Чтение онлайн

Мы в России знаем Алана Милна как блестящего сказочника – но в Англии он был и достаточно успешным "взрослым" писателем. Читателю представлены два его ранних произведения – две любовные истории, проникнутые в меру язвительным, но не саркастическим юмором в духе Джерома или Вудхауса. Молодой человек Эдвард показывает красавице Амелии Лондон (и, конечно же, они пойдут в зоопарк, и будут там кормить зверюшек, а потом вместе возьмутся сочинять душещипательную мелодраму). Что же до «Хлои Марр» – то эту загадочную женщину понять гораздо труднее. Сюжет не является сильной стороной «взрослого» Милна, обаяние его прозы заключено в диалогах: в остроумной пикировке, завуалированном любовном ворковании, искрящихся лёгкой иронией комплиментах. Здесь много отсылок к жемчужинам британской литературы и к событиям истории, которые российским читателем сто лет спустя угадываются не так-то легко. Но если приноровиться к игре этого текста, она доставляет определённое удо­вольствие.

ПОЭЗИЯ

И. Егорова-Крекнина. Русская девочка: Сборник стихотворений. – Саров, 2013. – 96 с. – 1000 экз.

Эта эмоционально свежая книга, интонационно взрывная и искренняя. Стихи Егоровой-Крекниной традиционны, но при этом на протяжении всей книги сохраняется ощущение оригинальности. Смесь мудрости и наивности, напевности и резкости, внятности и недосказанности – вот из каких парадоксов соткана поэтика автора.

Где мне достать,

как Данко, огня –

Зачем мне бродяжьи

колёса стучат?

Не любишь,

не любишь,

не любишь меня.

И рельсы упорно

бегут назад...

БИОГРАФИИ

Мария Савельева. Фёдор Сологуб. – М.: Молодая гвардия, 2014. – 272 с. – («Жизнь замечательных людей»). – 3000 экз.

Издательство «Молодая гвардия» в своей знаменитой биографической серии «Жизнь замечательных людей» продолжает исследовать русский Серебряный век.

Очередной том серии рассказывает о судьбе выдающегося русского писателя-символиста Фёдора Сологуба, чьё влияние на отечественный литературный процесс трудно переоценить. Александр Блок утверждал, что роман Сологуба «Мелкий бес» прочитала вся Россия.

После смерти писателя в 1927 году в Ленинграде его имя стали забывать. В советские годы предпринимались лишь единичные переиздания его стихов. И только с наступлением перестройки были возвращены читателям романы и повести Фёдора Сологуба. Но теперь его наследие стало восприниматься читательской аудиторией как своего рода дополнение к ставшим популярными книгам некоторых современников и учеников Сологуба. Поэтому основную свою задачу филолог Мария Савельева видит в том, чтобы показать реальное место писателя в контексте литературы его времени.

Книга будет интересна как специалистам, так и всем, любящим русскую литературу.

ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

Франко Моретти. Буржуа: между историей и литературой. – М.: Издательство Института Гайдара, 2014. – 264 с. – 1000 экз.

Выдающийся итальянский литературовед исследует собирательный образ буржуа в европейской литературе XVIII – начала XX в. Менее чем за двести лет оптимистичный и энергический образ из книг Даниэля Дефо и Джейн Остин приобрёл внутренний надрыв героев Томаса Манна и Генрика Ибсена. Буржуазия со своим позитивным реализмом, пишет Моретти, оказалась бессильной перед «капиталистической мегаломанией». Для русского читателя особенный интерес представляет глава, посвящённая произведениям русской литературы, – в первую очередь это книги Гончарова и Достоевского. Русские писатели не ведают нейтральных территорий, замечает Моретти. У Штольца есть всё – успех, деньги и любовь – вот только он не протагонист, автор «захвачен колоссальной, чудесной фигурой Обломова». Сочетание «величия и катастрофы» – вот что, по мнению итальянца, почувствовали русские в буржуазных ценностях задолго до явного оформления этого разрыва.

ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Юрий Третьяков. Начало рыбачьего патруля. – СПб.: Речь, 2014. – 176 с. – 7000 экз.

