Чтение онлайн

Финал разочаровал: два тайма скуки. А комментатор Гусев её только увеличивал, не столько комментируя игру, сколько наслаждаясь разговором с собою. Комментаторы – тоже слабое место в нашем футболе. И их, может, импортировать? Взять, скажем, с Би-би-си знаменитого английского форварда Линекера, прославившегося исторической фразой: «Футбол – игра 22 ребят, отдающих все силы за 90, а может, и 120 минут, но всегда побеждают немцы».

Так и получилось.

Теги: телевидение , спорт

Сакральная тайна мундиаля

Чемпионат мира по футболу, безусловно, грандиозное телесобытие. Многие наши телепопугаи называют его мундиалем, неужели из вечного желания час­ти русских "стать испанцами", что в ХIХ веке отмечал ещё А.К. Толстой?

Чемпионат на экране круче всех любовных телесериалов и разбойничьих триллеров. Когда трагическое, комическое, боевое и мелодраматическое, но всегда завораживающее зрелище происходит «здесь и сейчас», когда во взятии ворот соревнуются лучшие, изощрённейшие мужчины планеты, к тому же все как на подбор красавцы и миллионеры, к экрану льнут даже женщины, и отнюдь не только фанатки футбола. Ведь любовь и деньги правят миром! На ТВ зрителям в студии обычно платят небольшую мзду, а здесь «зрителей полный стадион», и они тратят огромные деньги, чтобы наблюдать шоу вживую. Здесь зрители (точнее, зрительницы) полноправные участники телешоу, мы видим самых красивых женщин, выбранных из тысяч присутствующих на этих языческих многотаймовых игрищах. Их счастливые полуулыбки, вопли восторга, гримасы ужаса, боли и опять восторга выхватываются камерами во время футбольного акта и придают зрелищу дополнительную остроту. Страсти настоящие и на поле, и на трибунах. Возлюбленные «кудесники мяча», борясь за право загнать мяч в сакральнную футбольную лузу, хватают друг друга за майки и трусы, кусаются, финтят, интригуют, симулируют травмы, ставят подножки, отправляют в нокаут, бьются насмерть - и на это заворожённо смотрят миллиарды, потому что конец непредсказуем.

Однако подспудно эротические подтексты в перерывах спортивной трансляции обнажаются и опошляются рекламой. Не успели мы остыть от футбольных страстей, какой-то дядька-пенсионер берёт с собой в отпуск какую-то виагру: «Вдруг пригодится!» и, судя по животной радости, с которой его приглашает какая-то довольная особа, пригождается. Другую виагру, «которую принимают мужчины, а нравится женщинам», рекламирует известный эстрадный певец. Его спрашивают: «И что говорят женщины?» Довольный, как хорёк, он отвечает: «Женщины кричат!»

И начинаешь понимать, почему чемпионат наши телекомментаторы называют неприлично звучащим заграничным словом «мундиаль».

Егор МАКАРОВ

Теги: телевидение , спорт

С изумлением прочитала статью "Избирательная карусель". Да ведь этот канал совершенно невозможно смотреть! Единственная передача, которую приемлемо показать, - это «Бериляка учится читать». Очень точный образ, не глумливый, не пошлый, настоящий какой-то! Ещё с ним бывает передача «Волшебный чуланчик», но она выходит один раз в неделю.

Всё остальное – такие несъедобные продукты, что разрешать их смотреть детям просто преступление. Отвратительные компьютерные мультфильмы, туповатые персонажи. А уж «Лентяево» – это вообще... Сейчас столько гиперактивных детей, родители не знают, как их хоть немного успокоить, а тут какой-то... даже слов не найдёшь кто это – человек или робот, носится беспрерывно, издаёт какие-то стоны, охи, НИ ОДНОГО НОРМАЛЬНОГО слова!

Просьба: чаще поднимайте тему детских передач! Почему АБВГДЕйка выходит в 6.20 утра? Почему отечественные мультфильмы показывают в выходные исключительно ранним утром?!

Большое спасибо вам за вашу газету. Мы хоть и живём в 200 км от Москвы, а получаем её только в четверг. Заметила, что в трёх ларьках «Союзпечати» «Литературную газету» покупаю только я одна. Люди уже не хотят читать здоровое правдивое издание? Вероятно, их воспитал канал «Карусель».

Нина КОРЧАГИНА, ПЕРЕСЛАВЛЬ, Ярославская область

Теги: канал «Карусель»

Фото: РИА "Новости"

Обычно, если заходит речь об "оптимизации" московского вуза, это представляется как несправедливость и трагедия. Если о провинциальном - это нормально, закономерно, «борьба за качество». Образование в провинции по определению считается плохим, некачественным.

