Чтение онлайн

– Говорят, ты там про меня что-то поднаписал…

Особого желания оправдываться не было. Я на самом деле что-то «поднаписал», но обижать Без-Пяти-Минут-Классика мне, честно говоря, не хотелось. Пришлось объясняться.

Правда, оказывается, часто бывает обиднее любого навета.

До сих пор не могу забыть, как на одной из встреч в Доме русского зарубежья ко мне подвалил один старый колченогий критик. Колченогий именно как критик. Он тоже был задет, обижен и оскорблён.

– Как вы могли, Серёжа, написать такое об этом человеке. Она многое сделала в литературе. На неё даже Хрущёв кричал во время приёма на своей даче.

А в своём воспоминании я только предположил на основе каких-то реальных фактов, что женщина-литератор, о которой я написал, могла участвовать в операциях спецслужб. Почему бы и нет? Даже в своём интимном дневнике, написанном в конце 30-х годов ХХ века, она высказывала своё восхищение работой чекистов. Предположение было вполне логично. Но не более того: я не довёл логичное предположение до его закономерного завершения. Я ни в чём не упрекнул мимолётную героиню моих воспоминаний. Это была другая жизнь, которую судить не нам. А всё равно нарвался… Этот критик был стар – на двадцать лет старше меня. Что я мог ему ответить? Что Хрущёв «на своей даче» на чужих кричать не мог. Только на «своих», им же приглашённых. Что я мог сделать: дать в глаз старому человеку? Или послать его по соответствующему адресу? Я всего этого не сделал – каяться не стал и ответил, что каждый думает то, что считает правильным.

– Это вам с рук не сойдёт, – злобно заявил мне колченогий. – Я буду о вас писать…

И он написал – с такой же злобой, бессмысленностью и неаргументированностью, с какими и наехал на меня, но не только об этом эпизоде, а просто о моих творениях, отыскивая в них грамматические и прочие мелкие очепятки и шероховатости. Лучшего пиара для моих воспоминаний придумать было нельзя.

А я вдруг подумал: это же он за себя обиделся!.. Уж не знаю, работала ли моя мимолётная героиня со спецслужбами, но колченогий критик уж точно на них работал: как же иначе он мог печатать при советской власти такие слабые статьи о литературе, издавать такие убогие биографии советских литературных начальников?!

Я мог бы вспомнить ещё не одну подобную историю и не одно печальное объяснение.

Например, в точной уверенности, что одну из героинь моих мемуаров зовут Алла, я в трезвом уме и здравой памяти печатаю – Анна – и не замечаю этой неприятной для меня (и для неё) ошибки. Также не могу не покаяться: одного из мимолётных героев моих воспоминаний я почему-то назвал Юрой, а не Володей, о чём мне с прискорбием сообщил один вполне доброжелательный знакомец. Каюсь: ошибся. В контрольном экземпляре рукописи вернул имя давно забытому стихотворцу, но попробуйте переиздайте три книги мемуаров. Сегодня это задача на грани фантастики и невозможного! А вот ещё одна промашка: почему-то приписал авторство старой песни Григорию Поженяну. Психологически – это именно его песня, песня об Одессе, правда, написанная другим. Прости меня, Гриша… Думаю, что эта ошибка на самом деле была бы приятна Григорию Михайловичу. А вот в стихотворении о прощании с Леонидом Мартыновым, которому я и посейчас безмерно благодарен за его доброе отношение к когда-то безвестному, юному и наглому пииту, я перепутал даты: дождливый летний день на кладбище через тридцать лет напомнил мне весеннюю расхлябанную глину. Однако я сделал сноску к этому стихотворению, где честно признался в ошибке памяти. А вы попробуйте написать тысячу страниц мемуаров и не сделать ни одной ошибки. Тогда вас наверняка будут полоскать в подлом и мелочном фейсбуке именно за вашу безошибочность: мол, такой точности в воспоминаниях не бывает… А я хорошо знаю, что такое причуды памяти, – это не научный труд, а весьма сложная и витиеватая материя.

Так или иначе я попал в опасный омут, и бездна воспоминаний засасывала меня всё глубже и глубже, не давая вырваться из сумрачного и непредсказуемого прошлого. Но моя субъективная совесть и объективная реальность всё же в противоречие друг с другом не входят: я стараюсь быть точным, не придумывать того, чего не было, и не приукрашивать то, что было на самом деле.