Наконец переиздали эту чудесную, занимательную, поучительную и лёгкую подростковую книгу о простых мальчишках обычного захолустного городка, которые живут изобретательно и бредят приключениями. Для этого ведь многого не надо. Построить шалаш, который на самом деле вигвам, стать индейским племенем, поймать браконьеров, отыскать енота[?] Мало ли дел для людей деятельных! И пусть эти мирные, тихие советские городки ушли в прошлое, психология и энергия игры остались. Игры, которая начинается как мальчишеская выдумка, а заканчивается настоящей помощью взрослым. Ведь каждый мальчишка в глубине души мечтает быть полезным для взрослых. И каждому хочется воспитать в себе настоящий командирский характер. «Начало рыбачьего патруля» – самая заметная книга Третьякова, которая принесла ему всеобщее признание; с неё хорошо начинать знакомство с его творчеством – после чего нередко хочется и продолжить.

Сцена из спектакля «Дон Гуан и другие»

В течение двух недель в Государственном музее-заповеднике "Михайловское" (Псковская область) гастролировал санкт-петербургский Пушкинский театральный центр - театр «Пушкинская школа».

Как просто, оказывается, сыграть повешенного. Мальчик запрыгивает на деревянную некрашеную (в этом спектакле всё – некрашеное!) табуреточку, словно сейчас будет читать новогодний стишок Деду Морозу. Но – мгновение – и молодая, красивая голова страшно, безжизненно повисает набок, а над зрительным залом, над всей осиротевшей землёй взмывает смертный бабий вой: «Свет ты мой, Иван Кузьмич, удалая солдатская головушка! Не тронули тебя ни штыки прусские, ни пули турецкие! Не в честном бою положил ты свой живот, а сгинул от беглого каторжника!»

Спектакль Ивана Ставиского «История Пугачёвского бунта», в основу которого легли пушкинские «Капитанская дочка» и «История Пугачёва», а ещё подлинные – точные и драгоценные, как и пушкинские, – старинные казачьи песни, показался самым злободневным в гастрольной афише «Пушкинской школы». Невольно в каждом эпизоде зритель считывал новый украинский код. Вот не понимая, не зная всей серьёзности положения дел в уральских степях, домочадцы почти весело провожают Петрушу Гринёва в полк. «Береги здоровье[?]», «береги честь смолоду…», «служи верно, кому присягнёшь…», «слушайся начальников…», «на службу не напрашивайся…» – наперебой выкрикивают тонкие голоса из хора, да и у топора, повешенного над грубо срубленными воротами, деревянное не только топорище, но и лезвие. Игрушечная, деревянная лошадка-качалка везёт своих всадников прямо в буран. А потом, потом… – живые голоса, поочерёдно вступая один за одним эдаким поминальным каноном, читают страшные списки: повешенных, заколотых, забитых до смерти в крепостях, разбросанных по необъятной степи.

Не будет рая, если… – об этом, собственно, были все спектакли «Пушкинской школы» в «Михайловском». Семь названий, двенадцать показов в течение двух недель – эти гастроли, пожалуй, без малейшей натяжки можно вписать в ряд самых значимых событий нынешней театральной осени в России. Они стали фактически первым этапом большой работы по созданию в музее-заповеднике постоянно действующего театрального проекта. О таком проекте, цель которого – создание и показ спектаклей по произведениям Пушкина и русской литературной классики, мечтал ещё легендарный директор и хранитель Пушкинского заповедника Семён Степанович Гейченко. Разговор о пушкинском театре в феврале нынешнего года, на расширенном заседании президиума Совета при президенте по культуре и искусству, которое проходило в Пскове, снова завёл директор Пушкинского заповедника Георгий Василевич. «Когда-то в Стратфорде-он-Эйвоне, – провёл параллель Георгий Николаевич, – был реализован проект театра одного автора: это Шекспировский королевский театр. У нас сегодня есть Пушкинский центр в Пушкинских Горах. Этот центр Гейченко строил в том числе и под идею пушкинского театра, который был бы нашим «ответом» шекспировскому центру».

Президент идею поддержал и дал поручение правительству, премьер-министру Дмитрию Медведеву вопрос проработать, определив Георгию Василевичу в союзники Пушкинский театральный центр и его создателя и руководителя народного артиста России, лауреата Госпремии РФ Владимира Рецептера.

Союз этот, впрочем, сложился не в этом феврале, а двадцать с лишним февралей назад, когда Владимир Рецептер и его псковские единомышленники задумали здесь Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль. Для того чтобы написать это «полное собрание театральных сочинений Пушкина», помимо прочего была создана и «Пушкинская школа». Театр образовали из выпускников особого курса Театральной академии – курса, который в своё время Рецептер специально набирал для изучения Пушкина, пушкинского театра. Каждый год, с самого начала учёбы, Владимир Эммануилович привозил своих студентов на Псковский театральный фестиваль.