Чтение онлайн

Провинциальный городок Вайт-Пайн Бэй становится неким воплощением Америки в миниатюре. За благопристойной внешностью «тихого уголка» скрывается тёмная изнанка американской мечты. Процветание городка обеспечено торговлей марихуаной с окрестных полей. Полиция связана с целой сетью секс-борделей, а уважаемые люди - мафиози. Единственное средство заработать для молодого человека – заняться охраной этих самых полей марихуаны, стать сборщиком её обильного урожая или вступить в ряды одной из группировок, поделивших между собой город.

Сериал, показанный в ночном эфире Первого канала, рисует беспросветный мрак человеческой души, царящую атмосферу постоянного страха, подлости, обмана, прикрытого внешней вежливостью и благопристойностью. Перед нами лживое, погрязшее в пороке и жестокости общество, в котором стремление начать новое чистое и честное дело выглядит как нечто глубоко наивное, детское. В сравнении с картинами свихнувшегося общества обезумевшая от материнской любви героиня и подрастающий маньяк-убийца Норман Бэйтс смотрятся как нечто далеко не самое страшное в этой американской истории ужасов.

Борис НИКИТИН

Теги: сериал , «Мотель Бэйтсов»

Канал "Культура" показал художественный фильм о Марине Цветаевой «Зеркала» (режиссёр Марина Мигунова, сценарий Анастасии Саркисян при участии Юрия Арабова). Болезненный, горестный, унылый слепок судьбы. Цветаева предстала не великим поэтом, а сумасбродной женщиной, которая открыто изменяет мужу, мучит его и тиранит своих детей. Всё не по ней, всё против неё. И время с жуткими революциями и войнами. И люди: бесчувственные эмигранты в Праге, не понимающие её в Париже, а после возвращения в Россию - пошлые коллеги и беспощадные спецслужбы. В фильме не было главного – любви и стихов, зато сора, из какого «они растут», было чересчур много. Как будто авторы, «не ведая стыда», хотели доказать, что поэт в России не имеет права на жизнь.

А вот документальный фильм «В поисках героини романа. Дни и зимы Давида Самойлова» из цикла «Больше, чем любовь» на том же канале доказывает обратное. В нём как раз было главное. И поэт, и его любовь. И любовь к поэту. И замечательные стихи, которых в фильме прозвучало много.

Андрей СЕРДЮК

Теги: канал «Культура» , «Зеркала»

Первый канал посвятил две серии "Непутёвых заметок" Пскову и Пушкинским местам. Интереснейшая история древнего города была представлена в каком-то издевательско-уничижительном тоне. Псевдонародные фразочки наподобие «вот кака была справедливость» или словечко «пскопские», обязательный атрибут дремучести - пьянство («а псковичи любили заложить за воротник»). Ну а свободу независимой Псковской республики надо аллегорически уравнять со свободой проститутки выбирать себе клиента «либо под Литву, либо под Москву».

Есть какой-то странный психологический парадокс – очень часто переехавший в Москву провинциал (Крылов рассказал, что родом из Звенигорода) начинает с пеной у рта доказывать, что за МКАДом живут полулюди, развлекающие себя хроническим алкоголизмом и частушками, в тексте которых цензурным является лишь слово «милёнок».

В серии про Пушкинские места автор продолжил свою «дерёвня-юродивую» линию. Байка о брошенках, пытающихся утопиться в мелководном ручье, извозчик в косоворотке, джинсах и бейсболке. Дети тут не дети, а местные Митрофанушки. Почти столько же времени, сколько Пушкину, автор уделил Довлатову. Наверное, надеясь на то, что живых свидетелей советского периода не осталось, автор описывает быт жителей Пушкинских Гор, которые пили запоями, селились почти что в пещерах, не имели обуви, а выходили из запоя только для того, чтобы сходить в лес за грибами да помыться в озере. Вообще ситуация с тех пор не сильно изменилась, ведь «кроме мусора и вони там всё, как при Довлатове». Покончив с вонью, автор программы опять демонстрирует нам каких-то неадекватных частушечниц с дурацким псевдодеревенским говором. После чего, наверное, вспомнив, что программа о Пушкинских местах, автор показывает нам девочку, читающую «буря мглою небо кроет[?]», но, не забывая про то, что это дремучая провинция, ставит ей в качестве фона жующего мальчика с голодными глазами.

Свою передачу автор завершил именованием «псковичане» – не удосужился даже выяснить, как правильно называть жителей нашего города.

Александр БОРОВИКОВ,  ПСКОВ

Теги: Первый канал , «Непутёвые заметки»

Главный редактор газеты "Культура", член президиума Совета по культуре при Президенте России Елена ЯМПОЛЬСКАЯ о своём издании - накануне его 85-летия, умении вести дискуссию и многом другом.

