Чтение онлайн

«Гериатр посвящён в тонкости возрастных изменений, поэтому он должен быть постоянным координатором между пациентом и массой других людей – врачами, соцработниками, психотерапевтами, родственниками и даже юристами – в их деятельности по оказанию помощи пожилым, – считает главный вне­штатный специалист-гериатр Департамента здравоохранения города Москвы Ольга Ткачёва. – Я имею в виду расширение диапазона предоставляемых внебольничных услуг пожилым, создание рациональных систем длительного ухода и совершенствование стационарной помощи, а также организацию единой системы профессиональной подготовки». Пожилые люди нуждаются в медицинской помощи гораздо чаще, чем более молодые пациенты, при этом стоимость гериатрической помощи в семь раз выше. Ольга Ткачёва добавила, что у одного пациента старше 60 лет может одновременно диагностироваться целый «букет» заболеваний: «Чаще всего это артериальная гипертония, болезни суставов и сахарный диабет».

В настоящее время под опекой столичных властей находится более 40 тысяч ветеранов и приравненных к ним лиц. «Для лиц пожилого возраста у нас появились 262 врачебно-сестринские гериатрические бригады, выезжающие на дом по вызовам, – проинформировала Светлана Браун. – Кроме врача и медсестры по медицинским показаниям к пациентам выезжает невролог или кардиолог; в машине есть небольшая лаборатория с аппаратом УЗИ и кардиоаппаратурой. В качестве альтернативной помощи мы предлагаем стационары на дому: лаборанты приезжают к пенсионерам, чтобы взять анализы, врачи – чтобы провести процедуры».

Уже два года в городских поликлиниках работают около 70 гериатрических кабинетов и несколько гериатрических отделений. Вера Сидорова, главный внештатный специалист Департамента здравоохранения города по первичной медико-санитарной помощи взрослому населению, настаивает на комплексном подходе к пациентам преклонных лет: «При общении с ними врачу недостаточно поставить правильный диагноз – необходимо оказывать пожилым медико-социальную помощь и создавать условия для реабилитации. Наша задача – снижение инвалидизации и повышение качества жизни и социальной активности пенсионеров». Именно в этих целях, по словам Веры Петровны, в столице активно ведётся образовательная работа среди врачей различных специальностей в области гериатрии.

Где находится гериатрический кабинет? Как добраться до поликлиники? Есть ли там аптечный пункт? Чем лечиться и как правильно питаться при тех или иных заболеваниях? Ответы на эти и другие вопросы пациенты старшего поколения найдут в специальных информационных брошюрах, подготовленных департаментом здравоохранения Москвы в рамках пилотного проекта «Забота».

[?]В 1991 году Организация Объединённых Наций рекомендовала правительствам всех стран включить в свои национальные программы пять принципов ООН в отношении пожилых людей: независимость, участие, уход, реализация внутреннего потенциала, достоинство. Столичные власти убеждены: именно развитие гериатрической службы поможет сделать жизнь лиц преклонного возраста полнокровной.

Теги: здравоохранение

[?]Подъезжая к библиотеке, Гена увидел перед входом при­кнопленный к доске ватман с броским объявлением:

ТАК ЖИТЬ НЕЛЬЗЯ!

Творческая встреча

с видным журналистом,

специальным корреспондентом

газеты "Мир и мы"

Смелковым Г.П.

– Оперативно! – оценил москвич.

– А то! – гордо кивнул пропагандист.

– Жили, жили, а теперь, значит, нельзя? – посопев, заметил водитель.

Столичную знаменитость на ступеньках библиотеки с нетерпением ждали Болотина и Мятлева. Елизавета Вторая смотрела на часы, как спортивный судья на секундомер. Зоя успела переодеться в тёмный брючный костюм, шедший ей необыкновенно, распустила волосы по плечам и подкрасила глаза. Лицо её светилось женским торжеством, раздражавшим начальницу.

– Ну скорее, скорее! – нервно торопила директриса. – Люди ждут!

– Люди у нас коммунизма ждут семьдесят лет. И ничего… – громко, специально для похорошевшей Мятлевой произнёс Смелков.

Колобков поощрительно, но незаметно ткнул нового друга в бок.

– Оставьте вашу искромётность для читателей! – буркнула Болотина.

