Чтение онлайн

Декабристы были его друзьями, но не единомышленниками! Он достаточно быстро и уверенно избавился от обаяния революции. Все пишут об увлечениях Пушкина разными свободолюбивыми идеями, но как-то забывают указать, как быстро он избавлялся от этих обычных для каждого ищущего человека дебрей: с огромной скоростью, которая нам и не снилась! Руссо – Байрон – Шекспир… Два-три года – и уже не возвращается.

Руссо он считал писателем «безнравственным», ибо безнравственно идеализировать запрещённые страсти. Особенно негодует он на Вольтера, соблазнившего его написать поэму, о «которой он не может вспомнить без краски стыда». Никогда больше не защищал он кумира молодости – Байрона: «Байрон бросил односторонний взгляд на мир и природу человечества, потом отвратился от них и погрузился в самого себя».

Демократии он приписывает «отвратительный цинизм, жестокие предрассудки, нестерпимое неравенство и эгоизм, подавляющий всё благородное, всё бескорыстное, всё возвышающее душу человеческую». Пушкин увидел в ней «большинство, нагло притесняющее общество». Говоря о неблагодарности в письме жене, Пушкин вскользь замечает: «Это хуже либерализма». Сегодня бы юмор Пушкина не оценили…

Пестель для него – слепой фанатик. «Думы» Рылеева он называл дрянью и шутливо говорил, что их название от немецкого «думм» – дурак. «Русского нет в них ничего, кроме имён», – пишет он.

Возвращение к идее самодержавия – стремительное и твёрдое. «С одним буквальным исполнением закона далеко не уйдёшь; …нужна высшая милость, умягчающая закон, – говорил Пушкин Гоголю о самодержавии. – Государство без полномощного монарха то же, что оркестр без капельмейстера: как ни хороши будь все музыканты, но, если нет среди них одного такого, который бы движеньем палочки всему подавал знак, никуды не пойдёт концерт. …Уже один взгляд его достаточен на то, чтобы умягчить, в том и другом месте, какой-нибудь шершавый звук, который испустил бы иной дурак-барабан или неуклюжий тулумбас. При нём и мастерская скрыпка не смеет слишком разгуляться на счёт других: блюдёт он общий строй, всего оживитель, верховодец верховного согласья!» «Как метко выражался Пушкин! Как понимал он значенье великих истин!» – Гоголь правильно уловил главное достоинство Пушкина!

Великий поэт в возрасте всего лишь 26 лет покидает прежний ложный путь, по которому шло всё русское образованное общество. 125 лет прошло со времён Петра I. И.С. Тургенев заметил об этом: «Несмотря на своё французское воспитание, Пушкин был не только самым талантливым, но и самым русским человеком того времени».

По письмам заметно, что Александр Сергеевич постепенно отказывается от всех светских греховных страстей: карт, сплетен, вина, чревоугодия… «От карт и костей отстал я более двух лет». «Всякий ли ты день молишься, стоя в углу?» – вопрошает он жену. «Суворов наблюдал посты», – восторгается он. «Вчера Нащокин задал нам цыганский вечер; я так от этого отвык, что от крику гостей и пенья цыганок до сих пор голова болит» (из письма жене, 1831 г.); «Шум и сутолока Петербурга мне стали совершенно чужды»…

Итак, Пушкин понял, в чём ложь и в чём Истина. Но это первый этап в жизни любого человека, начальный. Дальше начинается самое главное и сложное – научиться жить по заповедям Истины. (Об этом много будет рассуждать уже Гоголь.) Здесь Пушкину, вполне вероятно, просто не хватило земного времени. Не дали. Враги России и православия обрушили на пророка весь свой потенциал зла.

