Чтение онлайн

Каждая программа в цикле иллюстрирует цифрами и процентами абстрактное нравственное сознание высокой цены подвига всей страны в годы Великой Отечественной. И всё бы ничего, если бы не скрытый за всем этим торгашеский подтекст: а может, и платить не стоило? Может быть, можно было купить Победу за полцены, по дешёвке, как на распродаже, дождаться скидок, поторговаться с историей?

Особо «отличилась» в этом плане программа «Немцова. Взгляд», посвящённая теме индустриализации, её вкладу в Победу. Оказалось, что и делали-то её не так, народу тьму только за­зря загубили. Развязали войну с крестьянством. Завалили, мол, трупами, не только на военном, но и на трудовом фронте. Постоянный участник передачи Ян Мелкумов не жалел чёрной краски. Из всей сталинской индустриализации, по его мнению, вынесли мы прежде всего привычку к туфте, припискам, очковтирательству, страсть к поиску врагов-вредителей и хрестоматийное «мы за ценой не постоим», с которыми потом развернулись в 26 миллионов людских жертв. Да и нужна она была не для обороны, а для захватнических планов СССР, стремившегося раздуть мировой пожар и добившегося этого своей внешней политикой в 1939-м.

Что ж, всё остаётся по-прежнему. Для одних Победа – это предмет гордости и веры. Для других – предлог для глумления над той высокой и благородной жертвой, которая была принесена всем народом во имя Победы. Для одних Победа – символ единства нации, для других – она повод для раздоров и политических спекуляций. Да, разделение есть. С одной стороны, жертвующий народ, с другой – торгующие в храме.

Борис НИКИТИН

Теги: телевидение , история

У слабослышащих, к которым я принадлежу, особое отношение к телеэкрану. Для "полноценных" главное - «картинка». Для нас важны бегущие или сменяемые телестроки, позволяющие в течение дня быть в курсе происходящих событий. И посему текстовые огрехи более заметны.

Не буду называть информационные каналы (в целом искреннее спасибо им за заботу), порой грешащие сверхскоростной прогонкой информационных сообщений, субтитров. Когда нормально до этого продвигаемые тексты или сменяемые телестроки вдруг начинают нестись галопом, прочесть не поспеваешь.

А то и вовсе в строчной полосе возникает пустота. Чаще всего почему-то при появлении зарубежных политиков. Вот и догадывайся, о чём там шевелят губами Ангела Меркель, изнемогающая под напором опять-таки безвестных журналистов, американка Псаки или тот же Порошенко. Где субтитры?

Плохо быть «телеглухарём», когда даже современный слуховой аппарат не помогает. Вдруг да упустишь что-нибудь для себя этакое информационно-судьбоносное[?]

Владимир ВЕЛЬМИЗОВ

Теги: телевидение

В зале, где автор статьи смотрел "Духless" три года назад, находилось семь человек. На «Духlessе 2» (при ресурсе в 268 посадочных мест) - три зрителя. В 2012-м четверо подростков ушли, не досмотрев до середины, в 2015-м все досидели до конца. 

Итого: трое зрителей тогда, трое сейчас – стабильный, можно сказать, результат. 

Создателям «Духlessа» не стоит расстраиваться, ведь, в конце концов, не ради баснословной прибыли затевался проект. Очевидно, творческий коллектив руководствовался важной целью, не побоимся этого слова – миссией. Просматривалась она и в первом фильме, а во втором проявилась с плакатной определённостью. «Духless 2» – это грёзы о капитализме с человеческим лицом.

В центре повествования – человек успешный, со всеми атрибутами образа: свободой в выборе наркотиков, экзотических автомобилей и девушек модельной внешности. Поначалу он развратен и подл, однако постепенно начинает эволюционировать, как бы доказывая, что небезнадёжен. Демонстрирует социальную ответственность (в первом «Духlessе» жертвует крупную сумму онкобольным ребятишкам, во втором вступает в борьбу с коррупцией). Проявляет способность любить по-настоящему (глубокая привязанность иллюстрируется страстной сценой в общественном туалете). Раскрывает себя как натура, остро реагирующая на несправедливость (картинно разбивает дорогостоящий компьютер).

