Чтение онлайн

– Дорогая там выпивка? – робко поинтересовались из зала.

– Как вам сказать? Всё относительно. Сколько бутылок водки можно купить у нас на месячную зарплату?

– Теперь только по талонам. В месяц два пузыря на одно горло.

– А если теоретически?

– Теоретически – двадцать!

– Какие там двадцать? Пятнадцать от силы…

– А вот рядовой француз может купить на зарплату двести бутылок, – торжественно объявил Смелков голосом диктора Левитана, оповещающего об очередной победе Красной армии.

– Не может быть! – ухнул кто-то.

– Может.

– Вы, Геннадий Павлович, лучше скажите, сколько они там за жильё платят! – сдерживая возмущение, посоветовала Болотина.

– За хорошую квартиру можно и заплатить. Но не за коммунальный курятник. Поднимите руки, кто живёт на отдельной площади!

– А с подселенцем считается? – спросил тоскливый мужской голос.

– Если подселенец – красивая женщина, тогда считается! – мгновенно среагировал Смелков и метнул в Зою гусарский взгляд.

Слушатели одобрительно зашумели и подняли руки – едва ли треть зала.

– Негусто. Вижу, квартирный вопрос портит жизнь не только москвичам, но и тихославльцам.

– Ага, одним – осетринка, другим – от ерша спинка! – донеслось с подоконника.

Елизавета Вторая, уловив намёк на свою новую квартиру, окаменела лицом и посмотрела на люстру.

– Кстати, о лучшей половине человечества, – улыбнулся Смелков. – Модный дамский наряд там, у них, стоит столько же, сколько бутылка хорошего шампанского! – Сказав это, он подумал, что платье, купленное в «Тати» для Марины, очень пошло бы Зое.

– Ах ты, господи! – простонала женщина, одетая в сарафан, похожий на рабочий халатик. – Живут же люди!

– А как там у них насчёт безработных? – сухо спросила Болотина.

– Не знаю, не видел. Но, по-моему, лучше искать работу, чем ходить на службу и бездельничать – разгадывать кроссворды и вязать носки! – весело парировал журналист.

– Геннадий Павлович, надеюсь, наш разговор не сведётся к тряпкам, выпивке и закуске? – холодно поинтересовалась директриса.

– Ни в коем разе, Елизавета Михайловна! Это так, для иллюстрации. Понимаете, товарищи, бродил я вдоль бесконечных полок парижского универсама и размышлял мучительно: почему, ну почему? Ведь французы такие же люди, как и мы: две руки, две ноги, голова. И голова-то не какая-нибудь особенная. Обычная голова. Наши головы поумней, пообразованней будут. Так почему же, почему мы запускаем луноходы, а выпустить хороший холодильник или телевизор не умеем? Почему наши танки могут под водой ездить, а трубы и краны в квартирах текут? Сколько можно быть Верхней Вольтой с атомным оружием?! Я спросил одного француза: когда у них начинают продавать клубнику? И знаете, что он ответил?

– Что-о?

– В семь утра!

– У-у-у… – простонал зал.

– Значит, так и будем страной вечнозелёных помидоров!? Почему?

– Потому что у них рынок! – звучно объяснил Вехов.

– Правильно! И не просто рынок, а умный рынок, он сам всё регулирует. Госплан – каменный век. Знаете, сколько бумаги изводит наша бюрократия?

– Сколько?

– Сто миллиардов листов документов в год! Получается, по одному листу на душу населения е-же-днев-но!

– Сколько ж на эту макулатуру книг хороших можно купить! – мечтательно воскликнула очкастая девица с безнадёжно начитанным лицом.

– Да, друзья, за нас с вами всё заранее решено, подсчитано: сколько мы можем купить штанов, сколько книг прочесть, сколько мяса, хлеба, рыбы съесть…

– И сколько раз на х…й сесть! – гоготнул на подоконнике пьяный.

Болотина с наслаждением кивнула дружинникам – те, подскочив, схватили безобразника под мышки, сорвали с подоконника и понесли, а он, по-детски болтая в воздухе кедами, весело бормотал:

– Никакой свободы слова! Ну просто никакой!

– Может, всё-таки не надо, Елизавета Михайловна? – вступился Смелков. – Это же фольклор, а из фольклора слова не выкинешь.

– Не фольклор, а хулиганство! – Она посмотрела на московского гостя так, точно сожалела, что из помещения вынесли нетрезвого балагура, а не золотое перо газеты «Мир и мы».

– А что же нам делать? – спросил из зала страдающий голос.

– Довести начатое до конца, – строго ответил Гена.– Да, экономика у нас плановая, мы во всём зависим от государства. Нам нужно раскрепостить человека. Государство не должно кормить нас рыбой, оно, образно говоря, обязано дать нам удочку, а рыбу на обед мы поймаем сами. Так победим!

– Нет, так не победим. Нужна чрезвычайная комиссия по борьбе с врагами перестройки! – гулко объявил Вехов. – Надо выявлять и…

– Расстреливать? – уточнил Смелков.

– Если надо, то и расстреливать.

– Чем же вы тогда лучше Сталина? – спросила, не утерпев, Зоя.

– У нас другая цель.

– Какая же?

– Свобода.

– Значит, ради свободы всё разрешено?

– Все, кроме слезинки ребёнка! – Вехов ответил ей перевёрнутой улыбкой.

– Значит, можно и книги с полок воровать? – осведомилась Болотина.

– Вот, товарищ Смелков, обратите внимание, – библиофил презрительно указал на директрису длинным суставчатым пальцем. – Враги перестройки и клевету активно используют, чтобы задавить народную инициативу.

– Вы не о том, не о том все говорите! – застонала измождённая дама в цыганской шали. – Главное, что наша дорога не ведёт к храму!

– А почему дорога должна вести обязательно к храму? – хихикнул Колобков, желая остроумием вернуть внимание Зои. – Она может вести, например, в баню…

– Куда, куда? Он что там такое говорит? А ещё из райкома… – зароптали те, кто видел фильм «Покаяние».

Мятлева покосилась на Илью с неловким смущением, так девочка-отличница смотрит на одноклассника, несущего у доски позорный вздор. А она с ним вчера зачем-то поцеловалась...

– Ну, не обязательно в баню, можно и в библиотеку… – чуя неладное, попытался исправить ошибку Илья.

– Библиотека – тоже храм! – почти не разжимая губ, произнесла Елизавета Михайловна. – Геннадий Павлович, вы, наверное, закончили?

– Дайте ему сказать! Человек из Москвы ехал! – донеслось из зала. – Не затыкайте рот!

– Никто никому ничего не затыкает. Надо оставить время на вопросы.

– Да, пожалуй, в основном закончил, – кивнул Смелков. – Если есть вопросы, задавайте!

– Есть вопросик! – усмехнулся Вехов. – Почему в СССР одна партия? Странно, не правда ли? Партии создаются, чтобы бороться за политическую власть. С кем? С другими партиями. А с кем борется КПСС? Сама с собой или с народом?

– Сама с собой. Лигач Горбача подсиживает.