В зал набилось человек триста, хотя помещение было рассчитано от силы на двести: сидели на подоконниках, теснились в проходах, двери нарочно распахнули, чтобы оставшиеся в коридоре могли, вытягивая шеи, услышать приезжее светило. На сцене стояла полированная, кое-где облезлая трибуна, напоминающая пляжную кабинку для переодевания. Гена наткнулся на это смелое сравнение в журнале «Юность», в нашумевшей повести «ЧП районного масштаба», и с тех пор оно не выходило из головы. К трибуне примыкал стол, покрытый зелёным, в белёсых пятнах сукном. Посредине стоял непременный пузатый графин, окружённый гранёными стаканами. В президиуме монументально восседал лысый дед с распаренным лицом и косматыми бровями, закрученными на концах, как усы. На ветеране был двубортный коричневый пиджак, превращённый наградами, в основном юбилейными, в чешуйчатый доспех. Рядом суетился кучерявый человечек – настраивал диктофон размером с обувную коробку. Колобков, усаживая гостя в президиум, кивнул на длинноволосого тощего джентльмена, стоявшего у стены, по-байроновски скрестив руки на груди. Желчное лицо его мелко подёргивалось и кривилось странной, перевёрнутой улыбкой: уголки губ были опущены, линия рта обиженно изогнута, и тем не менее человек улыбался.

– Вехов! – шепнул Илья.

– Тот самый книголюб?

– Тот самый. Обязательно будет наезжать на партию!

– Не первый год на этой работе.

– Держись, брат!

С этим словами пропагандист по-мальчишески спрыгнул со сцены и уселся рядом с Зоей в первом ряду.

– Илья Сергеевич, вы-то куда? – удивилась Болотина. – Пожалуйте в президиум!

– Елизавета Михайловна, не отрывайте партию от народа! – весело ответил тот и остался на месте.

Смелков поздоровался с соседями по президиуму. Ветеран руки ему не подал, а, шевельнув бровями, окинул столичную штучку недобрым взглядом, словно особист – ненадёжного бойца. Зато кучерявый буквально затрепетал от восторга:

– Пуртов. Евгений. Ответредактор газеты «Волжская заря». Мы вас так любим! «Мир и мы» – это нечто…

– Спасибо, коллега!

Услышав слово «коллега» от московского светоча, местный журналист благодарно задохнулся и сморгнул слезу счастья. Елизавета Михайловна взяла потрескивающий микрофон и произнесла краткую вступительную речь, в которой, конечно же, мелькали главные слова: «перестройка», «гласность», «ускорение», ещё недавно такие звучные, лучистые, они за три года как-то помутнели. С особой интонацией, глядя на Вехова, директриса укорила тех, кто под видом борьбы с отдельными недостатками на самом деле ведёт подкоп под главные завоевания социализма.

– …А гласность превращает в горлопанство! – закончила она.

– А нам не нужна гласность для подголосков! – поставленным голосом ответил книголюб и широко зевнул, показав отличные хищные зубы.

Геннадий Павлович, слушая вполуха, изучал аудиторию. В первом ряду, таинственно потупив глаза, сидела Зоя. Колобков, млея от близости, жарко шептал ей в ушко какой-то смешной вздор. Она, чуть отстраняясь, терпеливо улыбалась и качала головой. Смелков почувствовал в сердце ревнивое недоумение: ему завтра надо возвращаться в Москву, а удивительная библиотекарша останется здесь, в Тихославле, с этим номенклатурным клоуном. Жаль! Он вздохнул и всмотрелся в зал. Здешний народ сильно отличался от столичного, люди одевались единообразнее, проще, беднее, но в лицах была живая ещё доверчивость, а не сытая московская ирония.

– Ну а теперь мы попросим выступить нашего гостя – специального корреспондента газеты «Мир и мы» товарища Смелкова, – объявила Елизавета Вторая. – Геннадий Павлович приехал из самой столичной гущи. Может быть, он объяснит нам, непонятливым, как будем жить дальше?

– …И что будет с родиной и с нами! – тряхнул головой Пуртов.

У него была забавная манера – он беззвучно шевелил губами, повторяя слова выступающего, кивая или в случае несогласия мотая головой, точно цирковая лошадь. Ветеран слушал, окаменев лицом, и только бровями реагировал на сказанное: если дед был «против», они сурово сдвигались к переносице, а если «за» – уползали на лоб. Выступление директрисы явно ему понравилось.