Чтение онлайн

В наше время геббельсовскую клевету подхватил и расширил английский историк Энтони Бивор. В книге «Падение Берлина. 1945» он пишет: «Облик солдата с горящим факелом над лицами женщин, укрывшихся в бункере, выбирающего себе жертву, характерен для всех советских армий, действовавших в Берлинской операции». Геббельс позавидовал бы полёту фантазии Бивора, ведь на берлинском направлении действовало более 2,5 млн. советских солдат и офицеров. И не желание ли выставить всех их насильниками подвигло англичанина к заявлению, что красноармейцами в Германии было изнасиловано «не менее 2 млн. человек»? Для полноты картины добавлю, что, по Бивору, красноармейцы насиловали не только немок, но и освобождённых из концлагерей украинских и русских женщин.

Как и Геббельс, свои безудержные фантазии британский историк «забыл» подтвердить документами. Как верно заметил крупный отечественный военный историк Олег Ржешевский, выводы Бивора построены «как правило, на общих фразах («берлинцы помнят», «один доктор подсчитал») или даны со ссылкой на «опыт изнасилованных женщин». Такой метод далёк от научного исследования, на которое претендует Бивор». Американский военный историк Альберт Акселл назвал его книгу «постыдной», наполненной «сумасбродными обвинениями и оскорблениями».

Несмотря на то что выводы Бивора опровергли серьёзные историки из разных стран, его «открытие» незамедлительно, как по команде, подхватили «независимые» западные СМИ. В 2002 году в статье «Части Красной Армии насиловали русских женщин, которых освобождали из концлагерей» британская The Daily Telegraph утверждала: «Советские солдаты рассматривали изнасилование, нередко осуществлявшееся на глазах мужа и членов семьи женщины, как подходящий способ унижения немецкой нации, считавшей славян низшей расой, сексуальные контакты с которой не поощрялись. Российское патриархальное общество и привычка к разгульным кутежам также сыграли свою роль, но более важным было негодование при виде относительно высокого благосостояния немцев». Возможность лягнуть восточного соседа не упустили украинские СМИ. Не раз их помощь «большому брату» оказывалась неуклюжей. Например, киевский еженедельник «Зеркало Недели. Украина» «уточнил»: «До двух миллионов немецких женщин и девушек были изнасилованы советскими солдатами с начала боёв в Восточной Пруссии до осени 1945 года, из них 500 тысяч – на территории советской зоны оккупации, то есть будущей ГДР». Где красноармейцы изнасиловали ещё полтора миллиона немок, киевские журналисты выясняют уже 12 лет…

Из сказанного выше не следует, что изнасилований и недостойных проступков красноармейцы вообще не совершали. Но как только факты насилий и грабежей были зафиксированы, советское командование, в отличие от немецкого, отреагировало быстро и жёстко, поскольку, как пишет историк Елена Сенявская, «чисто уголовные преступления в глазах руководства СССР приобретали политическую окраску». К примеру, приказ Военного совета 2-го Белорусского фронта, подписанный маршалом Константином Рокоссовским, предписывал расстреливать мародёров и насильников. Несколько тысяч солдат и офицеров за бесчинства по отношению к населению были осуждены военными трибуналами.

Использовались и иные методы воздействия. Для реализации постановления Военного совета 1-го Белорусского фронта № 056 от 18 апреля 1945 года по предупреждению венерических заболеваний в войсках 33-й армии была выпущена такая листовка: «Товарищи военнослужащие! Вас соблазняют немки, мужья которых обошли все публичные дома Европы, заразились сами и заразили своих немок. Перед вами и те немки, которые специально оставлены врагами, чтобы распространять венерические болезни и этим выводить воинов Красной Армии из строя. Надо понять, что близка наша победа над врагом и что скоро вы будете иметь возможность вернуться к своим семьям.

Какими же глазами будет смотреть в глаза близким тот, кто привезёт заразную болезнь?

Разве можем мы, воины героической Красной Армии, быть источником заразных болезней в нашей стране? НЕТ! Ибо моральный облик воина Красной Армии должен быть так же чист, как облик его Родины и семьи!»