Именно с этими мыслями я закончил третью книгу своих мемуаров, готовый к любым упрёкам и нападкам. Я давно понял, что попал в опасное приключение и, знаете ли, мне совершенно не хочется, чтобы оно, это приключение, закончилось. Просто всему есть свой срок.

P.S. Звонок от Ю.С.

В это трудно поверить, но вечером того дня, когда я завершил своё краткое эссе о сложной жизни мемуариста, а это было не так давно, мне позвонила давняя знакомая Ю.С. и строго спросила, с какой стати я записал её и Л.Г. в «окололитературные дамы»? Она прочитала этот «пассаж» в рецензии на первый том моих воспоминаний в питерском журнале «Нева». Вопрос был поставлен ребром, и мне пришлось объясняться, выкручиваться и даже обещать, что при переиздании я переведу её с уже, увы, покойной Любой в категорию «литературные дамы», что тоже вызвало критическую эмоцию...

А вообще мы хорошо поговорили, и Юля вспомнила ещё одно четверостишие Олега Дмитриева, обращённое к её собственной персоне, которая впервые оказалась в хмельном Цедээле:

И, презирая пьяный бар,

где ром и «армяньяк»,

сидит девица Сульповар –

не пьёт, а просто так!

Ещё мы обсудили дальновидность великого писателя Валентина Катаева, который в мемуарном романе «Алмазный мой венец», хотя и узнаваемо, всё же зашифровал своих героев под прозрачными кликухами, но так, что предъявить ему какие-то претензии стало гораздо труднее. В моём случае я имён не скрывал и, конечно, ожидал снежную лавину упрёков в свой адрес, о некоторых из которых поведал выше.

Воистину: мемуарист – опасная профессия.

Теги: Сергей Мнацаканян , мемуары

За законодательством сейчас вообще мало кто следит, а вот электромагнитные импульсы все каждый день старательно ловят не у телевизора, так у компьютера. Я тоже искренне привержен этому делу. Больше того, пристально слежу за развитием информационных технологий.

Недавно я посетил Европу, поглазел на достопримечательности, посмотрел и своими руками потрогал то, что можно трогать. Но не это меня поразило: живём мы вроде как почти одинаково, а видим всё по-разному. По крайней мере по телевизору. Так что лучше всё пощупать своими руками, прежде чем делать какие-нибудь выводы.

Я понял, что только по нашему телевидению, если у них что-то затопит или какой-нибудь фермер в столб врежется, мы сразу узнаём и наглядно просматриваем, а в просвещённой Европе про наши наводнения вообще ни гу-гу. А что если и показывают по телевизору, то совсем не узнаёшь. Как будто бельгийский сюрреалист Рене Магритт нарисовал трубку и написал "Это не трубка".

На самом деле европейцев сейчас волнует не трубка с постмодернистским вероломством образов, а труба, и не простая, а газовая. Потому как Украина не хочет платить за украинский газ, и сколько его в Европу до зимы придёт, если вообще придёт, сказать никто не может.

Про Украину по телевизору там никто и не собирался правду показывать, потому как там идут боевые действия, а на войне дезинформация - первое дело. И уже не телевизор, а щелевизор какой-то получается.

Но чувство такое, что весь мир уже переведён на военное положение. Право на достоверную информацию, похоже, утрачено навсегда. Законодательство не поспевает за электромагнитными импульсами. Может, кто не обратил внимания, а я так сразу проникся сногсшибательной новостью: компьютер впервые в истории сумел обмануть человека. В результате мы утратили одну из важнейших своих прерогатив – право на ложь. Если разобраться, компьютеру даже проще – у него совесть в качестве одного из приложений не предусмотрена.

Дело в том, что ещё в 1950 году британский математик Алан Тьюринг предложил тест, с помощью которого можно определить, соображает машина или нет. Другими словами, компьютерная программа должна убедить человека, что она таковой не является.

Примечательно, что программа, написанная, как сообщают, российско-украинским дуэтом разработчиков, смогла убедить треть экспертов в том, что она является человеком – 13-летним жителем Одессы Евгением Густманом.

Раньше эти электронные устройства, постепенно заполоняющие землю, тоже были замечены во всевозможных махинациях: фальсифицировали подсчёты при голосовании, добросовестно пересылали фальшивые авизовки, участвовали в хакерских атаках на враждебные сайты и пр. И всегда делали это под чутким руководством человека.