИНАКОВ

Родился в 1959 г. в Харькове. Окончил Харьковский институт радиоэлектроники. Лауреат литературных премий. Автор книг «Имярек» (1992), «Вервь» (1993), «Листобой» (1997), «Хожение» (2004), «Невма» (2011), «У ограды Бела града» (2013) и др.

БАРВИНОЧКИ

прижились мои барвиночки

на могилочке отца

приупала на ботиночки

родовая землица

где лежат мои кровиночки