Чтение онлайн

И мне теперь интересно, с кем согласовывался наш новый сайт? Исполком, как я понимаю, об этом не ведал. При чём тут трезубец как его герб (возникший ещё при Мазепе как вариация шведской короны)! При чём тут и заявления от имени собственного, публикующиеся как мнение всего ПЕН-центра… Например, такое "Заявление":

«Первый шаг – присоединение Крыма к России – уже сделан, первая кровь уже пролилась. Дальнейшие шаги на этом пути чреваты кровопролитием непредсказуемого масштаба, изоляцией России, превращением её в страну-изгоя, а в конечном счёте в страну третьего мира, на десятилетия отброшенную с цивилизационного пути».

Каким совецким, большевицким языком это написано! Откуда такое чванство? откуда такая великодержавность у русофоба? надменность к странам третьего мира (обладавшим, между прочим, высокоразвитыми цивилизациями, пока варварская Европа, впоследствии их ограбившая, ещё в шкурах ходила)?.. Кроме процитированного заявления перепечатываются и чужие материалы, никакого отношения к деятельности нашего Центра не имеющие.

Напоминаю историю вопроса (слишком много новых членов). С 1994 года ПЕН-центром практически руководил его генеральный директор Александр Ткаченко. (Мы с ним изобрели «тандем» значительно раньше наших вождей.) Саша уже был готов стать президентом и тут скоропостижно скончался, подставив меня под ответственность, от которой я уже считал себя свободным (впрочем, не знаю, как бы он как урождённый крымчак пережил нынешнее столетие Первой мировой, столь ярко отмеченное на Украине).

Со смертью Ткаченко наш Центр оказался практически обезглавленным, требовалась помощь. Вице-президентом был избран Алексей Симонов, имевший сходный опыт работы, но его оказалось мало (меня тем временем механически переизбирали, не находя иной кандидатуры). Саши не хватало всё более катастрофически. Решили «усилить» ПЕН-центр ещё одним вице-президентом, более активным. Избрание Людмилы Улицкой, поначалу обнадёжившее, вылилось во всё то, что я с запозданием читаю, на том же языке Шарикова:

«Теперь интеллигенция расколота, и значительная часть людей, формально принадлежащих к этой прослойке, проявляют расторопную готовность исполнять любые желания и одобрять любые безрассудные и даже самоубийственные действия власти».

Четырёх правых сторон не бывает, это противоречит хотя бы геометрии. На квадратном колесе Крыма тележку Украины не перекатить с Востока на Запад. С дипломатией, как с головой, никто не дружит, она тут же вырождается в противостояние спецслужб и СМИ, т.е. в политику. Новые старые времена! Я же, Битов Андрей Георгиевич, никому никогда не прослойка, не герой и не жертва, а один человек, писавший и говоривший, что думаю. И поскольку я один, расколоть меня невозможно.

Революция без почты и телеграфа для нас ничто, говаривал Ильич. Что ж, поэтому нарушения Хартии, поэтому новый сайт. Дальше кадры решают всё (кто говаривал?). И тут уже последовали нарушения в уставе Русского ПЕН-центра, требовавшего когда-то двух третей голосов всех членов Исполкома для принятия писателя в ПЕН. Такого мощного приёма новых членов после последнего декабрьского собрания (45 человек) никогда не было. Я не поленился просмотреть протоколы заседаний Исполкома: всё без намёка на кворум, без письменных рекомендаций (по одному лишь слову Улицкой, и с устной же, по ходу дела, поддержкой Симонова). Свежие силы – хорошо, но не узурпация («рейдерство» на новой мове).

Я стараюсь не забыть мудрый совет старинного друга (Ава Зак), данный уже полвека тому: «Не клюй на жирную наживку! Запомни, если что-то делается плохо, значит, это кому-то выгодно». И это так. Но и я уже старый человек, и мне неловко обозначать свой стаж как в литературе, так и в ПЕН-клубе. Я не политик, мне некогда себе изменять. Остаётся говорить и писать то, что думаю: Русский ПЕН-центр последовательно подставляют под «драконов» закон о неправительственных организациях. Кому это выгодно?