– Так уж получилось, но близкая по духу многим читателям нашей газеты обновлённая «Культура» отмечает 85-й день рождения на финише Года культуры. А со 185-летия «Литературной газеты» начнётся впервые учреждённый в нашей стране Год литературы. Есть в этом некая символичность. Тем более что в 1942-м наши издания были объединены в газету «Литература и искусство». Так что портрет Александра Фадеева, висящий в кабинете главного редактора «ЛГ», – это наша общая история. Девять лет мы жили одной семьёй. Газет, которые по привычке называют культурологическими, выражаясь словами поэта, адски мало.

– Самое главное – мы не врозь. Но насчёт культурологических газет... По-моему, ни наша, ни ваша таковыми не являются. Мало по-настоящему патриотически настроенных изданий – вот это правда. Не тех, кто готов цинично, за деньги обслуживать действующую власть, держа при этом кукиш в кармане, а тех, кто искренне поддерживает нынешний вектор развития России и зачастую бежит впереди властного «паровоза», работает «разведчиком».

– А не нужны сегодня – есть такое мнение – узкоспециальные газеты – театральные, киношные, как говорится, чисто конкретно для художников? Вы ведь работали когда-то в театральном медийном проекте[?]

– В газету, которой сейчас руковожу, я впервые пришла в 18 лет, когда училась в ГИТИСе. Первая запись в моей трудовой книжке – «корреспондент отдела театра газеты «Культура». Тогда специальная пресса ещё пользовалась спросом. Сейчас, мне кажется, время не то. Не верю в успешность узкоспециальных изданий в ближайшем будущем. Потому что искусство – это не только «как» (а подобные издания занимаются прежде всего вопросами формы). Искусство, а тем более культура – в широком понимании – это в первую очередь «что». То есть набор смыслов, общественные ориентиры, иерархия ценностей. Сейчас идёт страшная борьба за эти ценности и ориентиры. Вот когда мы с ними определимся, когда уляжется пыль и наступит хоть какая-то ясность, можно снова заняться тонкостями формотворчества. Наверное, и сейчас они важны – узкому кругу. Но мне как профессионалу в журналистике это сегодня неинтересно. Для меня в тысячу раз важнее, куда моя страна, где я родилась, живу и уезжать из которой не собираюсь, будет двигаться дальше. И очень бы хотелось, чтобы наша газета помогала ей в пути, чтобы в общей копилке обретения ценностей и возвращения смыслов были, как говорится, и наши пять копеек.

Я радуюсь тому, что вовремя ушла из театральной критики, и удивляюсь тому, насколько вовремя наше поколение в неё вступило. Лет двенадцать занималась только этим. Была, в общем-то, очень «распальцованным» критиком, говорю без ложной скромности – номером один в последние годы практики, пока не надоело. Но вдруг поняла, что обедняю свою жизнь, лишаю себя массы возможностей – и творческих, и карьерных. При этом точно могу сказать: в театрах нас ждали. Волновались, что завтра напишем. Это старшее поколение могло позволить себе месяц вымучивать рецензию, а мы работали в ежедневной прессе: вечером – премьера, наутро – текст. Друг друга не любили, были такие волчары, конкуренты. У кого завтра материал выйдет лучше – в «Известиях», «Коммерсанте», ещё где-то... Театры сталкивали нас, потом долго обсуждали, ревновали, завлиты звонили... А сейчас что происходит? Ну, кто-то что-то написал. Ну, вывесили на доску. Ну, актёр, пробегая мимо, глянул в полглаза... Интерес к критике пропал. А вы говорите – специальные издания… Не только в театре, вообще в искусстве, теперь это две параллельные реальности – те, кто производит культурный продукт, и те, кто его оценивает. Может быть, поэтому среди молодых критиков нет ярких имён. Мы фактически закрыли тему. Нет нового Должанского, Давыдовой, Заславского – как бы мы друг к другу ни относились, на нашем поколении критика заканчивается.

– Ямпольской новой тоже нет.

– Второй нет. Новая есть – появилась несколько лет назад. Придя в «Известия» – уже по второму кругу – и возглавив там отдел культуры, я стала интересоваться, какова посещаемость на сайте театральных материалов. И поняла: нас никто не читает. В рамках арифметической погрешности. Мы плещемся в своём мирке, считаем себя пупами земли, а это крохотный аквариум. Вокруг Мировой океан, а здесь гуппи радуется, что написала рецензию лучше вуалехвостки... Я видела пожилых критиков, которые еле-еле приходили в театр, доставали ручку, блокнот... Ужаснулась и спросила себя: ты хочешь вот так закончить свою жизнь? Приволакиваться немощной в театр, который ты, наверное, уже ненавидишь. Как сказал один человек, критик – это Золушка, которой каждый вечер приходится ездить на бал. В общем, я поняла: если хочу что-то полезное сделать в жизни, страницу театральной критики надо перевернуть…