Однако главное средство, с помощью которого зрителя убеждают, что перед ним не просто эгоистичная тварь, – это актёрское обаяние Данилы Козловского. Талант артиста заполняет и драматургический вакуум, и режиссёрские пустоты. Так когда-то Пётр Вельяминов играл партийных руководителей, создавая притягательные образы коммунистов, – как будто лишь только за счёт мягкой обходительности, природной душевности.

Незримых связей с советским кино в «Духlessе 2» множество (это при том, что авторы стоят на цыпочках, стараясь дотянуться до «голливудского уровня»). Если оставить за скобками формальные признаки современного кино, зрителю, по существу, предлагают «фильм на производственную тему», нечто от Гельмана-старшего, с неожиданными сюжетными поворотами и апелляцией к совести. Само собой, с учётом изменений в государственном строе. Перед нами предстаёт эдакий актуализированный бригадир Потапов, который вопреки всему отказывается от «золотого парашюта».

Надуманные ситуации, фальшивые конфликты, вымученные «смыслы» – всё это создаёт удивительный по своей искусственности мир. В котором город – это карикатурно вторичные небоскрёбы «Москва-Сити», а люди – плоские силуэты с дорожных знаков.

Когда под колёсами автомобиля драматично погибает одна из героинь, переживаешь эту утрату с такой же остротой, с которой сочувствуешь какому-нибудь оранжевому ромбу на полотне нефигуративной живописи. А ведь сценаристы старались заставить зрителя принять девушку за свою, в тусовке успешных она как будто нечто инородное, приехала покорять столицу из хрестоматийной глуши – Саратова. Однако даже стоящим на краю гибели шоколадным шарикам из рекламы эмэндэмса и то сочувствуешь больше[?]

Вот, кстати, перед «Духlessом» анонсировали премьеру комедийного мультфильма «Миньоны» – про странных жёлтых существ, которые с доисторических времён занимались тем, что прислуживали самым страшным злодеям мира, а в ХХ веке уединённо поселились в Антарктиде всей своей многочисленной популяцией. Галлюциногенная надуманность и самих миньонов, и анонсируемых сюжетных перипетий мультика всё же в сравнении с «Духlessом» выглядит реалистичней. Хотя, конечно, реалистичность не самая главная добродетель искусства кино, но лишь в том случае, если речь не идёт о жанре социальной драмы.

В экспозиции фильма нам дают понять, что картина претендует на злободневность. В «Духlessе 2» главный герой Макс уже не менеджер высшего звена, а дауншифтер. Он уеди­нился и медитирует в экзотической стране, где, по его словам, «не знают, что такое шесть месяцев долбаной зимы, новый айфон втридорога и неизбежное русское хамство». Возможно, этой фразой о «русском хамстве» авторы проявляют свои собственные взгляды. Возможно, демонстрируют критическое отношение к дауншифтингу, определяют точку отсчёта, с которой главный герой будет становиться всё совестливее и совестливее.

И вот высокомерный фрукт, беззаботный красавчик волею авторов отправлен на родину, где под влиянием экстремальных обстоятельств должен проявить человечность и гражданственность. В рамках представлений о человечности и гражданственности, присущих сценаристам.

Вообще в «Духlessе» главный интерес представляют не сюжетные ходы, не развитие характеров, а отражённое в драматургии авторское мировоззрение. Сценаристов трое: Сергей Минаев – создатель «гламурного бестселлера 2000-х»; Михаил Идов – приехавший из Нью-Йорка бывший главред гламурного журнала GQ; Фуад Ибрагимбеков – выпускник университета Южной Калифорнии, сценарист гламурного боевика «Антикиллер». Все они на разных поприщах, но с одинаковым успехом укореняли в России модные западные веяния, включали Россию в контекст глобалистской культуры. Именно у них в ««Духlessе 2» ключевой мелодраматический диалог сопровождается репликами, услышав которые невольно задумываешься: а не пародия ли это? Нет, не пародия, драматурги вполне серьёзно заставляют очень хороших артистов позориться, повторять заплесневелые американские штампы.