Чтение онлайн

Гюнтер Мюнклер, профессор политологии из того же Гумбольдтского университета считает: эта непростая в понимании связь между двумя народами обрела новое качество из особой интимной материи, которая возникла из двух страшных войн. Присутствует, без всякого сомнения, и исторический момент в отношении к России – ведь в прежние века эмигранты из Германии многое сделали для её становления, и в крови царской династии было много от немцев, а кто-то на российском троне был и немцем, становясь при этом русским по духу. Особой признательностью и романтическим настроем немцы в своей массе встретили эпоху, которая соединила их разделённый народ. И за этим стояла Россия.

«Восток – предмет духовного тяготения для немцев», – говорит Мюнклер. Обратной же стороной этого чувства к России становится стремление дифференцировать себя от Запада. Многим русский дух и видится фундаментальным противопоставлением поверхностности Запада. Гипертрофированной деловитости и зацикленности на деньгах противопоставляется эмоциональная и душевная глубина Востока.

Традиция такого «антизападного мышления» довольно обширна в Германии. В своих «Размышлениях аполитичного», написанных во время Первой мировой войны, Томас Манн стремился отделить Германию от Запада, цитируя при этом и Достоевского. Манн писал: «Немецкое – это значит культура, душа, свобода, искусство, а не цивилизация, общество, право голоса…» В этом – попытка найти место Германии между Западом и Востоком.

Когда Западная Германия после 1945-го стала политически частью Запада, тяготение к восточному образу и попытки обрести свой особый путь как противостояние европеизму были отброшены на обочину. Но прежнее чувство к России, некое помышление о ней не было истреблено вовсе – и сохранялось в особом формате в ГДР.

Профессор Генрих-Август Винклер, известный в учёном мире как создатель большого труда по истории рабочего движения в Германии, был уверен, что Германия подошла к концу своего «Долгого пути на Запад» (так называлась его публицистическая книга). Особый упор Винклером ставился на антитезисе демократии и нации: первое постепенно растворяет в себе второе – хотя бы и пройдя через тернии национализма. Вновь и вновь возникают вопросы об особой роли Германии. Всё осложнилось, и нынешний кризис с новой силой запустил лязгающее железо НАТО, но особая связь с Россией, по мнению многих, по-прежнему должна определять внешнюю политику Германии.

Если случится эскалация конфликта с Россией вокруг украинских событий и будут приняты решения на ужесточение санкций или размещение войск НАТО, ситуация может осложниться для Германии – и немцам, учитывая их фактическое лидерство в Европе, нужно будет для себя решить, стоит ли разрушать энергии, питающие их связь с Россией.

В украинском кризисе ставки для Германии выше, чем для других европейских стран. До настоящего момента канцлер Ангела Меркель и министр иностранных дел Франк-Вальтер Штайнмайер были способны, хотя бы и с трудом, сохранять единую позицию, но трещины уже заметны. Раскол между политической элитой и теми, кто симпатизирует России, тоже становится всё шире. Замеры общественного мнения показывают, что около половины немцев хотят, чтобы страна заняла промежуточную позицию между Западом и Востоком. На территориях бывшей ГДР процент таких людей вдвое больше. Но и западных немцев не очень устраивает предложенная НАТО роль, а кто-то уверен, что за происходящим просматривается нацеленность заокеанского партнёра на втягивание в конфликт с целью общего ослабления Европы.

Что касается отношения к Западу, то в этом смысле Германия остаётся разделённой страной, заключает Хоффман. Тут сказываются и подспудные старые антиамериканские настроения, и недавние разоблачения шпионских операций АНБ. Большинство немцев не радует идея возврата к прежней конфронтации Востока и Запада.

Взгляд на Запад как на единый антироссийский политический организм не верен, не стоит грести под одну гребёнку, скажем, Баварию и Калифорнию.