До насилий дело доходило редко и по другим причинам. В «Исповеди отщепенца» великий русский мыслитель Александр Зиновьев вспомнил о своих впечатлениях от Германии 1945-го:

«Германия ошеломила нас своим сказочным (сравнительно с нашей российской нищетой) богатством… Германия поразила нас также обилием общедоступных женщин. Практически доступны были все…

В одной деревне нас распределили на ночлег по домам. Хозяин дома, старик, вышел к нам и предложил в наше распоряжение дочь и внучку. В руках у него был лист бумаги, в котором расписывались те, кто пользовался его «гостеприимством». Немцы чувствовали себя соучастниками Гитлера и виновными в том, что немецкая армия творила в Советском Союзе. Они ожидали нечто подобное и со стороны советской армии. И готовы были услужить чем угодно, и в первую очередь – женским телом».

А вот свидетельство поэта-фронтовика Бориса Слуцкого: «В Европе женщины сдались, изменили раньше всех… Меня всегда потрясала, сбивала с толку, дезориентировала лёгкость, позорная лёгкость любовных отношений. Порядочные женщины, безусловно, бескорыстные, походили на проституток – торопливой доступностью, стремлением избежать промежуточные этапы, неинтересом к мотивам, толкающим мужчину на сближение с ними. Подобно людям, из всего лексикона любовной лирики узнавшим три похабных слова, они сводили всё дело к нескольким телодвижениям, вызывая обиду и презрение у самых желторотых из наших офицеров…»

Поведение немок шокировало и миномётчика Наума Орлова: «Зашли в какой-то немецкий город, разместились в домах. Появляется «фрау», лет 45-ти... Она заявляет, что является ответственной по кварталу, и собрала 20 немецких женщин для сексуального (!!!) обслуживания русских солдат... Реакция наших офицеров была гневной и матерной. Немку прогнали вместе с её готовым к обслуживанию «отрядом».

И хотя от услуг «гостеприимных» немок наши солдаты и офицеры отказывались не всегда, щедро за них расплачиваясь, упрекнуть их можно лишь в нарушении нравственных норм. Впрочем, не Бивору рассуждать о нравственности.

Дети врагов

Разницу между гитлеровцами и красноармейцами ярко показывает отношение к детям врагов. Советская школьница поведала о трагедии в её семье, типичной для того времени: «Это было в дер. Шандалово Ржевского района. В избе, где нас приютили хозяева, расположились на ночлег фашистские бандиты. Среди ночи мой брат 6 лет настойчиво что-то всё просил у матери. Он даже плакал, нарушая покой фашистских извергов. Они взяли моего брата, увели за сарай и там расстреляли».

О другой жуткой трагедии, произошедшей в том же Ржевском районе в январе 1942 года, ссылаясь на обнаруженный в РГАСПИ документ, поведала историк Нина Петрова: «Группа советских разведчиков ночью вошла в село, на окраине которого уцелел один дом. За сто метров от него слышны были плач и крик женщины. Разведчики ворвались в дом и остолбенели от того, что там увидели. У порога сидел немецкий офицер, перед ним на коленях стояла рыдающая женщина. У горящей плиты два немецких солдата жгли на раскалённой сковороде двух детей: один был грудной, второму – два года. В большом чугуне кипящей воды варился четырёхлетний ребёнок».

Ужасы творились не только под Ржевом, а на всей оккупированной территории. Повсюду немцы разбивали головы младенцев ударом о стену. Детей сажали на кол, живьём закапывали в землю, бросали в огонь, травили собаками и превращали в мишени для пристрелки оружия. Сапёры использовали ребят для разминирования минных полей. Немецкие врачи брали кровь у детей и проводили над ними чудовищные медицинские эксперименты. Детей морили голодом, мучили, калечили, насиловали.

Отношение наших солдат к детям врагов запечатлено в памятнике воину-освободителю в Трептов-парке. Участник штурма Берлина Иван Перфильев, рассказывая о том, как ему и другим солдатам «пришлось в кромешной тьме, почти вплавь, вытаскивать немецких детишек, женщин, стариков из затопленного фашистами подвального помещения», добавил: «Не могли мы, советские люди, смотреть на гибель детей...» Елизавета Штайм, прятавшаяся с тремя детьми в другом подвале, вспоминала, что вошедшие туда красноармейцы «нас не тронули, а маленькому Вернеру даже дали кусок хлеба и пачку печенья. Я не верила своим глазам… Гитлер и Геббельс брехуны». Брехун и Бивор, которому стоит знать, что вскоре после капитуляции Германии Военный совет 1-го Белорусского фронта принял постановление о снабжении молоком в Берлине детей до 8-летнего возраста.