Чтение онлайн

Впервые в «ЛГ» печатается и Владимир Коркунов, тоже многогранно образованный человек, – по одному из своих высших образований он специалист по информатике, а ныне – студент Литературного института на кафедре критики. Ещё он аспирант Тверского университета. Однако ни критика, ни информатика не могут помешать стихам. И они тоже широко «распечатаны» в Рунете.

А Юлию Покровскую многие знают как великолепную переводчицу. Она переводит с французского и других европейских языков, многими из которых владеет без проблем. Но с юных лет не отказывается от поэтического творчества и пишет яркие своеобразные стихи. Это тоже её первая «литгазетовская» публикация.

Выше я представил поэтов относительно молодых. Далее мне хочется показать стихи человека старшего поколения. Со стихами Валентина Резника читатели «ЛГ» знакомы много лет. Из года в год он представлял в «Литературке» новые подборки своих стихов. По жизни он неутомимый читатель и ценитель хороших книг, пятьдесят лет проработал инструментальщиком высшего разряда в советской и российской «оборонке». Валентину Борисовичу недавно исполнилось 76 лет, но это не мешает ему писать молодые стихи! Не так давно у него вышла в свет новая книга «Будни бытия», в которой собраны лучшие стихи поэта из написанных в течение более полувека.

Наверное, в нынешнее время поэт не может позволить себе заниматься только чистым искусством – для этого надо быть Фетом, которого вдохновение посещало в его собственном поместье! Нет нынче башен из слоновой кости или чёрного дерева, где могли бы уединиться российские таланты. Нет санкт-петербургской «башни» Вячеслава Иванова... Но именно наличие разных профессий позволяет говорить о том, что представленные сегодня поэты неслучайно живут поэзией и пишут стихи. Творчество – это глубинная потребность, и она, эта потребность, прорывается эмоциями, рифмами, метафорами, несмотря на занятость, житейские дела и даже словно бы совершенно не относящиеся к стихам профессии и занятия. Пожелаем нашим коллегам творчества и успехов в этом прекрасном поэтическом деле.

Сергей МНАЦАКАНЯН

Любовь КРАСАВИНА

Умирать – от любви...

* * *

Во широком поле

ветром сыт да пьян[?]

Косит нас раздолье,

как сухой бурьян,

обод правил строгих

давит на уста

по пустой дороге

чистого листа…

* * *

Священная рана и страсти кружево,

и боль цепляется за края –

покажется странным, но всё, что мне нужно,

это только любовь – Твоя.

Тебя, Бога, хвалим! Всё будет послушным

в безумно-изнеженной ворожбе.

Покажется малым, но всё, что мне нужно,

это жить любовью – к Тебе.

* * *

О прежних временах, о прежней боли снова

Легко поют о нас всё те же соловьи;

Когда уйду совсем под сень иного крова,

Мне будет не хватать – всего твоей любви.

Падучая слеза прожгла до сердцевины!

Нам искренне везло: себя уберегли!

Случайно родились, мы неслучайно живы

В судьбе, настоянной на голосе земли.

* * *

Порок живописен, а робкая проба

тревог добродетели трижды тускла!

Мужайся, невежа, судьба смотрит в оба,

когда выбивает тебя из седла;

Когда, поднимая с колен мирозданье

строптивого счастья, насильно сменяв

«Всех», «всё» на «ничто»; непременно предстаньте

в трусливой любви, пережившей меня;

Бой правый: цинично легко вдоль спины кнут...

Извечная слава в три горла ревёт:

на небе надежды – все звёзды застынут,

на солнце сердец – выцветает восход...

Без Вас моя нежность зальётся слезами,

ещё одна смерть не рождённого дня

в последнем движенье коснулась губами

той самой любви, что сильнее меня.

Поступок

Выстужается сердце: глуше

станет голос и резче тон,

И – предательски великодушен,

преднамеренно развращён…

тот поступок, – а Вы хотели,

чтобы было иначе всё:

чтобы счастие – с колыбели…

и до гроба – оплаченный счёт,

Чтобы солнце и парус белый –

чередуя – наш взгляд ловил…

Провидение, паузу сделай:

Умирать – но пусть от любви…

Выстрел

По мне промахнулись – и первая скрипка

По ране старинной скользнула смычком,

Безумный оркестр на паузе зыбкой

Навек онемел... словно рухнул ничком...

Осталась сложнейшая партия: почерк

и стиль навсегда безнадёжно слабы;

Смотри: бездыханное сердце грохочет,

катясь по ступеням судьбы,

Припомни, – что мы так легко зачеркнули, –

Последняя воля погибшего дня,

Себе ты верна, как летящая пуля,

что послана насмерть – и прямо в меня.

Душа – прототип преисподни, но с нами

Блистательный блюз породниться спешит;

Трубач окровавленными губами

в тебя выдыхает остаток души.

Эскиз портрета

Типаж – классическая знать,

стиль – безнадёжно современен,

чтоб не было соблазна знать,

в каком безумствует колене.

Каких изысканных свобод

дитя или любовник сменный?

Бездарность времени взведёт

артмудрость в степень озарений,

где археологи идей

ведут раскопки горизонтов,

нежданно взорванных, древней

библиотек... смертей-экспромтов...

На опрокинутых умах,

сердцах и – что там ещё бьётся?!

Чтоб не было соблазна – в снах

искать себя на дне колодца...

Фетишизация пустот –

край неба роскошью капризной

бестактность времени убьёт...

и мудрость в степени цинизма

нас обналичит в странный знак –

Век гениально неразменен –