Чтение онлайн

И с трудов сбирайте плод.

Схожее место есть и в оде А.И. Деденева, написанной в 1810 году:

Вы, о братия, любезны,

Являли свет глазам моим,

Я ваши зрел труды полезны,

Я зрел и восхищался им.

В двух последующих строфах пушкинского послания также мелькают слова и формулы, характерные для масонского обихода, – это, в частности, «мрачное подземелье», «любовь и дружество», «разбудит». Глагол «уснуть» подразумевает прекращение «труда» члена ложи на какое-то время или навсегда. Сибирская каторга сделала «уснувшими» сразу всех декабристов-масонов; Пушкин, возможно, намекал на их грядущее пробуждение .

Наиболее же показательна в данном отношении заключительная, четвёртая строфа стихотворения. Она является своеобразным «замкм», который связывает воедино всё поэтическое строение:

Оковы тяжкие падут,

Темницы рухнут – и свобода

Вас примет радостно у входа ,

И братья меч вам отдадут.

Выходит, в процедуре освобождения каторжан непременно будут участвовать их «братья». А ведь именно так – «братьями» – и величали друг друга вольные каменщики. Они-то, уцелевшие после пронёсшейся бури, и возвратят в недалёком будущем томящимся в острогах декабристам пресловутый «меч».

Функции «меча» в масонской знаковой системе разнообразны. Так, по утверждению Т.О. Соколовской, обнажённый меч символизировал карающий закон; в руках братьев мечи означали не только наказание злодеев и предателей, но и защиту невинов­ности. Ещё он применялся при посвящении в братство, использовался для охраны лож… Но здесь Пушкин, скорее всего, имел в виду совершенно иную ипостась: меч у масонов являлся непременным атрибутом свободного человека.

Сверх того, в самой архитектонике послания «Во глубине сибирских руд…» есть сходство с изощрённым, разработанным до мелочей церемониалом посвящения в вольные каменщики.

В прологе этого театрализованного обряда ритор масонской ложи во всеуслышание объяснял: «Путь из чёрной храмины в ложу это – путь из тьмы к свету, от безобразия к красоте, от слабости к силе, от невежества к премудрости, от земной юдоли к блаженной вечности». Дальнейшая процедура была обставлена соответствующими данному тезису мрачными декорациями.

В определённый момент «два брата схватывают новичка и бросают его на щит, который он прорывает и падает на руки двум другим братьям, уже готовым принять его. Створчатые двери, до сих пор отворённые настежь, захлопываются с громким стуком и, посредством железного кольца и железной полосы, подражают звуку задвигаемых тяжёлых запоров , чтобы кандидат вообразил себя запертым в темнице » (Гекерторн Ч.У. Тайные общества всех веков и всех стран. М., 1993. С. 166.).

При сравнении данного отрывка с «Посланием в Сибирь» можно убедиться в том, что в пушкинских стихах наличествуют схожие символы: «мрачные затворы», «каторжные норы» и «темницы».

Затем, после краткосрочного пребывания в «темнице», «свободный муж» с обнажённой грудью и завязанными глазами путешествовал вокруг ложи («посолонь, против солнца и снова посолонь»), по коридорам и лестницам, – как бы борясь с лишениями, стойко выдерживая жизненные испытания и преодолевая преграды.

В финале новичок давал клятву верности ордену. Возле жертвенника повязка снималась с него, «спадала» (словно «оковы тяжкие»), и «воскресший» вольный каменщик видел вожделенный свет. Ему вручали серебряную лопаточку, пару белых перчаток и прочую положенную амуницию, а в правую руку ново­испечённого брата вкладывался меч .

А пока длился спектакль (сопровождаемый пением, речами и иными жестами), у входа в ложу несли дежурство стюарты (стражи).

И держали они в вытянутых кверху дланях – мечи .

Послание «Во глубине сибирских руд…» – по форме также «путь из тьмы к свету», из заточенья к вольности и достоинству.