Деление учебных заведений на первосортные и второсортные (федеральные, национальные исследовательские и «просто вузы») при нынешней образовательной политике (потребности индивида на первом месте) мало чем отличается от известного по той же купринской «Яме» деления домов терпимости на трёхрублёвые, двухрублёвые и пятидесятикопеечные. Во-первых, потому что речь идёт об услугах, а не об образовании. Во-вторых, потому что преподаватели по объёму учебной нагрузки низведены до уровня жриц любви (также вынуждены обслуживать всё большее и большее количество «клиентов»), образовательная «любовь» между преподавателем и обучающимся сокращается год от года до нескольких занятий в семестре.

В число пятидесятикопеечных упорно вписывают провинциальные. Самое страшное, что этот столичный снобистский стереотип усвоен и самими провинциалами. Местный вуз – это всегда шарага, забегаловка, контора по выдаче дипломов.

Не знаю, может, не везде так считают. Но у нас так, потому что позорную «реорганизацию» самостоятельного местного педагогического вуза через включение его в состав другого, столь же неэффективного, общественность встретила чуть ли не с одобрением. Так, мол, и надо, поделом. В итоге из двух вузов, открытых ещё в довоенные годы, знаменовавших два главных направления тогдашней государственной политики (просвещение и промышленность) – индустриального и педагогического, в городе остался пока индустриальный. Именно что «пока». Потому что, несмотря на его нынешнюю эффективность и соответствие параметрам так называемого мониторинга, слух о его возможном превращении в филиал сходного по профилю технического вуза, расположенного в областном центре, ходит давно и настойчиво. И обывательские разговоры те же, самоубийственные и абсурдные: «давно пора», «зачем такой нужен». В общем, полное единодушие городской общественности, основанное на распространённых Министерством образования и журналистской обслугой через телевидение стереотипах: «чего мучиться – закрыть, да и всё!».

Закрыть проще всего. Но отрубить голову – не значит вылечить головную боль. При всех разговорах о качестве образования эта проблема нынешними мониторингами и реорганизациями не решается. Понятие качества исчезло из образовательной политики как таковое. Оперируют в основном количественными параметрами (деньги, время, балл по ЕГЭ, процент «остепенённости», площадь помещений). Стоит ли удивляться тому, что отсев вузов, равно как и неуспевающих студентов, вовсе не носит качественного характера. Везде он только количественный. Если же говорить о студентах, то выбывает в основном тот, кто совсем уж жутко не сдал и совсем не посетил.

Да, отсев – это суть образования и один из инструментов борьбы за качество. «Один из», а не – единственный. Это крайняя мера, которая может быть применима лишь тогда, когда испробованы остальные. Когда созданы все условия для качества, а его добиться не удалось.

Укрупнение вузов, групп, сокращение преподавательского состава, обременение оставшихся обязательной научной деятельностью, рейтингами Хирша и необходимостью механически следовать дидактическим причудам Минобрнауки – всё это вовсе не ведёт к повышению качества. Борьба за него должна идти в противоположном направлении: через увеличение преподавательского состава и зарплат, сокращение учебной нагрузки, уменьшение количества студентов в академических группах и формирование специализации преподавателей внутри самого вуза, с делением на практиков и теоретиков. Собственно последнее и упразднено всем ходом современного вузовского строительства. Ведь было некогда деление на погруженных в науку профессоров, начитывающих теоретический курс, и ассистентов, простых преподавателей, работавших преимущественно в методическом направлении. Ныне требуется быть многостаночником, что практически неосуществимо. Стёрта грань между профессором и ассистентом, а сами дикие требования Минобрнауки ставят под вопрос нормальное существование, развитие и плавную смену преподавательского состава. На кафедрах нет ассистентов, все – профессора, доценты, доктора с кандидатами.

При этом вузы в провинции давно перестали быть храмами науки. Потому что долгие годы этого не требовалось, потому что они были брошены на произвол судьбы и отбор в них шёл по критериям, зачастую отличным от мерила профпригодности. В результате принцип «свой» оказался определяющим. Лояльность начальству и коллективным традициям, наличие неформальных дружеских связей, а не реальные достижения – стали главным условием сохранения рабочего места и зачастую продвижения по службе. И с сокращением вузов ничего не меняется, требования к тому, чтобы быть своим и лояльным, лишь ужесточаются.