Не пел порочной он забавы,

Не пел презрительных Цирцей,

Он оскорблять гнушался нравы

Избранной лирою своей;

Поклонник истинного счастья

Не славил сетей сладострастья …

Заслуга Пушкина в том, что он всю мировую культуру повернул к первоначальному её предназначению, которое она потеряла на Западе. «Материальный прогресс, другие успехи пробуждали в человеке сознание его безграничных возможностей, гордость своим разумом, инициативой и достижениями; успехи наводили на мысль, что для достижения идеала не обязательно уповать на будущую жизнь в неведомом Царстве Небесном, жертвуя ради этого благами, что можно реконструировать Рай наукой, техникой, социальной и политической мыслью». Идеи Ренессанса, идеи прогресса, гуманизма, свободы, прав человека надвигались на Россию в ХIХ веке. Как Александр Невский в военном деле, так Пушкин в духовном остановил это западное нашествие.

Закончим репликой В. Розанова: «Заметьте ещё: ничего язвительного на протяжении всех его томов! Это – прямо чудо… Ядом не облил ни одну свою страницу. Вот почему он так воспитателен и здоров для души. Во всех его томах ни одной страницы презрения к человеку… Мусора, сора, зависти – никаких «смертных грехов». Купите-ка, господа, сегодня своим детишкам «удобного Пушкина» и отберите у них разные «новейшие произведения»… Уберите и крепко заприте в шкаф, а ещё лучше – ключ потеряйте… Польза от них только тогда, когда их теряешь…».

Николай ЛОБАСТОВ

Из книги «О русской литературе. Записки сельского учителя»

Теги: А.С. Пушкин , русская литература

Лёд и пламень[?]

А.С. Пушкин

Осенью 1833 года Александр Пушкин посетил Болдино. Он пребывал в родовом имении более месяца, с 1 октября по 9 ноября. Земский исправник, осуществлявший секретное наблюдение за пожаловавшим в село поэтом, доносил нижегородскому губернатору: "Означенный г. Пушкин <…>, во всё время проживания его, как известно мне, занимался единственно только одним сочинением, ни к кому к соседям не ездил и к себе никого не принимал…" В свою вторую Болдинскую осень Пушкин написал поэмы «Анджело» и «Медный всадник», повесть «Пиковая дама», «Сказку о мёртвой царевне и о семи богатырях», стихотворения «Осень (Отрывок)», «Колокольчики звенят…» и иные произведения.

В те недели в черновых тетрадях затворника попутно возникли и новые рисунки. Среди них была и пара женских портретов, появившаяся в так называемом «Альбоме без переплёта» (ПД № 845), возле набросков первых строк вступления к «Медному всаднику» (начатого 6 октября).

Данные рисунки, составляющие единую композицию, известны учёным и публике уже более столетия. Впервые они были воспроизведены в петербургском журнале «Русский библиофил» (1911, № 5). А в 1939 году Т. Цявловская констатировала, что на левом портрете - погрудном, в три четверти, оттенённом «чёрной штриховкой», – изображена Н.Н. Пушкина. «Красивые пропорции лица, чуть косящий глаз, некоторая неправильность бровей. Грустное выражение лица, – писала впоследствии Татьяна Григорьевна. – Не раз рисовал Пушкин Наталью Николаевну <…>. Этот портрет самый выразительный, самый психологический и самый красивый. Именно по этому пушкинскому портрету представляем мы себе облик жены Пушкина – лучше, чем по единственному портрету её, современному годам её брака с Пушкиным, акварели Александра Брюллова. Там представлена светская красавица с задумчивым, полудетским лицом. Здесь – красивая молодая женщина с серьёзным выражением милого лица. Волосы подколоты небрежно, по-домашнему. По этому интимному портрету видим мы тот облик жены Пушкина, который он любил и который рисовался ему в разлуке с ней».

Труднее идентифицировать правый, профильный рисунок – взятую крупнее и словно выдвинутую на передний план женскую голову, которая отчасти заслоняет пушкинскую супругу. Существует догадка, что поэт изобразил тут Александрину Гончарову, сестру Натальи Николаевны. Однако Пушкин рисовал свояченицу (в черновиках стихотворения «Странник», как утверждала Т. Цявловская) совсем иначе. Да и дошедшие до нас акварельные портреты Александры Николаевны, выполненные разными художниками, не подтверждают помянутую версию.