Полагаем, что каторжане легко расшифровали пушкинский код. Для них, «окостеневших в 14 декабря» (П.А. Вяземский), «привычный язык молодости» навсегда остался живым языком. Насыщенный революционными декларациями стихотворный ответ А.И. Одоевского на послание Пушкина («Струн вещих пламенные звуки…»), казалось бы, свидетельствует об обратном. Но надо учитывать, что декабрист сочинил свои бодрые строфы гораздо позже, в 1828 или 1829 году, то есть в пору, когда узники уже устали ждать освобождения, обещанного поэтом. Они потеряли надежду, и оттого некоторые снова ожесто­чились.

Оговоримся: Пушкин писал в «масонских» стихах о возможной амнистии декабристов, но вовсе не предрекал синхронную легализацию масонства. Не предрекал хотя бы потому, что император Николай I считал любые тайные общества по определению злоумышленными, и щекотливая тема вольных каменщиков едва ли затрагивалась во время сентябрьской 1826 года беседы поэта с царём в Кремле.

Пушкин был щедро наделён даром перевоплощения и умело пользовался им. Он добивался сходства с чужими почерками, превращался (в быту, в сочинениях и рисунках) то в натурального крестьянина, то в байронического персонажа, иногда в старика, обворожительную женщину, даже в лошадь…

Травести – важная составляющая его жизненного поведения.

Отец и дядюшка поэта, Сергей и Василий Львовичи, были масонами. Пушкин, с детства испытывавший влияние масонской идеологии и культуры и даже вступивший (в 1821 году) в кишинёвскую ложу «Овидий», без труда мог обернуться и почти всамделишным «фармазоном». Для этого ему было достаточно выказать определённое знание фразеологии и обрядовой символики вольных каменщиков.

Что Пушкин и сделал.

Такую же осведомлённость поэт демонстрировал и позднее. Отзвуки масонской темы можно расслышать, например, в «Скупом рыцаре», «Моцарте и Сальери» или в «Пиковой даме». «Мраморные циркули» мелькают в стихотворении «В начале жизни школу помню я…»; «три фран-масонские удара в дверь» раздаются в «Гробовщике»; а Алексей Берестов, персонаж «Барышни-крестьянки», носит «чёрное кольцо с изображением мёртвой головы»…

Но всё это – лишь детали, походя брошенные художником дополнительные краски, а не доказательства «усердия к работам», глубокого погружения Пушкина в мир масонской мистики.

Франкмасоны с их молотками, циркулями и фартуками не были близки зрелому поэту и по сугубо политическим соображениям. Чем дальше двигался по жизни Пушкин, – тем заметнее отличались его воззрения от масонских идеологических установок. «Я как-то изъявил своё удивление Пушкину о том, что он отстранился от масонства, в которое был принят, и что он не принадлежал ни к какому другому тайному обществу», – вспоминал С.А. Соболевский. «Разве ты не знаешь, – отвечал поэт, – что все филантропические и гуманитарные тайные общества, даже и самое масонство, получили <…> направление, подозрительное и враждебное существующим государственным порядкам? Как же мне было приставать к ним?»

И символично: случайно попавшие к Пушкину счётные книги масонской ложи были превращены им в творческие тетради.

Содержание и тут противоречило форме.

Вольные каменщики гордились тем, что поэт однажды вступил в их братство; что в гроб Пушкина была положена масонская перчатка; что уснувшего к месту последнего упокоения проводил член ордена. Братья присваивают вновь открываемым ложам имя поэта. Масоны, имея на руках мелкие козыри, доказывают, что отдельные пушкинские строки и произведения являются «чистыми воплощениями масонской идеи», «гимном розенкрейцерства». Однако историографы и идеологи ордена и не пытаются, насколько нам известно, внести в свои реестры богатое аллюзиями послание «Во глубине сибирских руд…». Видимо, они понимают, что язык многослойного поэтического текста – всего лишь изящный ход Пушкина.

В современном литературоведении такие ходы называются чужой речью .

____________________

* Здесь и далее в цитатах выделено мной. – М.Ф.

Теги: А.С. Пушкин , русская литература

Лет десять назад я получила маленькую бандероль. В ней оказались книга с картинками и письмо от неизвестной мне Людмилы Фадеевой из Колпина, что близ Петербурга. Из него я узнала, что Людмила Леонидовна работает учителем рисования и при этом пишет стихи для детей.