Я прошу, даже требую от всех членов нашего ПЕН-центра (включая новоизбранных) наконец явиться в полном составе на отчётно-перевыборное собрание и открыто обсудить моё письмо.

Я спросил: «Какие в Чили

Существуют города?»

Каркнул Ворон: «Никогда!»

И его разоблачили».

(Николай Глазков, не член ПЕН-клуба)

24 августа 2014

Андрей Битов

Комментарий «ЛГ»

Мы решили, что нашим читателям будет крайне интересно узнать о ситуации в современном Русском ПЕН-центре. Не раз в литературной среде раздавались голоса о том, что под патронатом вице-президента Людмилы Улицкой в ПЕН-центре творятся, мягко говоря, странные дела. Именно об этом открытое письмо Андрея Битова, которое мы посчитали нужным перепечатать в «ЛГ» с сайта Русского ПЕН-центра. Насколько мы понимаем, ПЕН-центр – организация, призванная заниматься защитой писателей, а не отстаиванием тех или иных политических интересов. Русское отделение ПЕН-центра, увы, в последнее время не следует этим принципам. Многие его действия ангажированы и направлены на поддержку явно антигосударственного пула. Свидетельством тому является приём в члены организации людей, известных вовсе не своими литературными достижениями, а сомнительным политиканством. Это Ирина Ясина, Ирина Прохорова, Сергей Пархоменко, Ольга Романова. Любопытно, что именно ПЕН-центр – это единственное писательское объединение, которому в последние годы выделялись участки под строительство жилых домов и другие льготы от так страстно презираемого многими его новыми членами государства. И таких странностей в нашей жизни немало, поэтому этой публикацией мы открываем нашу новую рубрику «Странноведение».

Теги: литературный процесс

Сто лет назад не стало поэта Комаровского

Это имя сегодня известно лишь литературоведам и узкому кругу поклонников поэзии. Да и то лишь потому, что Василия Алексеевича Комаровского (1881-1914) высоко ценили Николай Гумилёв и Анна Ахматова. Правда, интерес к творчеству Комаровского пытались пробудить в 70-е годы прошлого столетия литературоведы Виктор Топоров и Томас Венцлова, но без особого успеха. Так почему он остаётся столь непопулярным поэтом? Ответ на этот вопрос не сложный, а скорее – печальный. Поэзия Комаровского фосфоресцирует лишь на фоне культуры Серебряного века. Поэтому понять его, в отрыве от той эпохи, крайне трудно.

Поэтический аристократизм – вот, пожалуй, отличительная особенность творчества Василия Алексеевича. Кстати, это качество его роднит с Евгением Баратынским, несмотря на то что один представитель Серебряного, а другой – золотого веков русской поэзии. Но что такое поэтический аристократизм? Это отказ от намерения льстить грубым человеческим чувствам. Комаровский и Баратынский не смакуют грех, их поэзия чужда насмешки, иронии, надуманной пошлости. Они словно говорят в унисон своим читателям между строк: "Нам не интересен человек, когда он падает или впадает в грех, нам интересно, когда он поднимается, преодолевает себя". Есть какая-то мистическая связь этих поэтов. Их родовые корни уходят в глубь тамбовской земли, они стоят особняком в русской поэзии, но самое главное – роднит их общий эстетический принцип, которого они придерживались в своём творчестве. Комаровский писал:

Скучая д[?]сугом своим литературным,

Со страстью жадною я душу всю отдам

И новым странностям, и новым городам.

И в пёстрой суете, раскаяньем томимый,

Ведь будет жаль годов, когда я, нелюдимый,

Упорного труда постигнув благодать,

Записывал стихи в забытую тетрадь...

(«В Царском Селе»)