Германия на распутье: плодородная Украина, конечно же, давно была предметом её геополитического интереса, но она полагала, что «мирное перетягивание канатов» обойдётся всё же без драки. Европа, если говорить о главной её составляющей, куда в большей степени заинтересована в поиске урегулирования украинского кризиса, чем Америка. Даже с учётом всей русофобии в ПАСЕ и ОБСЕ.

Вашингтон сейчас раздражает недостаток сплочённости в рядах союзников, ему приходится подталкивать несговорчивых – но что поделаешь, Запад всё же не однороден. Это надо видеть и учитывать.

Теги: Евросоюз , СНГ , Украина

Бюст Пушкина открыт в греческих Дельфах, на горе Парнас, где обитали Аполлон и музы, жил крылатый конь Пегас, символ поэтического вдохновения

Знания о Пушкине как авторе легкомысленных стишков - это проблема не Пушкина, а наша, тех, кто нагло вытаскивает на свет то, что поэт прятал и чего стыдился. Это мы такие, для кого совесть и вопросы элементарной порядочности – уже не указ.

В знаменитой статье "О народном воспитании" Пушкин, рассуждая о наказании воспитанников, между прочим, замечает: «За найденную похабную рукопись положить тягчайшее наказание; за возмутительную – исключение из училища[?]» «Безумных лет угасшее веселье» тяготит его, как «шумное похмелье». « В безумстве гибельной свободы» видит он теперь свою былую жизнь.

Но юность нам советует лукаво,

И шумные нас радуют мечты...

Опомнимся – но поздно!..

Пора! Пора! Душевных наших мук

Не стоит мир; оставим заблужденья!..

Мне стыдно идолов моих.

К чему, несчастный, я стремился?

До сих пор темы любви и дружбы – основные в учебнике, никто не хочет слышать мнение самого поэта:

Но всё прошло! – остыла в сердце кровь

В их наготе я ныне вижу

И свет, и жизнь, и дружбу, и любовь,

И мрачный опыт ненавижу.

Именно духовный опыт, встреча с народным миропониманием, с православием привели Пушкина к ощущению ложности «просветительства» и рационалистического атеизма.

Вздохнув, оставил я другие заблужденья,

Врагов моих предал проклятию забвенья

И сети разорвав, где бился я в плену …

Какой точный образ «плена» и «сетей»! Сегодня редко у кого поворачивается язык так смело обличать наш образ жизни, далёкий от христианского!

Кто чувствами в порочных наслажденьях

В младые дни привыкнул утопать,

Тот, возмужав, угрюм и кровожаден,

И ум его безвременно темнеет...

Современного человека уверяют, что, чем веселее в компании человек, тем с ним легче жить будет в дальнейшем. Пушкин утверждает обратное: такой человек, возмужав, станет «угрюм и кровожаден».

Граф Струтыньский пишет, как Пушкин передал ему разговор с царём в Чудовом дворце Кремля 8 сентября 1826 года: «Молодость – это горячка, безумие, – говорил Пушкин царю. – Она ведёт к великой глупости, а то и к большой вине. Вы знаете, что я считался революционером, конспиратором, врагом самодержавия. Таков я и был в действительности. Свобода, ничего не признающая ни на земле, ни на Небе; гордыня, не считавшаяся с традициями и обычаями; отрицание всякой веры в загробную жизнь души, всяких религиозных обрядов – всё это наполнило мою голову соблазнительным хаосом... Мне казалось, что подчинение закону есть унижение, всякая власть – насилие, Царь – угнетатель и что похвально покушаться на него словом и делом. Я не помнил себя от радости, когда мне запретили въезд в столицы и окружили надзором. Я воображал, что стал великим и до чёртиков напугал правительство. Но всему своя пора. Всё ребяческое слетело. И когда я осмотрелся кругом – я понял, что казавшееся доныне правдой было ложью, что любил – заблуждением, а цели – грозили падением, позором! Я понял, что свобода, не ограниченная Божеским законом, о которой краснобайствуют молокососы или сумасшедшие, гибельна для личности и общества...»